Рыцари былого и грядущего. Том I (СИ)
Громовым голосом, заглушавшим порою даже рёв горного потока, эмир возопил: «Аллах акбар!». Это помогло мусульманам придти в себя и вот уже под знаменем эмира собралось не менее двух тысяч воинов, которые дружно ринулись на тамплиеров.
Отряд храмовников в начале боя составлял менее трёхсот рыцарей. Теперь многие из них запутались в верёвках, иные пали, когда сарацины начали наконец оказывать сопротивление, и двухтысячному отряду, к которому присоединялись всё новые и новые воины, противостояло не более чем полторы сотни рыцарей, число которых начало стремительно сокращаться.
«Аллах акбар!» [5] — орал эмир, и тотчас же услышал такой же громовой, как и у него, голос магистра де Боже: «Деус вульт!» [6]. Теперь эмир мог видеть лицо магистра, с которого горячка боя не стёрла его обычного спокойствия. Он всегда завидовал этому нечеловеческому тамплиерскому самообладанию. Храбрости-то ему и самому было не занимать, а вот это ледяное спокойствие среди огня… Это признак прирождённых повелителей.
Тамплиеры по приказу магистра в строгих боевых порядках начали понемногу отступать. Под градом ударов они перестраивались так согласовано, как будто это были манёвры или парад. Эмир теперь орудовал своей кривой сабелькой направо и налево с горячей восточной удалью. В какой-то момент ему показалось, что сам де Боже ведёт его в бой. А магистр отступал последним. Эмир не стал прорубаться по направлению к нему. Он не хотел, чтобы великий человек погиб в этой нелепой ночной свалке, а вскоре эмир приказал и вовсе прекратить преследование тамплиеров. Провожая восхищённым взглядом белые плащи, эмир подумал: «Эх, если бы вместе с этими славными воинами, да рука об руку с Гийомом, ударить… по Индии! Вот это было бы то что надо».
* * *Поутру султан улыбался. Он едва ли не игриво сказал своим эмирам: «Мы уже десять дней под стенами Акры. Мы обрушили на город град камней из наших катапульт. Сегодня ночью франки ответили нам тем же. Они обрушили на наш лагерь град своих живых камней — тамплиеров. Не правда ли, эмир Хамы, каждый тамплиер стоит целого камнепада?».
Эмир ответил в глубоком поклоне:
— Мой повелитель — мудрейший из мудрейших.
— Так посоветуйте же, эмир, как погубить франков? Вы ведь хорошо знакомы с этими «камнями», белыми, как родосский мрамор, инкрустированный красными рубинами крестов.
Султан был большим поклонником персидской поэзии. Эмир не умел так говорить и решил, что безопаснее будет ответить, как все:
— Моё убожество не смеет советовать великому из великих. Игривый тон султана быстро обратился зловещим шипением:
— А как мне воевать, если мои эмиры — полные убожества по их же собственному признанию? У этих «белых камней» всякий простой воин — полководец, а у меня всякий полководец — простой воин. Я должен думать за всех. Мне совсем нельзя спать. Этой ночью я спал, доверившись вам, эмир. А что в итоге? Все вы дружно бежали бы до самого Дамаска, если бы не верёвки от палаток. Вот если бы вы специально эти верёвки натянули, я бы был счастлив иметь таких изобретательных слуг. Но вы и сейчас ещё не сообразили, что растяжки можно ставить без всяких палаток. Так что же мне делать, имея глупых слуг?
— Если великий из великих прикажет, завтра все мои воины пойдут на штурм.
— И великодушно разрешат франкам себя перерезать! Я не нуждаюсь в жертвенных баранах! Мне нужна победа! У меня нет настоящих воинов, но, слава Аллаху, есть сапёры. На чём, кроме верёвок, могут споткнуться эти мраморные воины? Они споткнутся на серых камнях своих стен и башен. Мертвые камни откажутся служить живым камням!
* * *Акра была прекрасно укреплённой крепостью. С юга и запада к городу подступало море, не позволявшее полностью замкнуть кольцо блокады — по морю осаждённым постоянно доставляли припасы. С востока и севера Акру хранило двойное кольцо мощных стен, усиленных огромными башнями.
За месяц султан, казалось, не предпринял никаких осадных действий, но так только казалось. Осада ушла под землю. Султанские сапёры подрывали башни внешних стен. Эти кроты войны трудились под землёй и день, и ночь — их ночь была вечной. Они гибли во мраке под завалами один за другим, но неуклонно продвигались строго по направлению к башням.
И вот, наконец, 15 мая почти одновременно рухнули 5 башен внешних стен. Резня между внешними и внутренними стенами была очень кратковременной и сильно разочаровала сарацин, жаждавших крови и грабежа. Визжащие от восторга головорезы неожиданно натолкнулись на стену из тамплиеров, которые образовали дополнительную линию обороны, давая возможность всем остальным франкам вовремя укрыться за внутренними стенами.
Магистр де Боже, конечно, знал о работе султанских сапёров и не сомневался, что внешние стены скоро рухнут. Докладывать об этом королевскому совету он больше не пытался. Бароны пребывали теперь в состоянии откровенно неврастеническом, легко переходя от беспросветного отчаянья к победным восторгом, мало на чём основанным. Магистр коротко выступил на заседании Верховного капитула Ордена:
— Братья, мы все должны понимать, что падение Акры неизбежно. У тамплиеров сейчас должно быть две заботы: спасти честь Ордена и спасти женщин и детей, которых в Акре слишком много. Уже сейчас мы должны предоставить возможность покинуть Акру всем, кто этого желает, но вы знаете, что большинство граждан не хочет покидать город. Они надеются на чудо просто потому, что им некуда плыть. Их нигде никто не ждёт. Со дня на день падут внешние стены. Все тамплиеры должны сейчас находиться между внутренними и внешними стенами. Боевые силы должны быть распределены так, чтобы с минимальными потерями прикрыть отход, иначе враг на наших плечах сразу же прорвётся за вторую линию обороны. Если я погибну, помните — главное спасти женщин и детей.
Операцию по прикрытию отхода за внутренние стены тамплиеры исполнили блестяще — чётко, согласованно, железно. Но уже через три дня, 18 мая, султан бросил едва ли не все свои войска на общий штурм остатков крепости. Впрочем, это было не совсем так — едва ли не все войска султана атаковали одну-единственную башню, именуемую «Проклятая». Эту башню защищали тамплиеры.
Храмовники, вполне привычные к тому, чтобы драться каждому против нескольких десятков врагов, такого численного превосходства противника, кажется, ещё не знали. В Проклятой башне каждый тамплиер дрался против нескольких сот сарацин. Вскоре тамплиерский гарнизон, конечно, выбили из башни, буквально выдавили бессмысленно-огромной сарацинской массой, но едва врагам это удалось, как остатки тамплиерского гарнизона услышали твёрдый голос своего магистра: «В атаку! Всем непрерывно атаковать врага! Вернуть башню или город потерян!».
Тамплиеры, только что казавшиеся совершенно обессиленными, ринулись в контратаку так, как будто в бой вступило свежее подкрепление. «Деус вульт!» — гремел, заглушая грохот боя, магистр де Боже, подняв вверх руку с мечём. Внезапно магистр вздрогнул, остановился. Его лицо осталось почти прежним, лишь более напряжённым. Почти сразу же он стал медленно отходить с поля боя. Один из командоров крикнул ему: «Ах, Бога ради не уходите, мессир. Тамплиеры всё ещё сражаются только потому, что вы здесь. Если вы уйдёте — башню не отбить и город потерян». Впервые тамплиеры увидели на губах своего магистра виноватую, даже стыдливую улыбку, впрочем, говорил он по-прежнему громко, чтобы все слышали: «Братья, я не могу остаться, потому что я мёртв».
Только сейчас ближайшие рыцари заметили, что у него из подмышки торчит стрела. Когда магистр поднимал руку с мечём, стрела попала ему выше доспехов, в единственное незащищённое место. Несколько слов, сказанных очень громко, отняли у де Боже последние силы, он стал медленно сползать с коня. Тотчас спешившиеся рыцари подхватили его на руки, кто-то сразу же принёс валявшийся невдалеке огромный щит, на который положили магистра. Братья понесли его на щите к Тамплю, главной резиденции храмовников в Акре.