Дом для Пенси (СИ)

Кажется, в тот день она разбирает письма. Родители как раз прислали списки охотников, которые находили новые дивности последние десяток лет. Она чертит таблицу: место охоты, название дивности, имя охотника. Когда появляются совпадения, она подчеркивает их ярким цветом. Работа спорится, поэтому Пенси не сразу слышит, как громко зовет ее Кейра из гостиной:
— Мама, я еще немножко погуляю?
— Хорошо, — бездумно кричит она в ответ. И только спустя еще парочку писем понимает, что для гуляния уже достаточно поздно. Все дети ее возраста в это время уже сидят по домам. Обеспокоившись, Пенси накидывает на плечи теплую кофту и выбегает во двор. На ступенях она спотыкается и хватается за гулко стукнувшее от испуга сердце: Кейра летит очень высоко вверх, подброшенная каким-то мужчиной. Две долгие секунды продолжается ее полет. Пенси не успевает даже набрать воздуха, чтобы закричать, как незнакомец успешно ловит падающую Кейру в объятья.
— Еще? — спрашивает мужчина.
— Еще! — радостно визжит дочь.
— Хватит! — Пенси резко прекращает этот балаган. Кажется, только ей было страшно, потому что лица повернувшихся к ней удивленные.
— Ой, мамочка! — пищит Кейра и мечется, не зная то ли спрятаться за пришедшего гостя, то ли подбежать к Пенси.
— Иди в дом, маленькая, — более мягко говорит Пенси. — Тебя ждет повторение разговора о том, почему нельзя без мамы общаться с незнакомыми людьми.
— Но, мам… — Кейра тянется и повисает на ее локте, показывая, что ничего страшного не случилось.
— В дом.
Когда дочь скрывается за дверью, Пенси медленно поворачивается ко все так же скучающе стоящему посреди двора мужчине и спрашивает:
— Зачем пожаловал?
— Ты меня заинтересовала. Пришел сам посмотреть, — Фалетанотис осматривает дом, делает пару шагов в сторону, чтобы окинуть взглядом сад, всматривается во что-то за спиной Пенси: она уверена, что это Кейра смотрит в окно на двор, и с довольной улыбкой кивает: — Да. Останусь здесь.
И он как ни в чем не бывало проходит мимо Пенси в дом. А она слишком ошарашена, чтобы найти слова и высказать руиннику всё, что о нем думает в данный момент. Нет, она вспомнит о его наглости гораздо позже, потребует причины, по которым он пришел, заставит рассказать, как вообще его отпустил союз. Но сначала ей приходится утихомиривать двух рогатых детей: Кейру, показывающую все свои сокровища новому другу, и Фалетанотиса, восторженно сующего свой нос везде, куда ему хочется. Хорошо, что пани Калис ушла на ночь к родным, иначе вместо одной кружки с успокоительным чаем Пенси готовила бы две.
Фалетанотис приживается даже слишком быстро. Не проходит и нескольких недель, как и Пенси кажется, что в доме всегда жил этот тихий здоровяк. «Как ты это делаешь?» — злится она, когда очередная соседка подмигивает ему и потягивает завернутую в тряпицу свежую сладкую булку. Руинник берет предложенное осторожно, благодарит, но никогда не съедает. По всей видимости, опасается, хотя еду, приготовленную Пенси, ест и добавки просит.
Понятное дело, что во всем виной дейд. Нет, он никогда не делает ничего, что ему не хочется или что сложно для него. Просто как-то так выходит: он первым чувствует, когда начинает капризничать Кейра, знает, с чем приходят соседи, выбирает самые свежие продукты и уходит за миг до того, как Пенси понимает, что хочет остаться в одиночестве. Иногда он настолько удобный в общении, что становится страшно.
Слава предкам, что у этого чудовища есть и слабые стороны. Конечно, Пенси не уверена, получилось бы у нее так же читать того же Халиса. Но с Фалетанотисом это возможно. Люди ему нравятся, и одновременно он их обходит стороной, второе, скорее всего, из-за происшествия с Тоннором. О других руинниках говорит мало, отнекивается, а о себе — лишь то, как путешествовал, да что видел. В этих знаниях — о мире, о жизни лесов и гор, о дивностях и животных, о таких местах, куда еще не дошли люди — Пенси готова потеряться. Поэтому она каждый вечер ждет момента, чтобы заварить чай с кусочками фруктов и устроиться в мягком кресле возле очага. Вот только раньше она брала с собой книгу, а сейчас восторженно слушает Фалетанотиса.
 
Руинник не сразу выдает, почему пришел именно в ее дом, не сразу рассказывает, о чем договорился со старейшинами. Так же как сама Пенси следила за непрошеным гостем и ходила за ним хвостом, так и тот присматривался, приживался и, наконец, стал доверять.
— Я не могу им помочь. Им нужны другие. Но и вывести на тех, старших, не могу. Давно ни с кем не виделся, — Фалетанотис качает головой и усиленно берется разгребать лопатой свежевыпавший снег. — Тот человек, что причинил мне боль…
— Тоннор, — Пенси проговаривает это имя с уханьем: она забралась на крышу и счищает оттуда вездесущий снег.
— Да. Мои дейд не такие острые. Я не очень хорошо распознаю издали. Думал, свои. Не подготовился.
— Ты определенно обознался! Как так?
— Охотники, — вздыхает Фалетанотис. — Появились. И всё стало не так. Для меня.
— Это еще почему? — Пенси свешивается с крыши, чтобы лучше его видеть.
— Из-за сомы. Мелкие частички остаются в зданиях достаточно долго. Их можно вдыхать, носить на себе. Сома осталась в каренах и… дивностях, да. Но охотники пьют, едят, одевают крохи сомы. Это сбивает меня с толку, — морщится руинник. — Сома накапливается на охотниках и в них. Иногда это даже хорошо — здоровье лучше. Но много — неполезно.
— Насколько неполезно? — уточняет, посерьезнев, Пенси. Фалетанотис даже отставляет лопату в сторону, что-то про себя считая.
— Если много по частям, то человек будет долго болеть. У каждого по-разному. Но если много и сразу, то человек точно умрет нехорошей смертью. Никто бы из людей не смог бы выжить в том мире — до Элерского угасания и ширхи. Даже мне было бы сложно…
— В ваших городах эта сома есть? — уточняет Пенси.
— В давно заброшенных почти нет. В закрытых помещениях — да, вероятно. А что? — тут же реагирует на изменение ее настроения руинник. Пенси лишь качает головой: она только что узнала, почему умерли ребята и Каравер. Наверное, они взяли большую часть это самой сомы на себя. А ей, как самой легкой в отряде, или досталось меньше, или же что-то защитило ее. Например, видерс.
— А может видерс защитить человека?
— Видерс — накопитель сомы, — хмыкает руинник. — Он наоборот притянул бы большее скопление. Недавно отрезанная веточка впитывает сому еще несколько десятков лет.
— Но человек мог выжить!
— Нет, — качает головой Фалетанотис и замолкает. И это одна из его странностей: есть определенные вещи, которые он упорно отрицает и не жалеет слышать никаких аргументов. Например, то, что Кейра — полукровка.
Зимой тишина всегда пронзительнее, чем летом. Слышно, как шелестят на крыше новые снежные сугробы и скрипит под чьими-то ногами наст. На первом этаже в гостиной возятся у очага два рогатых «чудовища»: и та, что меньше и визгливее, каждый раз побеждает огромного и неповоротливого второго. Фалетанотис откуда-то притаскивает большую мягкую шкуру. Она такая приятная и теплая, что Пенси дает добро на валяние на полу. Пани Калис что-то громко шинкует на кухне. Это словно напоминание, что время близится к обеду. Пенси в очередной раз вглядывается в сведенные ею таблицы и находит среди бумаг лист с выписанными именами. Здесь двое охотников-одиночек, четверо Удачливых и шесть подходящих под нужные параметры отрядов. Вряд ли все они общаются с руинниками, хорошо, если хотя бы парочка из них видела кого-то подобного, не говоря уже о том, что разговаривала. Но проверить сейчас нет возможности: середина зимы — не самое удачное время для подобного похода, все разбрелись по Черным лесам. Через Ланар она узнает, кто из нужных ей людей, где обосновался, и планирует свои действия. А пока… Пенси довольно потягивается: хороший день, и пани Калис обещала пироги.
— Соседка спрашивала, почему ты так странно произносишь слова?
Пенси спускается вниз: Фалетанотис лежит, вытянувшись на полу, а Кейра умчалась на кухню, чтобы первой получить вкусный пирожок.