Дом для Пенси (СИ)

Засыпать, прижимаясь к теплому боку Фалетанотиса, удобно, так же как жить с ним в одном доме, общаться и ходить на охоту. Но всё-таки между ними нет ничего похожего на то, что зародилось с первым ее прикосновением к Халису. И даже хорошо, что нет: ни с ее стороны, ни с его. В качестве доброго друга он ей нравится больше.
— Ты обо мне думаешь.
— Это у всех так работает? — она даже садится от удивления. — Как только кто-то произносит, даже мысленно, твое имя, будто звоночек в голове звенит?
— Нет, конечно, — сонно фыркает Фалетанотис. — Только если этот карен попал в твой ближний круг. В моем случае, если он попал в ближний круг и находится рядом.
— А я в него попала? — пихает его в плечо Пенси. Но он только ворчит себе под нос, что некоторые неугомонные девицы спать не дают, и снова затихает. Пенси еще пару минут думает о Халисе и о том, как всё странно у них вышло. Но долго обдумывать не получается, убаюканная глубоким дыханием спящего Фалетанотиса, Пенси и сама достаточно быстро засыпает.
  
4-13
 
Дрожь и нарастающий гул появляются на рассвете. От этого внезапного звука Пенси подбрасывает на месте, она сонно моргает и не сразу понимает, что собственно происходит. А потом ее охватывает паника: земля дрожит и с каждой секундой всё сильнее. Потом гул становится грохотом, от которого закладывает уши, а перед глазами мелькают вспышки. Пенси пытается вскочить на ноги, но Фалетанотис крепко прижимает ее к себе и тянет под скальный выступ. Крыша из веток и снега, натрушенного сверху за ночь, рассыпается. От скал откалываются камешки и тяжело летят вниз, выбивая искры. Но всё это не страшно. Осыпающаяся мелочь не страшна. Над ними только отвесные и гладкие скалы, а эпицентр происходящего чуть восточнее. Она боится не за свою жизнь. Ужас охватывает ее от другого: им прекрасно видна соседняя гряда, нависающая над лесом, она более низкая и пологая, с тяжелой снежной шапкой. Пенси зажимает рот, хотя ее крика не услышал бы и Фалетанотис. И огромная масса снега и камней всё быстрее и быстрее двигается вниз с горы, поднимая белые клубы и расползаясь во все стороны.
Не больше десяти секунд требуется волне снега, чтобы достичь края леса и врезаться в него. В небо взметается огромный слой снежной пыли, образуя сплошной туман. Лавина сметает всё на своем пути, заполоняет пространство вокруг и продолжает движение как вглубь, так и в стороны.
— Держись, — орет ей на ухо Фалетанотис и еще сильнее прижимает ее и драгоценный видерс к скале и земле. А потом снежная волна настигает и их.  
* * *
Когда Пенси приходит в себя, то первым делом пугается, что ослепла и оглохла. По потом рядом шевелится Фалетанотис, немного сдвигает ее, она различает его тень — и страх пропадает. Она не пострадала, просто снег поглощает звуки и в толще его темно.
— Ты как? — она хрипит, но не помнит, когда успела так сорвать голос. Неужели она кричала?
— Всё болит. Живой, — отзывается руинник.
— Больше не трясется, — Пенси обнаруживает камень, стоит протянуть руку в сторону. Никакой дрожи и гула.
— Меня не это беспокоит, — голос Фалетанотиса звучит глухо. Наверное, из-за снега.
— А что?
— Это было странное землетрясение.
— Почему?
— Ты тоже бы так посчитала, знай, какое оно — обычное землетрясение. Как оно начинается. Как ощущается. Я бы предвидел. Но это… оно просто возникло. Странно.
— Давай сначала выберемся, — вздыхает Пенси. — Мне даже страшно подумать, что там — в лесу.
— Мы поможем им, — отвечает Фалетанотис.
И они начинают осторожно выбираться из снежной западни: с жар-камнями, силой руинника и чутьем самой Пенси это оказывается не так уж сложно. Когда же наконец показывается дневной свет, то она видит плотные груды снега, посреди которого торчат ветви, остатки деревьев и каменные глыбы. Черный изломанный лес, кружащие над ним птицы, почти голая горная гряда, усыпанная острыми темно-серыми камнями — всё кажется вывернутым, безжизненным.
Пенси даже жаль этот лес. Некогда страшная чаща теперь изувечена, так же как и всё выжившее здесь. Мимо пробегает стая сагаликов, совсем крошечная, не более десяти особей. Они даже не обращают внимания на идущих куда-то опасных существ: так торопятся покинуть лес. Чем дольше они идут, тем страшнее Пенси.
 
— Где потерпевшие? — вертит головой Фалетанотис. — Я не чувствую, всё смешалось.
— Туда, — у Пенси выходит определить направление, она показывает рукой. — Много людей там и в той стороне. Постой, к нам движется кто-то. Наверное, выбрался из-под завала.
Они спешат вперед. Пенси прижимает к груди рюкзак с видерсом. Сложное решение — применять ли его для лечения. Но тогда вдруг Кейре не хватит того, что она собрала? Со слов Фалетанотиса она поняла, что рожки будут расти в течение долгого времени, а также постепенно будут проявляться и способности дочки. Небольшие, по крайней мере, сначала, но те самые, которых никогда не будет у Пенси. Ведь у нее нет дейд. Даже весь видерс в мире не поможет им вырасти.
— Стой, — Фалетанотис хватает ее за руку и дергает к себе за спину. И Пенси сначала не может понять, что именно он имеет в виду. Но человеческий силуэт внезапно оказывается ближе, чем она ожидает. А еще тот, к кому она шла на помощь, держит их под прицелом огнестрела. Пенси не сразу узнает этого человека: под глазами черные круги, лицо бледное, а волосы в беспорядке и отрасли, кажется, что он стал выше и худее. Но это Алар Тоннор, в этом она не сомневается.
— Я ждал тебя, — говорил он. — Ты оказалась очень полезной: приручила зверя, принесла мне видерс. Это же он, я чувствую. А теперь медленно кинь мне рюкзак, иначе я пристрелю твоего рогатого друга. Я уверен, что его рога не спасут от очереди из огнестрела.
— Нет, — выдыхает Фалетанотис. Но Пенси понимает, что не может поступить по-другому. В том, что Тоннор выстрелит, она не сомневается. Ей жалко не видерс, а заботливо вырезанные и отполированные фигурки, то единственное, что осталось от каренов, которые дали ей жизнь. Но она бросает рюкзак.
— Молодец. Предки, — качает головой Тоннор. — Такие люди, как ты, вызывают у меня только жалость. Твои действия так легко предугадать.
— Зачем ты это делаешь? — проглатывает рвущиеся бранные слова Пенси. — Если тебе нужны деньги, я их дам.
— Зачем мне деньги? — фыркает он. — Мне нужно другое. Счастье.
— Что? — недоуменно переспрашивает Пенси.
— Тут ты меня должна понять, — на лице Тоннора появляется дружелюбная улыбка: — Разве вся эта охота в действительности делает кого-то счастливым? Ты сама говорила о смертях и о горе, об ужасе и бедах. Так почему бы действительно не уничтожить все Черные леса: с руинниками, руинами, проклятыми городами и дивностями? Разве это не замечательно? Людям больше нечего будет бояться.
— Но подожди, союз… — она растерянно пытается понять, о чём это он.
— А что союз? — поводит огнестрелом Тоннор из стороны в сторону. — Кучка болванов, которые верят чудовищам? Или торгашей, которые заставляют других рисковать жизнями? Или просто трусов, не способных дать отпор тому, что нам угрожает?
— О чем ты, Алар? — кричит она ему и делает шаг вперед. Фалетанотис пытается ее удержать.
— О том, что стоит рядом с тобой и держит тебя за руку. Об этом уродстве. Вы мне еще спасибо скажете, когда я уничтожу всё это. Останутся люди — и никаких ночных страхов. Никаких разрушенных судеб.
Кажется, она рвется вперед так сильно, что Фалетанотис не в силах остановить ее. Но стоит ей сделать всего несколько шагов, как раздается легкий хлопок. За спиной слышится стон. Пенси тут же оборачивается: снаряд впивается в живот Фалетанотиса, тот падает на колени, прижимает ладони к ране, и кровь тут же заливает их.
— О, Предки!
Она кидается к раненому, но второй снаряд взбивает снег у ее ноги.
— На твоем месте я бы просто оставил всё как есть и ушел из леса. Все эти уродства обречены, но ты человек. Ты еще поймешь, пусть и не сразу, что я прав. Уходи в сторону от Черного леса.