Давай не отпускать друг друга (СИ)
— Ты в самом деле не хочешь узнать, что с твоей матерью, Игореша?
— Биологической. Нет, мне это неинтересно. Надеюсь, впрочем, что у нее все хорошо.
Игорь сказал чистую правду. Он заглянул себе в душу настолько глубоко, насколько смог, но не нашел там никаких чувств к этой женщине. Ничего. Ни интереса, ни обиды. Больше всего его волновало, чтобы мама ему поверила. Чтобы больше не плакала. Чтобы знала, чувствовала, понимала — что он ее сын. Кажется, она это поняла. Потому что снова принялась за свое излюбленное занятие.
— Игорь, пообещай мне.
— Что?
— Когда вы с Маргаритой помиритесь, вы не будете тянуть с детьми.
— Мама!
— Брак без детей — неправильно и ненормально.
— Какой еще брак?!
— Законный, сын мой, законный. Ты же воспитан правильно. И не будешь морочить девушке голову со всем этим современным бредом про отношения?
— А вот отец мне сегодня совсем другие вещи говорил — про то, что в мире не осталось ничего нормального или ненормального. Границы размылись.
— Не обращай внимания на его старческое ворчание. Я очень хочу внуков, сынок.
— Мама…
Конечно, он прекрасно понимал, что это в чистом виде манипуляция. А, может, и нет. Женщина, лишенная природой возможности иметь своих детей, относится к этому вопросу как-то иначе, чем он, здоровый и циничный лоб. Но это, безусловно, не повод…
Игорь покосился на сиденье. Там лежал, заправленный в шикарные кожаные ножны с тиснением, очередной подарок от отца. Дамасская сталь, цельнометаллическая ручка, в ладони лежит просто как влитой. Для женской руки тяжеловат, хотя Рита, безусловно, оценила бы.
Он думал и думал. Думал, пока ехал. Думал, пока разгибал скрюченную жертву фитнеса. Думал, когда делал закупки в гипермаркете.
Думал, думал, думал. Ни до чего не додумался. Просто факты.
Пустая квартира. На столе сиротливо лежит подарок отца, которым не перед кем похвастать. Постель не просто холодная — ледяная. В ящиках ванной — ванильный гель для душа, пилочка для ногтей и помада. Он взял в руки тюбик, раскрутил, понюхал. Запах приятный. Провел по руке, на коже остался красный след. Игорь повернулся к зеркалу, поднял руку. Мазки красного — на губах, подбородке, щеке. Наверное, как тогда, в вечер их первой встречи. Может быть, это была та же самая помада…
Он смотрел на свое лицо в отражении зеркала — все в алых росчерках. Что бы ты сказал, папа, если бы увидел своего сына с помадой? Что он красит губы?
Не осталось ничего нормального и ненормального, границы размыты.
Игорь уперся руками в края раковины. Тюбик помады, выпущенный из его пальцев, звякнул и скатился к дырке слива. Какое-то время Игорь смотрел на ярко-красный цилиндрик. А потом снова перевел взгляд в зеркало.
Ты впустил женщину в свое сердце. А потом — изгнал ее из своей жизни. Кто ты после этого, Игорь Золотов?
Дурак. Трижды дурак. Ко всему прочему — несчастный. И — одинокий.
Игорь поставил тюбик с помадой рядом со стаканчиком для зубных щеток. Выдвинул ящик, достал ванильный гель для душа — и поставил его рядом со своим. Включил воду и стал смывать с себя помаду. Опытным путем выяснилось, что она какая-то особо стойкая, и никак не хотела оттираться. Остается надеяться, что и ее обладательница тоже обладает подобной стойкостью. И не исчезнет просто так из жизни Игоря, несмотря на все глупости, которые он натворил.
Запах помады преследовал Игоря, даже когда он лег спать. И наутро этот тюбик Игорь положил в карман куртки. Конечно, возвращение забытой помады — это так себе повод для встречи. Но почему-то с помадой в кармане он чувствовал себя увереннее.
***— Эх, до чего ж он расчудесный, Игорь свет Витальевич! Ну золотые руки у мужика, не зря его Голди зовут, — Мамаев с удовольствием потянулся, раскинув руки и прогнувшись в пояснице. — Глянь, старшина, как я теперь могу!
— Ну прям гимнаст! Акробат! — расхохотался Андрей Сергеевич. — Правильный доктор — это большое дело, чего уж. Меня что-то с вами за компанию тоже хондроз стал одолевать. Лех, этот твой доктор какие-то советы тебе давал — для общего употребления?
— А как же! — обрадованно ответил Мамаев. — Для закрепления результата и гибкости в пояснице мне доктор секс прописал! Теперь у Нюси моей есть высокая терапевтическая миссия. Так что вот тебе совет от доктора Золотова: от хондроза лучшее средство — секс!
Тарасов поперхнулся.
— Вообще-то, у меня шейный хондроз…
— Ну, знаешь ли, тут тоже есть варианты! Эй, вообще-то я твой босс, а ну, отпусти руку!
Андрей Сергеевич, смилостивившись, отпустил заломленную Мамаеву руку.
— Ритуль, ты мнение начальства по поводу этого расчудесного Игоря Витальевича разделяешь?
Рита какое-то время молчала, переводя взгляд с Мамаева на Тарасова — и обратно. А потом вдруг упала лицом в согнутые руки — и разрыдалась.
— Рита… Марго… Ритуля… — старые армейские товарищи растерянно переглядывались. Потом Андрей Сергеевич решился прикоснуться к вздрагивающему плечу. — Ритуся, да чего мы такого-то…
Рита только взвыла громче.
— Это все из-за свадьбы переживает, бедненькая… — понимающе вздохнул Алексей.
— Да к черту эту свадьбу, при чем тут она! — Рита вдруг резко подняла голову, нервным движением выдернула бумажный платок из упаковки — и принялась яростно сморкаться. — Простите, пожалуйста, я не…
— Ритуль, это ты нас прости… — Андрей Сергеевич по-отечески огладил ее по плечу. — Ты скажи толком, что мы не так брякнули с Лехой-то? Чтоб больше тебя не расстраивать. Я вот вообще не соображу, чего мы…
Рита выкинула платочек в корзину для мусора, достала еще один, снова применила по назначению. Потом прерывисто вздохнула.
— Не говорите, пожалуйста, при мне про доктора Золотова.
Теперь взгляды, которым обменялись Мамаев и Тарасов, были совершенно ошарашенными.
— Рит, так ты что… — осторожно начал Алексей. — Ты с доктором… это…того…
Ритка кивнула и шумно высморкалась.
— Вот тебе и расчудесный доктор… — вынес окончательный вердикт Андрей Сергеевич. — Только, Леха, что-то я все одно ни хрена не понимаю…
— Пошли в галерею, по дороге объясню.
***Рита лежала в постели, свернувшись в клубок. Только-только показалось, что отболело. Что опустилось внутрь, на глубину души. Появилась надежда, что отболит.
И два черта-сослуживца все взбаламутили! И, оказывается, не отболело. Даже не думало отбаливать. Наоборот, эмоции, первые, горькие, колючие — улеглись. И явилась во всей красе правда. Это ты, Рита все всерьез воспринимала. А он… Нет, дело, конечно, не в гипотетическом законном браке. Хотя, может, в конечном итоге, и в нем тоже — да только какая теперь разница.
Игорь сказал, что жениться на ней не собирается. Но ударило не это. А то, что… Рита долго пыталась понять, что именно стало причиной таких слов. Он в самом деле настолько приревновал к Роме, что не захотел слушать никаких разумных аргументов? В этом варианте была хоть какая-то продуктивность. Говорят, что любви без ревности не бывает. Слабая, но надежда. Теперь же Рите казалось, что эти слова — сказаны специально, и они — чистая правда. Игорю нужен был повод, чтобы от нее отделаться — Забелин приволок этот повод на блюдечке с голубой каемочкой. А Игорь этим поводом воспользовался. Надоело ему. Наигрался в отношения. Поразвлеклись — хватит.
Им с Игорем судьба вынесла слишком разные сроки за то, что они совершили. У него — пятнадцать суток за мелкое хулиганство. Быстренько отбыл срок — и гуляй, Вася. А у Риты — как бы не пожизненное.
Но — нет. Нет! Она переболеет. И обязательно выздоровеет.
Рита обхватила себя руками. Почему-то никак не получается согреться. Она прикрыла глаза и представила, что он вдруг… вдруг, каким-то волшебным образом оказывается рядом. И обнимет сзади, притягивает к своему большому горячему телу. Прижимается губами к основанию шеи.