Смысл Камня. Современный кинематограф Южной Кореи

Поэтому обилие вывесок и объявлений, выполненных корейским письмом хангыль, вызывает двоякое чувство. Особенно вызывающе выглядит вывеска бара «Анемон», где, согласно повествованию, располагается штаб сеульского бюро временного правительства и где планируется нападение на командующего Кавагучи и продажного бизнесмена Кана. Такая вывеска (крупная надпись хангылем, продублированная более мелким японским шрифтом) выглядит как «Бар Анемон. Здесь собираются борцы на независимость Кореи». Хотя, возможно, именно это и хотел подчеркнуть режиссер.
Кадр из фильма «Убийство» (2015)
Стоит отдельно отметить разговор, который ведут Ан Огюн и Гавайский Пистолет в присутствии Кавагучи-младшего в доме Кана. Разговор происходит за пару дней до свадьбы, и, узнав, что Кавагучи не говорит по-корейски, заговорщики прямо в его присутствии начинают обсуждать планы по убийству командующего и Кана. Это происходит до тех пор, пока жених не делает им замечание. Возможно, данную сцену ввели, чтобы показать наивность японских властей, даже не подозревающих какие планы стоят у них за спиной. Так же когда Ан Огюн в первый раз приходит в торговый центр в Кёнсоне, чтобы поменять очки, от продавцов она слышит слова как «сэиль» (англ. sale) и «пэдаль собисы» (англ. delivery service). Вряд ли борец за независимость смог бы понять эти слова. Так как англицизмы стали появляться в корейском языке только с 90-х годов 20 века. Но скорее всего это умышленное допущение для того, чтобы сделать героев ближе к современности или просто чтобы сценарно оправдать передачу адреса Ан Огюн третьему лицу…
Чхве Донхун пытался снять фильм, который был бы одновременно и ганстерским боевиком с перестрелками, и исторической драмой с открыто патриотическим подтекстом, но при этом хотел работать с привычными ему актерами, которые ранее позволяли ему создавать сложные картины с множеством главных героев.
«Убийство» как гангстерский боевик достаточно интересно, но все же не может сравниться с более динамичными фильмами этого жанра, включая корейский фильм 2008 года «Хороший, плохой, долбанутый» (The Good. The Bad. The Weird, реж. Ким Джиун), или другими фильмами самого Чхве. Дело в том, что режиссер, пытаясь придать фильму исторический вес, слишком перегрузил историю персонажами. Даже если выделить Ан Огюн и Ём Сокджина как двух основных персонажей, остаются еще Кан Ингук, Большая пушка, Хван Дуксам, Гавайский пистолет, его партнер, командующий Кавагучи, сестра-близнец Мицуко, ее жених Кавагучи-младший, за отношениями которых необходимо следить, чтобы понимать их мотивацию в принятии решений. Причем для понимания картины надо с большим вниманием относиться к каждому персонажу, диалогам и окружению. Получается достаточно грузное повествование.
Обычно персонажи Чхве Донхуна многослойны и интересны. Но в данном контексте сложность персонажей вынужденно ушла на задний план. Если персонаж и сомневается, например, Большая пушка не хочет присоединяться к борцам за независимость и пытается бежать, чтобы не участвовать в сопротивлении, то после пары коротких разговоров он начинает себя вести как истинный патриот, готовый пожертвовать своей жизнью ради общего дела. Возможно, режиссер осознанно упрощал персонажей для того, чтобы показать единство корейского народа…
Завершение фильма тоже несколько смазано. Скорее всего сценой суда над Ёмом режиссер хотел иллюстрировать историческую несправедливость: предатели могли восстановить свою репутацию через суд и не нести ответственность за поступки, совершенные ими во время японского правления. И только Ан смогла отомстить за погибших товарищей.
«Убийство» подходит для ознакомления с периодом оккупации: легко читаемые яркие персонажи, отчетливо видимое современное отношение к данному периоду и его героям, красочное оформления повествования. Можно понять, почему фильм был тепло принят корейским зрителем. Для них это красивая картина, в которой темный кровавый период истории страны романтизирован и показан через действия смелых и находчивых борцов за независимость. Широкого зарубежного зрителя картина может порадовать визуальной составляющей: «Убийство» для многих — это «одноразовый» азиатский боевик, снятый в атмосфере первой половины 20 века. Возможно, кого-то действительно сможет заинтересовать история корейского сопротивления в его лицах и событиях, но данный фильм является скорее «eye candy», конфеткой для глаз, хорошим попкорновым фильмом.
   
Военная диктатура 80-х годов в «Воспоминаниях об убийстве» (2003) Пон Джунхо
 
 
Трусов Андрей
 
Andrey Trusov
 
журналист, сценарист
 
Несмотря на все внутренние проблемы, Южная Корея сегодня кажется нам современным и демократическим государством. Во многом это правда, но так было не всегда. Южнокорейская история насчитывает множество примеров авторитаризма. Официально последним из них был режим военного диктатора Пак Чонхи. Чтобы не углубляться в историю, но максимально точно описать принципы его режима, достаточно привести несколько фактов о нем. Под предлогом военного положения Чонхи ограничил гражданские свободы, обещал не избираться более двух сроков подряд, но изменил конституцию и нарушил обещания, а также всячески преследовал членов оппозиции. Тем не менее многие из ныне живущих в Корее называют его главным архитектором корейского «экономического чуда». Именно на стыке таких полярных мнений и рождается южнокорейская дискуссия о роли диктатуры и ее последствий для страны и народа.
Естественно, кинематограф не стоял в стороне. Эта тема была интересна как авторам, так и зрителям. Знаковой лентой, которая во многом повлияла на южнокорейскую идентичность, стала драма «Воспоминания об убийстве» 2003 года режиссера Пон Джунхо. Эта картина основана на реальной истории убийств, произошедших в Хвасоне в период с 1986 по 1991 годы. Это дело до сих пор является крупнейшим в истории южнокорейской полиции. В среднем один полицейский, занимающийся расследованием этого преступления, потратил около 2 млн. часов на выполнение своей работы, а картотека, собранных данных на подозреваемых насчитывала более 21 тыс. человек. Удивительно и то, что на момент съемок дело так и не было раскрыто, а реальный убийца, предположительно, находился на свободе. Картина устами персонажей полицейских в том числе обращалась и к нему, как бы задавая вопрос: «Каким человеком нужно быть, чтобы совершить все это?». Дело официально закрыли только в 2019 году, аккурат перед премьерой «Паразитов» все того же Пон Джунхо. Оказалось, что убийца уже давно сидит в тюрьме, но по совершенно другому делу. Им оказался Ли Чхунджэ — рядовой машинист крана. Человек из толпы, ничем не примечательный муж и отец. Удивительно, но Пон Джунхо интуитивно почувствовал это и с высокой долей реализма передал на экране.
Все же детективная составляющая этой ленты — лишь присказка к реальной истории, которая говорит о более фундаментальных вещах. Автор рассматривает институт военной диктатуры через призму провинциальной системы правопорядка. Что-то вроде эксперимента, в котором наблюдатель воссоздает все условия для построения общества в лабораторных декорациях и наблюдает за ходом дел в этом схематичном мире. Пон Джунхо недаром выбрал реальные локации и историю. Хотя, казалось бы, временные рамки не совсем подходят для описания природы военной диктатуры, так как большая часть действий картины происходит уже в период демократизации Кореи конца 80-х, начала 90-х годов. Тем не менее зрителям демонстрируются разрушительные последствия диктатуры: упадок всех социальных сфер и моральное разложение общества. И все же центральная идея не в хронологической точности описываемых событий, а возможности их интерпретации. Зрителю, который все еще помнит ужасные события, произошедшие в Хвасоне, легко поверить в правдивость всего, что происходит на экране. Корейские медиа с пристальным вниманием следили за ходом расследования, не давая населению шанса пропустить что-либо мимо ушей. Именно поэтому каждый житель Южной Кореи что-то да слышал о Хвасонском потрошителе. Несмотря на это, многое в ленте передается имплицитно, ненавязчивые идеи переплетаются с тонким визуальным языком кинематографа и рождают законченную мысль.