Давай не отпускать друг друга (СИ)
Она выдержала. Лежала под ним, не ерзала, и только тихонько гладила по затылку дрожащей рукой. Это заставило Игоря все-таки вспомнить про совесть, самоконтроль и прочие приятные вещи — и откатиться в сторону.
— Не раздавил? — Игорь попытался сказать это легким слегка шутливым тоном. Вышло не очень успешно, оказывается, дыхание еще не пришло в норму.
— Нет, — прозвучал тихий ответ. — А можно, я тебя обниму?
— А можно, ты не будешь больше спрашивать, а просто будешь обнимать?
— Хорошо, — она повернулась на бок. Положила ладонь ему грудь и прижалась носом к плечу. — Ужасно хорошо.
— Ага.
На этом диалог у них застопорилась. Мысли в голове, впрочем, тоже не появлялись. И сонное оцепенение тоже не накатывало. Вместо него — какое-то странное состояние звенящего покоя. А к нему в компанию — еще более странное чувство нехватки прикосновений. Только что они буквально были одним целым. И теперь этого парадоксальным образом не хватало. Игорь двинул плечом, сам повернулся на бок, лицом к девушке — и она, вернувшись на спину, послушно устроила голову на его протянутой руке. А другой рукой он принялся неспешно гладить ее плечо. Прижавшись лбом к ее виску. Спустя несколько секунд Рита подняла руку и стала гладить в том же ритме его по затылку и шее.
Эта посткоитальные ласки были чем-то таким новым для Игоря, что он понял — разум на место не возвращается. И так же медленно и с чувством дрейфует куда-то… хрен поймешь куда.
— Знаешь… — ее голос негромкий и все еще немного хриплый. — Знаешь, я ведь не имею обыкновения приставать к незнакомым мужчинам, а потом ехать к ним домой и заниматься с ними сексом.
— Знаешь, — в тон ей ответил Игорь, попутно успев удивиться тому, что и разговоры в постели, да еще и на такие темы — тоже для него вновь. — Я тоже не имею обыкновения вступать в интимные отношения с пациентками.
— Какое для них огорчение.
Он хмыкнул и прикрыл глаза. Ласка ее руки на затылке была какой-то… запредельно интимной. Может, даже интимнее, чем все, что было до. Хотелось закрыть глаза и кайфовать от этого неспешного движения ее пальцев — по шее вверх, ероша волосы, задевая, оказывается, чувствительную ушную раковину, а потом — снова вниз, приглаживая, и еще дальше, до основания шеи, до дельты — и снова вверх. Был бы котом — заурчал бы сейчас.
— В тот вечер я узнала об измене жениха.
Эти слова разом выдернули Игоря из состояния блаженной истомы, и он поднял голову. Он предполагал мотив мести. Но чтобы жених… Скажи спасибо, Игорь Витальевич, что все-таки не муж! Мало ли, что кольца на пальце в тот вечер не было…
— И где теперь твой жених? — собственный голос звучал теперь напряженно.
Рита повернула голову и посмотрела ему в глаза. Рука на его шее замерла.
— Нет у меня жениха.
Он с дурацким облегчением выдохнул и снова прижался лбом к ее виску. И с наслаждением ощутил, как снова задвигалась в гипнотическом ритме ее рука.
— А для тебя так важно, что я твоя пациентка?
Удивительная девушка Рита. Говорить хочет. Игорь с изумлением понял, что ему это скорее импонирует, чем раздражает. Игорь всегда был за разговор. Если он по существу. А не бессмысленные истерики или сопливые сюси-пуси. Рита говорила очень конкретно. При этом не переставая гладить его по шее и затылку. И еще — своей другой рукой по той его руке, что гладила ее по плечу. Изумительный контраст, но и он Игорю нравился. Контраст этих взаимных нежных прикосновений — и разговора на вполне себе серьезную тему.
— Знаешь… да, — со вздохом согласился Игорь, заставляя себя открыть глаза. — Я очень серьезно отношусь к своей работе. И ты — единственная, для кого я сделал исключение.
— Ты тоже для меня в этом смысле… единственный. А вообще — второй.
Так. Эту череду откровений пора прекращать. А то есть ощущение, что это их может куда-то слишком далеко завести. А у Игоря и так голова не на месте. Главное: про отсутствие жениха — Игорь узнал. К остальному, наверное, пока не готов.
— Слушай, у меня есть предложение, подкупающее своей оригинальностью и новизной, — несмотря на все благие намерения, перестать ее гладить никак не получается, ладонь как прилипла к ее плечу. И ее руки, похоже, тоже к нему прилипли. — Давай все-таки попьем чаю. С — черт с ними, с правилами здорового питания — козинаками. Хочу сладкого и орехов!
— Давай, — негромко согласилась Рита. Рука ее снова замерла, а смотрела девушка ровно в потолок. — А после чая ты, как джентльмен, проводишь меня до машины.
— А после чая я, как джентльмен, трахну тебя в коленно-локтевой.
Рука ее дрогнула. И снова скользнула умопомрачительной лаской по шее.
— Или в коленно-кистевой.
— Или в ней, — согласился Игорь.
***Пробуждение было нервным. Потому что нервничать Рита начала, как только открыла глаза. Открыла глаза и обнаружила, что не дома.
Она у Игоря.
Разумеется, тут же подскочила. Тут же лихорадочно стала соображать, где телефон — чтобы посмотреть время. Пока озиралась и соображала, обнаружила часы на стене. Десять с четвертью.
Твою же налево!
И не в том дело, что опоздала. У Риты сегодня выходной. А в том… В том… А где Игорь?!
Рита наклонилась, нашаривая одежду, второпях оделась. Но, застегивая пуговицы на рубашке, уже понимала — его в квартире нет. Слишком тихо в этой небольшой однокомнатной квартире, переделанной в двухкомнатную — у Риты было сделано точно так же, за счет избавления от кухни.
Но она все же пошла проверять.
Никого. На столе в гостиной-кухне белел квадрат бумаги. Записка. Как мило, Игорь ей записку оставил. Прежде чем взять записку, Рита почему-то пригладила волосы и вытерла ладони о джинсы. И только потом развернула.
«Каша на плите, творог и йогурт в холодильнике. Сыр и масло там же, хлеб в шкафу над плитой.
P.S. Это запасной комплект.
P.P.S. А это мой номер телефона».
То, о чем было написано в первом постскриптуме, лежало на столе, под запиской. Ключи. Два на общем кольце.
Он оставил ей ключи. Ушел на работу, оставив завтрак, записку, номер телефона и ключи от своего дома.
Словно разом утратив силы, Рита осела на табурет. В окно светило тусклое зимнее солнце и под его неяркими лучами на Риту полились воспоминания о вчерашнем вечере.
Все вспомнила, все.
Свое собственное безрассудное решение приехать к нему, колотящееся сердце и нелепый внутренний уговор про пять минут. И его косую пресса над резинкой серых трикотажных штанов, и неловкий ужин, и собственное отчаяние.
И поцелуй. И все, что было после.
Такое… слова не подобрать… но щеки стали горячими. И заколотилось сердце. И сладко заныло в животе только от одних воспоминаний.
Как он умеет, оказывается. Роман никогда такого с ней не делал. Он обронил однажды, презрительно скривив рот, что он, дескать, не «пи***лиз». Грубость слова Риту покоробила, но по существу дела она возражений не имела. Она и сама была морально не готова к тому, чтобы пустить кого-то шариться туда. В святая святых, можно сказать, женского тела.
А Игорь и разрешения спрашивать не стал. Ну и правильно сделал. Да он все правильно сделал! Пусть сейчас немного горели от смущения щеки, но тело безапелляционно подтвердило: «Все было правильно. Этот парень умеет делать, как надо».
Вчера, когда Рита ехала к нему, она смутно и не сознаваясь себе надеялась на повторение того, первого раза. А вышло так, что она вместо скромной розочки, на которую рассчитывала, получила огромный шикарный дивно пахнущий букет. И чего только в нем не было!
Сладкая ласка пальцами и языком самого интимного места, оргазм от которой чуть душу наизнанку не вывернул. И потом еще один — уже вдвоем, с не менее сладким чувством — быть под ним, быть наполненной им, двигаться с ним, слышать его и вообще — ощущать всеми, сколько их есть, органами чувств и, кажется, еще какими-то, вновь открывшимися.
А потом — тихое дыхание, его щека у ее виска, графичный профиль в полумраке комнаты — все, как она и хотела! И мягкие обоюдные, до комка в горле нежные касания рук.