Рыцари былого и грядущего. Том I (СИ)

Братья осеняли себя крестным знаменем не вразнобой, как это бывает в приходских храмах, а одновременно. В такой тишине лёгкий шелест одежд, производимый движением крестящихся рук, был отчетливо слышен. Это было удивительно — не просто видеть, а слышать, как весь Орден разом осеняет себя крестным знаменем, словно Орден имел единую душу. В тот момент Андрей ощущал себя частицей этого организма. Так же одновременно братья вставали на колени и затем поднимались. Элитные подразделения на параде вряд ли двигаются более слаженно.
После слов «Да услышите Святого Евангелия чтение» слух Андрея пронзил резкий, свистящий металлический звук. Он увидел, как рыцари в первых шеренгах перед алтарём одновременно обнажили мечи, склонив их остриями к полу. Позднее Андрей узнал, что таков древний обычай — во время чтения Евангелия рыцари в храме стоят с обнажёнными мечами, тем самым показывая, что их оружие служит прежде всего защите Евангельской Истины. Насколько всё-таки удивительным было это сочетание евангельской кротости и мужественной решительности! Литургия рыцарей.
Душа Андрея понемногу наполнялась радостной тишиной, мирным, ничем не замутнённым счастьем. Казалось, что земля исчезла, да и самого храма больше нет. Теперь он знал, как хорошо в раю. Он понял, что Царство Небесное — это чистая любовь, которая сейчас торжествовала в его душе. Не было больше врагов, которых хотелось уничтожить любой ценой, не было испепеляющей жажды обладания предметом страсти. Исчезли горькие сожаления о прошлом и мучительный страх перед будущим. Страдание исчезло. Была только любовь, которая ничего не добивается и ничего не требует, счастливая сама собой. Он не знал и не думал о том, кого или что он любит, просто растворившись в этом небывалом чувстве.
Как на прекрасное и неземное существо смотрел он на священника, который в тот момент появился на амвоне с чашей в руках. Андрею казалось, что этот житель фантастического мира, облачённый в торжественные парчовые одежды, по сравнению с ним — существо неизмеримо более высокого порядка и всё же несомненно, что он любит его, Андрея, хотя и не знаком с ним. Спустившись с небес, он никогда не оттолкнёт ни одну живую душу, готовый каждого грешника заключить в свои парчовые объятия. Андрею казалось, что перед ним не земной человек, а икона — сам священный сан в его неземном величии.
И вдруг он увидел нечто уже совершенно необычное. Чаша, которую держал в руках священник, начала источать чистый белый Свет. Этот Свет понемногу окутывал все ближайшие предметы, обтекая их, так что теней не появлялось. Свет был неярким, ровным, очень спокойным. Он казался живым существом или даже самой любовью, которая неожиданно стала видимой. В западную часть храма, где стоял Андрей, свет не достигал. Здесь тоже стало гораздо светлее, но по-прежнему хорошо были видны тени, порождаемые земным, обычным освещением. Андрей вдруг ощутил, что Божественный Свет не достаёт до него, потому что его жалеет, ибо для таких, как он, нераскаявшихся грешников, эти живительные лучи могут стать испепеляющими. Но Божественный Свет не источал угрозы, не вызывал страха. Это сияние явно было готово наполнить его, как только он сам будет к этому готов.
Всё это Сиверцев непостижимым образом осознавал, как будто кто-то вложил в его душу понимание происходящего. В душе стояло ощущение уже не просто земного счастья, а самого настоящего неземного блаженства. Он совершенно не чувствовал нервного перевозбуждения, которое охватывает людей, думающих, что они счастливы, когда глаза горят, хочется прыгать и кричать от нахлынувшей в душу радости. Нет, этого не было, как не было теней от Божественного Света. Андрей был совершенно спокоен, душа пришла в состояние идеального равновесия. Любая буря эмоций показалась бы сейчас оскорблением Божьего величия. Любое слишком явное проявление радости — признаком душевного нездоровья.
Свет, между тем, как будто начал ограничивать себя. Теперь уже только чаша в руках священника светилась. Дивная Неземная Чаша. А потом Свет исчез. Рыцари и сержанты один за другим начали подходить к Чаше. Они причащались. Андрей сам однажды причащался, он знал, что это такое. Ему казалось, что знал, но с непостижимостью причастия он встретился только сейчас, хотя и не подходил к Чаше. Ощущение неземной радости не покидало его, несмотря на то, что храм теперь освещался только букетиками огоньков перед иконами. Лики святых казались неземными. Лица причастников тоже казались неземными, словно и они были святы. Должно быть, Божественный Свет не исчез, а просто стал невидимым, по-прежнему наполняя душу.
 
Служба закончилась. Братья Ордена начали расходится. Только сейчас Андрею пришла в голову вполне земная мысль: а ведь он стал свидетелем настоящего чуда. Это была уже мысль, а не чувство, и пришла она в голову, а не в душу. Всё вокруг становилось обычным, но Андрею очень не хотелось выходить из этой неземной реальности, он мало что видел вокруг себя, а потому Дмитрий появился перед ним совершенно неожиданно. Андрей захотел поделиться пережитым:
— Дмитрий, я сейчас видел настоящее чудо. Чаша вдруг…
Но командор тихо и твёрдо отрезал:
— Ни слова больше, Андрей. Я всего лишь простой монах. Не стоит рассказывать мне о необычных явлениях. На твоё счастье сегодня служил отец Августин, который знает русский язык. Ты расскажешь обо всём священнику, а остальным — только если он благословит. Он, кстати, француз.
Отец Августин, уже успевший после службы снять свою парчовую фелонь, теперь предстал перед ними в простой чёрной рясе. Это был маленький щуплый человек совершенно не рыцарской внешности. Его морщинистое лицо, казалось, не могло не улыбаться, потому что всё оно было улыбкой: доброй и слегка хитроватой. Андрею трудно было узнать в этом маленьком добродушном старце величественного совершителя священнодействия.
— С радостью приветствую доблестного русского офицера. Наслышан о вашем пребывании у нас, — отец Августин произнёс это с элегантностью настолько непринуждённой, как будто всю жизнь провёл в изысканных светских беседах.
Андрей смутился и растерянно буркнул:
— Здравствуйте.
Это прозвучало грубовато, но отца Августина, кажется, было трудно смутить. Рукою в чёрной перчатке он взял Андрея под локоть и, перестав замечать Дмитрия, обронил, как сдунул пёрышко с ладони:
— Мессир Дмитрий, к нашему общему сожалению, будет вынужден на некоторое время лишить нас своего приятного общества, а мы, мой добрый друг, тем временем побеседуем с глазу на глаз. «Тет-а-тет», — как говорят русские, повергая в немалое изумление нас, французов.
Отец Августин проводил Андрея к небольшой скамеечке, стоящей у стены и, когда они присели, обронил таким же светским, лишь несколько посерьёзневшем тоном:
— Мессир сказал мне, что вы видели нечто сверхъестественное. Расскажи мне об этом, возвышенный юноша.
В другое время и в иной ситуации такая манера речи не вызвала бы у Андрея ничего, кроме презрительного раздражения, но сейчас он испытывал искреннюю симпатию и очень большое доверие к этому человеку, как будто перед ним был второй отец. Слушая Андрея, отец Августин, казалось, растворился в его рассказе, лёгкая улыбка не исчезала с его лица, но стала глубокой и даже немного виноватой, как будто он мысленно каялся в грехах.
Андрей закончил свой рассказ вопросом:
— Что это было, отец Августин? Что я видел?
— Благодать Божия, Андрюшенька. Божественная Энергия, ставшая видимой, ради твоей возвышенной, но очень несчастной и очень грешной души. Мой добрый друг, мне страшно даже говорить об этом. В чаше перед тобой были Святые Дары. Тело и Кровь Христовы. Это Сам Бог.
Ты видел сияние неизреченной Божьей Славы. Знаешь ли ты, что такое Причастие?
— Ну, может быть, я не очень точно это понимаю.
— А это, Андрюша, ни один живой человек и не в силах понять. Это непостижимое чудо, дарованное нам Господом. Это чудо уже почти две тысячи лет совершается на нашей грешной земле. Только не все это чувствуют и уж совсем мало кому дано увидеть. А тебе Господь явил особую милость: телесными очами узреть незримое. Только не гордись. Это было тебе дано не потому что ты лучше других. Не знаю, почему. Может быть, ты несчастнее других, а может быть, потому что тебе предстоит некое особое служение, причём в самом скором времени. Господь разом дал тебе то, к чему иных ведёт годами.