Тот, кто умер вчера

— Я живу один, не беспокойся.
— А как тебя зовут? Ты уже знаешь?
— Меня? М-м-м… — Зная, что первый слог моего имени Анне известен, я задумался, мысленно подыскивая какой-нибудь вариант, потому что называть свое настоящее имя было нежелательно.
Болтушка-медсестра сбила меня с мысли:
— Лично я смогла вспомнить только три возможных имени: Максим, Макар и Марат.
— Я знаю больше: Матвей, Мартын, Маркел, Мардарей, Мартиян.
— И это человек, который жалуется на свою память? Да ты эрудит!
— А есть еще Мавроди.
— Здесь ты не угадал. Мавроди — это фамилия, глупый.
— Все меняется… Имя Марат тоже когда-то было фамилией.
— Значит, ты Матвей, Мартын или Маркел?
— Майкл… Майкл Джексон, — сказал я, надеясь шуткой отвлечь девушку, однако Анна продолжала настаивать.
— И все-таки? — требовательно произнесла она.
— Марк. Марк Петрович Краснов, к вашим услугам.
— Хорошее имя. Серьезное и ко многому обязывает. Как же я могла забыть про него? — Похоже, Анна немного огорчилась.
В конце разговора мы условились встретиться на следующий день в одиннадцать часов возле входа в городской парк.
Укладываясь спать, я вдруг подумал, как все-таки странно, когда человек, который вынужден от всех прятаться, заказывает визитную карточку со своим именем и стационарным телефонным номером, но ломать голову над решением загадки уже не осталось сил. Не все ли равно, зачем я это сделал? Во всяком случае теперь это уже не мои проблемы. Еще я решил, что раз уж через день-другой мне придется уехать, не так страшно, что Анна знает мой телефон. Наоборот, если кто-то в поисках меня выйдет на Анну, то она направит его совсем в другую сторону.
О своем намерении уехать из города я сообщил девушке, когда мы сидели в летнем кафе возле паркового фонтана. Судя по тому, как нервно заплясала в ее пальцах трубочка для коктейля, новость застала Анну врасплох. Ненавижу расстраивать людей, которые мне симпатичны. Оттого и решил в чашку с горькой правдой добавить ложку сладкой лжи.
— Не грусти. — Я погладил ее по руке. — Я вернусь. Улажу некоторые дела и вернусь.
Анна улыбнулась. Через силу. Похоже, что она не очень-то мне верила. Наверное, я ошибся, когда посчитал ее слишком недалекой. Кое-что в голове у нее, несомненно, было.
— Все когда-нибудь да кончается, — вздохнула она.
— Точно, — подтвердил я и зауважал ее еще больше.
— И почему я должна расстраиваться? — не без вызова произнесла Анна. — Можно подумать, что на тебе белый свет клином сошелся. Хочешь — возвращайся, хочешь — нет.
— Вот видишь, как легко мы достигли консенсуса.
— Куда хоть едешь?
— Херсонская область, поселок городского типа Долгопрудный.
— У тебя там родные?
— Судя по найденным бумагам, да. Увижусь, поговорю. Может, вспомню чего.
О существовании поселка Долгопрудного я узнал пару часов назад из случайно подслушанного на трамвайной остановке разговора двух пожилых людей, но в одном я был уверен: это самое последнее на земном шаре место, где меня стоит искать в ближайшие сорок-пятьдесят лет.
— Когда ты собрался ехать?
— Завтра. Быстрее уеду, быстрее вернусь.
— Значит, вечер проведем вместе?
— Почему только вечер? Мы уже вместе. А сейчас только половина первого.
Анна посмотрела на миниатюрные желтые часики, как бы сомневаясь в точности моих слов.
— Сейчас я не могу. Я уже должна бежать. Надо повидать одного человека, дальнего родственника. Он здесь проездом, пробудет только два часа. Потом я снова свободна.
— Где мы встретимся?
— Давай у меня, если, конечно, хочешь. Посмотришь, как я живу. Это хоть и общага, но у меня отдельная комната. Я буду рада, если ты придешь ко мне в гости. К шести часам.
Ее предложение, разумеется, устраивало меня. Я не сомневался, что не только тот вечер, но и всю последующую за ним ночь мы проведем вместе, а если это случится не на моей территории, то лучшего и желать нельзя. Романтическое свидание в неухоженной квартире, на балконе которой устроен оружейный склад — это не в кайф. Отдельная комната, пусть даже в общаге, была куда лучшей идеей во всех отношениях.
 
— Не провожай меня, — сказала Анна, отбив мою попытку увязаться за ней хотя бы до выхода из парка. — Я пойду сама.
Я не расстроился. Сама так сама. Найду чем заняться. Прежде всего предстояло решить, куда именно мне ехать. Во-вторых, как ехать. Мест было много, и все они были одинаково для меня чужие. Нигде меня никто не ждал. Поэтому я решил ехать в Киев, мать городов русских. Приеду в столицу, а там уже прикину, что к чему.
Способов передвижения тоже было много. Люди летают на самолетах, ездят на поездах, рейсовых автобусах и автомобилях. Путешествуют автостопом. Скачут на лошадях и трясутся на ишаках. Крутят педали велосипедов и сплавляются на плотах. Да мало ли еще как. Всего не перечесть. В моей ситуации, однако, я видел только два варианта: железная дорога и междугородний автобус. От возможности воспользоваться «мустангом» я отказался. Автомобиль был официально зарегистрирован, что облегчало правоохранительным органам вычислить меня, возникни у них такое желание.
Через минуту размышлений я решил отказаться и от железки. Исключительно для того, чтобы при покупке билета не засвечивать свое имя. Оставался автобус. Требовать у людей паспорт при покупке билета автобусные кассиры, к счастью, пока не додумались.
Я отправился на центральный автовокзал и без проволочек купил билет на следующий день. Отправка — в десять часов утра. У меня будет достаточно времени, чтобы после пробуждения не спеша собрать манатки. Спрятав билет, я вскочил в троллейбус и через две остановки оказался в центре, возле уже знакомого мне здания «Укртелекома». Там же я заметил два культовых учреждения: костел и православный храм. Вспомнил о Сёдже. Кажется, у него на шее была цепочка с крестом. Разумеется, это могло ничего и не значить, но кто его разберет — судьба не дала нам достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше. Я посмотрел сначала на костел, потом на храм, решая, куда двинуть. Я не знал, кем был Сёдж по вероисповеданию, но храм был ближе, и я пошел туда.
Шла воскресная служба. Слева от иконной лавки висел прейскурант духовных услуг. Я записал на бумажке слово «Сергей», заказал заупокойную молитву и отсчитал по таксе. Сдачу мне не дали, вместо нее сунули коричневую свечечку. Народу было много, и я передал свечку вперед, чтобы ее где-то приткнули. Торопиться было некуда, и я немного постоял, слушая службу и думая о товарище. Я не знал, как он жил, но знал, как умер. Красиво умер. Вряд ли моя жизнь в глазах Всевышнего стоит очень дорого, но тогда я искренне надеялся, что за меня Сёджу простится многое.
Выйдя на улицу, я был атакован несколькими нищими. Двум сунул мелочь, остальных послал к черту. Электронные часы на «Укртелекоме» показывали четырнадцать ноль пять. Не зная, чем себя занять, я побрел по улице, разглядывая витрины, пока не увидел кинотеатр. Отличное, между прочим, средство, чтобы убить время. К тому же без этой дебильной рекламы посреди ленты.
В синем зале шел «Авиатор» с Ди Каприо в главной роли, в красном — «Турецкий гамбит» по роману Акунина. Я выбрал «Гамбит». Во-первых, мне нравился этот роман (я его прочитал в больнице), во-вторых, до начала сеанса оставалось всего пять минут.
Фильм меня разочаровал. Я насчитал лишь два момента, которые меня реально зацепили: это стрельба в подсолнухах в начале фильма (хорошо поработал оператор) и песенная композиция в конце. Все остальное оказалось лишь жалкой пародией на книгу. Никогда бы не подумал, что можно до такой степени испохабить довольно неплохое чтиво. Главного героя, аскета и интеллектуала, создатели фильма превратили в вечно улыбающегося полудурка, что-то вроде героев Чарли Чаплина, дедуктивный талант которого сводился лишь к умению вычеркивать из списка подозреваемых, выбывших по причине преждевременной кончины, в надежде таким образом поймать турецкого шпиона. Под стать ему была и главная героиня, которая постоянно совала нос не в свое дело и так ужасающе визжала, что оставалось только жалеть, что никто не изобрел специальной волшебной палочки, с помощью которой зритель мог бы ненадолго оказаться в фильме. Уж я бы тогда заткнул ее верещащий рот.