Рыцари былого и грядущего. Том I (СИ)

В коридоре Андрея ждал как всегда молчаливый и невозмутимый Саша, предложивший капитану следовать за ним. Вскоре они были в рыцарской келье командора Дмитрия Князева. Андрей не уставал удивляться образцам местного дизайна. В комнате Дмитрия не было сводов, её идеально правильная кубическая форма у многих вызвала бы раздражение. Стены — большие панели чёрного дерева, потолок — тоже деревянные панели, только светлой породы древесины. По потолку были, как звёзды по небу рассыпаны маленькие вмонтированные светильники, сами по себе почти незаметные, но заливавшие комнату ровным светом. В комнате не было ничего, кроме простой деревянной кровати и маленькой тумбочки. На стенах — лишь три небольших иконы. Казалось, Дмитрий только что сюда переехал и ещё не успел перевезти мебель. Но Андрей уже понимал, что это не так. Нищие рыцари имели у себя только предметы самой первой необходимости, при этом нищетой не бравировали, в нищету не играли — все, что было действительно необходимо, всегда оказывалось самого лучшего качества — на отделке стен, к примеру, явно не экономили — позолота обошлась бы дешевле чёрного дерева.
Дмитрий терпеливо и кажется даже с удовольствием ждал, когда Андрей закончит «осмотр помещения» и, наконец, полюбопытствовал:
— Ну, как тебе моё убогое жилище?
— Вы сами такие же, как ваши комнаты?
— Наверное. Рыцари Ордена абсолютно бедны. Но сам Орден очень богат. И мы не любим прибедняться. В любом помещении «Секретум Темпли» всё очень просто, но дешёвки не встретишь.
— Но твоя комната совсем не похожа на другие.
— Она отделана на мой личный вкус. Я рыцарь, а не солдат. Это апартаменты, а не казарма. Рыцари — не винтики единого механизма, каждый из нас — отдельный, особый механизм. Поэтому в Ордене приветствуют всё, что подчёркивает личную индивидуальность каждого. Мне, например, не по душе сводчатые потолки и белые стены не переношу — плохие ассоциации. Но отсутствие мебели и украшений совершенно одинаково в любой комнате, потому что мы — храмовники, а не сиятельные сеньоры. Наш Сеньор — Христос, а вассалов мы не имеем и пыль в глаза пускать некому.
— Я удивился, что мы с коридора зашли прямо в спальню, причём — без стука. Не подразболталась у вас дисциплинка?
— Отнюдь. Это как раз общее дисциплинарное правило — вход сразу в спальню и обязательно без стука. Рыцарь в своей комнате либо спит, либо молится. Спим мы, как ты знаешь, в одежде, а если меня застанут на молитве, так это то же самое, как если бы кто-то увидел, как я дышу. Ничего страшного, не правда ли?
— Где же вы переодеваетесь?
— В душевой. Там отдельные кабинки. А здесь у меня и одежды никакой нет. Оруженосец на складе берёт всё, что мне надо. Ну ладно, пойдём туда, где всё не по-нашему, а по-нормальному.
Странствие по коридору мимо караульных в чёрных и коричневатых плащах было недолгим. Они подошли к массивной металлической двери, которая с поразительной лёгкостью отошла в сторону от небрежного нажатия кнопки. Андрей, вслед за своими проводниками, сделал шал вперёд и… обомлел. Они были в огромной первозданной пещере. Нетронутые человеческой рукой высоченные своды трудно было даже рассмотреть, они терялись в полумгле, куда едва достигало очень сдержанное искусственное освещение. Рядом с той обширной площадкой, на которую они вступили, зиял огромный провал. Подойдя к краю, Андрей увидел, что в провале — озеро с бирюзовой водой, яркий цвет которой поразительно контрастировал со всем остальным, довольно тусклым, подземным царством. Со сводов повсюду свисали массивные сосульки сталактитов красноватого оттенка.
— Классно, да? — Дмитрий смотрел на Андрея счастливыми глазами, чувствовалось, что он уже много лет не устает восхищаться этой величественной пещерой.
— Не то слово, — Андрей тоже не пытался скрыть свой восторг. — Объёмы поражают после ваших маленьких помещений. А озерцо… В нем, наверно, нет ничего живого?
— Есть. Там живут рачки. Маленькие и без глаз. Я часто вспоминаю про этих рачков. У них глаза постепенно атрофировались, потому что они им не нужны в кромешной темноте. Наше искусственное освещение включается только, когда открывается дверь. Так же у многих людей атрофируется духовное зрение, и они всю жизнь проводят во мраке, как и эти рачки, даже не зная, что они слепы. По-моему, это ужасно.
 
— А как вы вообще нашли эту пещеру?
— Лет 400 назад тамплиеры прорубали в Лалибеле подземные ходы, точнее — делали для себя ответвления уже существующих ходов. Так рождался «Секретум Темпли». Однажды кирка одного из наших «кротов» пролетела в пустоту. Эту пещеру решили оставить такой, какой нашли, поражённые величием Божьего творения. Вскоре убедились, что других входов в пещеру нет, значит, тамплиеры оказались первыми людьми, попавшими сюда. Не так давно прочность сводов проверили при помощи самого современного оборудования. Всё капитально. Угроза обрушения полностью отсутствует.
— Что-то холодновато становится.
— 12 градусов по Цельсию. Здесь круглый год постоянная температура.
Куда-то успевший исчезнуть и откуда-то предусмотрительно появившийся Саша протянул Андрею чёрный шерстяной плащ. Сиверцев с удовольствием в него облачился, успев заметить, что красного креста, как на Сашином, на нём нет. Верный оруженосец тем временем уже облачал своего рыцаря в кольчугу. Дмитрий, заметив восхищённое внимание Андрея, пояснил:
— Кевлар. Эта кольчуга гораздо легче и гораздо прочнее средневековых. Шлем цилиндрический — тоже кевлар. И латные перчатки — из кевларовой нити. Любой крестоносец, получи он пару таких перчаток, не усомнился бы, что их принёс ангел с небес. На руке ощущается не тяжелее, чем кожа, а прочность невероятная. Меч. Его работу ты уже видел на поле боя. Тот самый. Дамасская сталь. Едва ли не лучшая в мире. Ну может и есть где сталь получше, но мы, как и первые тамплиеры, предпочитаем заказывать мечи в Сирии, на Святой Земле. А рукоятка — эбеновое чёрное дерево, которое ты видел в моей комнате. Люблю я его.
— Сирийцы не удивляются, что им заказывают такое не самое современное оружие?
— Мы за каждый меч платим почти как за танк. После этого сирийцы вообще становятся не склонны чему-либо удивляться. И мы же сами слухи распускаем, что мечи заказывают богатенькие придурки, которым нравится в рыцарей поиграть. Но это всё пустое. Ты посмотри на линию клинка.
— Изумительно. Всегда любил холодное оружие, но почти никогда не видел таких клинков, чтобы по-настоящему нравились. Клинок у современных ножей либо откровенно уродский, либо всё-таки с некоторым изъяном — миллиметр да не туда пошёл. У твоего клинка линия чистая, ясная, простая — удивительно гармоничная линия.
— Рад, что ты почувствовал это. Понять тут ничего не возможно. Только почувствовать. Всё больше убеждаюсь, Андрей, что у тебя душа рыцаря. Потому и не нравятся тебе современные клинки, что их форма — отражение совершенно не рыцарских душ.
Саша тем временем тоже облачился в кольчугу, хотя сделать это без посторонней помощи было не так легко. Дмитрий пояснил:
— Брат Александр — не рыцарь. Бой будет учебный. Ему надо постичь психологию настоящего рыцарского боя.
Дмитрий и Саша набросились друг на друга с такой яростью, как будто наградой победителю будет королевский трон. Поражённый Андрей вновь увидел страшные круговые удары — в гуще боя один такой удар поражал бы сразу несколько человек. Рубящие удары сверху в прыжке, достигнув цели, могли развалить человека надвое. И вдруг — очень короткий, сдержанный диагональный удар, когда противник явно готовился к отражению гигантского взмаха. Саша уклонялся и блокировался, очевидно, из последних сил, но не смотря на это пытался контратаковать — он был четко ориентирован на победу, а не на выживание. Или на смерть — контратаковать можно было только раскрываясь для вражеского удара. Дмитрий бил, казалось, совершенно не опасаясь, что прикончит своего оруженосца — честно, безжалостно. Впрочем, было понятно, что это лишь кажется — если бы не опасался, так давно бы уже прикончил. Немыслимо огромные мечи мелькали в воздухе с такой лёгкостью, как будто были сделаны из фольги. Андрей вдруг заметил, что с силой сжимает правый кулак — его душа была в гуще боя, потому и рука сжимала несуществующую рукоятку меча.