Рыцари былого и грядущего. Том I (СИ)

— Дмитрий, ты не слишком увлекаешься, притягивая религию даже к таким специфически боевым вопросам?
— Отнюдь. Дело в том, что чисто рыцарских Орденов никогда не существовало. Были только духовно-рыцарские. И подражали тамплиеры не легионерам, а монахам. Сама идея Ордена зародилась в монашеской среде. На момент появления тамплиеров существовало уже несколько монашеских Орденов. Духовный отец тамплиеров Бернар Клервоссий был аббатом Цистерианского Ордена. И Орден тамплиеров родился именно как монашеский Орден с той лишь разницей, что эти монахи не слагали оружие. Храмовники приносили три монашеских обета: нищеты, целомудрия и послушания. Обрати внимание на последний. Строго говоря, в Ордене Храма царила не воинская дисциплина, а монашеское послушание. Тамплиер выполнял приказы своего командора не как солдат выполняет приказы офицера, а как монах выполняет распоряжения своего духовного отца.
— В чём разница?
— Для ответа на этот вопрос нам прошлось бы погрузиться в неисчерпаемые богословские глубины. Не сомневаюсь, что со временем ты это обязательно сделаешь, потому что вопросы дисциплины и послушания, свободы и подчинения для тебя не теоретические, а глубоко личные. А пока обрати внимание лишь на одно обстоятельство: идея Ордена Храма гениальна по своей сути. В рамках этой идеи органично сочетаются безграничная личная свобода и железная иерархичная дисциплина. Высочайшее представлением о личном достоинстве каждого рыцаря сочетаются с его абсолютным подчинение воле руководства. Полная свобода и полное подчинение. Как тамплиерам удавалось добиться гармоничного соединения этих, казалось бы, несовместимых начал? Вот вопрос всех вопросов. Если в грядущем XXI веке земная цивилизация не сможет ответить на этот вопрос, она просто погибнет в бесконечных распрях между прекраснодушными либералами, требующими безграничной свободы, и кровавыми диктаторами, добивающимися железного порядка. А мы знаем, как устранить противоречия между ними. Тамплиеры не в теории, а на практике научились сочетать безграничную свободу и железный порядок. Мы, тамплиеры, можем ответить на глобальный вопрос XXI века, а иначе нашему Ордену не стоило бы и существовать до сих пор.
— При этом вы сидите в недрах горы и никому ни на какие вопросы отвечать не торопитесь.
— А мы просто очень скромные люди. Да к тому же и не глупые. Если мы сейчас начнём навязывать свои услуги по решению глобальных вопросов, наш Орден снова уничтожат, как и в 1307 году. Но наша скромность не делает нам пассивными. В своё время ты узнаешь о гигантских масштабах нашей сегодняшней деятельности. И о той цели, на которую она в конечном итоге направлена. Но это уже совсем другая история.
— А если вернуться к твоей истории про Эврара де Бара. Неужели все тамплиеры были такими же религиозными, как он?
— Нет, конечно же. И не все магистры такими были. Тамплиеры изобрели и детально разработали принцип совмещения воина и монаха в одном лице. Нам удалось на практике доказать жизнеспособность этого принципа. Но, разумеется не всем конкретным тамплиерам удалось добиться этой гармонии. Люди ведь не машины. В них нельзя закладывать принципы, как компьютерные программы. Ты прочитай мой следующий опус. А, кстати, хочешь мечём помахать? Настоящим мечём.
— Было бы забавно.
— Будет более, чем забавно. Гораздо более.
— На поверхность поднимемся?
— Подожди пока с поверхностью. Понимаю, что тебе досадно находиться в Лалибеле и не видеть её. Но всему своё время. А мечами мы помашем в местечке ни чуть не менее экзотичном. Давай так: прочитай второй опус и выходи в коридор. Там тебя Саша будет ждать. Он проводит в мою убогую монашескую келью. И мы поёдём туда, где за всю историю человечества вступала нога разве что нескольких сот человек.
Дмитрий ушёл. Андрей опять погрузился в чтение.
БИТВЫ МАГИСТРОВ
Опус второй
Честь и смерть Жерара де Ридфора
— Будь ты проклят, Саладин! Будь ты проклят, великий султан Салах ад-Дин Юсуф ибн Аюб! Рыцарь Востока… алмаз благородства… адамант великодушия… Пёс ты смердящий и ничего больше! Вонючий сарацинский пёс! — великий магистр Ордена Храма Жерар де Ридфор в полном одиночестве брёл по раскаленному песку пустыни и буквально захлёбывался проклятиями. Небольшой бурдюк с водой он недавно выбросил за ненадобностью, потому что твёрдо решил умереть здесь, в пустыне. Солнце стояло в зените, жизни ему без воды оставалось лишь несколько часов — единственное обстоятельство, которое отчасти утешало магистра в страшном горе, которое на него обрушилось.
 
Жерар, полностью истощив свою душу проклятиями, вяло подумал: «А зачем я тогда иду вперёд? Почему надо умереть где-то там, а не прямо здесь?». Ноги тут же охотно подкосились. Он рухнул на колени, потом завалился на бок и вытянулся на спине. Раскалённый песок прожёг всё его тело через плотный белый плащ. Жерар решил вытерпеть всё нараставшую боль. Он подумал о том, что эта боль не страшнее пыток под которыми погибали его братья — тамплиеры. Но едва он закрыл глаза, как увидел… нет, не окровавленные трупы своих рыцарей, а чистый и ясный лик Мадонны.
Лик Божьей Матери излучал неземную доброту и спасительную прохладу. Казалось, Пречистая Дева очень печалится от того, что Её верный рыцарь так озлоблен и вместо мирного чтения молитв сыплет грубыми проклятиями. Внезапно лик Божьей Матери исчез, а раскалённый песок под спиной очень явно представился адской сковородкой. «Да, вне всякого сомнения, — подумал Жерар, — место моё — в аду. Но Господь учит нас никогда не отчаиваться, и Святая Мадонна не напрасно мне являлась. Она поможет! Надо выжить и выдержать этот позор перед людьми. Ведь и Богу, и Его Пречистой Матери известно, что я на самом деле не отрекался от Христа и не предавал своих братьев — тамплиеров. Надо выжить и спасти честь Ордена Храма, потому что я не просто рыцарь. Я великий магистр, и моя честь — это честь Ордена».
Жерар встал и побрёл обратно к бурдюку с водой. Несколько маленьких глотков только что не кипящей воды сообщили ему такой прилив сил, как будто он отведал чудеснейшего эликсира. Магистр вновь обрёл спокойствие духа, а вместе и ним — способность мыслить рационально и хладнокровно. Сориентировавшись по солнцу, он пошёл в том направлении, где вероятность встретить тамплиерский разъезд была более высока.
Он больше не сыпал проклятиями и вообще старался не думать про подлость Саладина. Теперь он по тамплиерскому обычаю бесконечное множество раз читал «Патер ностер». Душа окончательно прояснилась, да и жара очень кстати начала спадать. Именно сейчас, а не тогда, когда готовился к смерти, он стал вспоминать всю свою жизнь, во всяком случае — всю свою палестинскую жизнь.
Жерар вспомнил, как нищим странствующим рыцарем впервые въехал в ворота Иерусалима. Всё его имущество составляли тогда полумёртвая лошадь, ржавая кольчуга и зазубренный меч. Но как сладко мечталось о великих подвигах!
Жерар любил войну и любил Палестину. Жаркие схватки под горячим солнцем — это была его стихия. Он легко переносил испепеляющий зной и вскоре обратил на себя внимание многих рыцарей своей невероятной выносливостью и безрассудной смелостью. Ближе всего Жерар сошёлся с графом Раймундом Триполийский и вовсе не потому что Раймунд был одним из самых влиятельных людей Иерусалимского королевства. Просто оба они обладали нравом весёлым и бесшабашным, будучи способными на такие отчаянные боевые выходки, которые многим даже очень смелым рыцарям, казались граничащими с сумасшествием. И Жерар и Раймунд очень любили жизнь, но при этом, казалось, вовсе не дорожили ею. Это странное сочетание, многим со стороны непонятное, было для обоих столь естественным, что они понимали друг друга с полувзгляда и дорожили друг другом, как единокровные братья.
Потом умер король Иерусалима Амори и всё пошло наперекосяк. Со смертью короля относительная устойчивость королевства окончательно ушла в прошлое, хотя это поняли не все и не сразу. Амори наследовал его сын, ставший королём Балдуином IV — ещё ребёнок, он уже был болен проказой. В гниющем заживо теле несчастного юноши обитал могучий дух, это принесло крестоносцам несколько побед над постоянно крепнущим Саладином, но этого оказалось недостаточно для спасения королевства.