Отрави меня собой (СИ)
В перерывах между проходками в новой паре, девочка, сидя на пуфе, болтала ногами, мычала что-то веселое, стараясь соединить слоги в детские песенки.
— Не устала? — заботливо спросила Оля, передавая продавцу-консультанту пару мягких туфелек, понравившихся ей и сестре.
Машка энергично замотала головой:
— Нет.
— Маша, а платье будем выбирать? То, которое ты хотела?
— Ага, — девочка снова задорно закивала головкой, потом ее рот неожиданно растянулся в радостной улыбке до самых ушей, а ручка потянулась куда-то вперед.
— Что там, Машуня? — Оля проследила за ее взглядом и пораженная грохнулась на задницу.
Перед витриной с обувью, прислонившись плечом к стене, стоял Лавров. В руке он держал забавного маленького медвежонка с ярким бантом на шее. Сохраняя самое невозмутимое выражение на лице, он непринужденно подошел к ним и присел на корточки. Не обращая внимания на кряхтящую Ольгу, Артём осторожно протянул игрушку Маше. Та захлопала своими огромными светло-карими глазенками и неуверенно ткнула себя пальчиком в грудь.
— Тебе-тебе, — мягко кивнул Артём и подождал, пока девочка возьмет игрушку.
Лавр совершенно случайно проезжал мимо центра, когда увидел, как Медведева с сестрой шагали от автобусной остановки в сторону центрального входа. Не теряя ни минуты, он зарулил на парковку и юркнул в толпу, ища глазами красную бейсболку и торчащую из-под перемычки длинную толстую косу. Он каким-то непостижимым образом на ходу умудрился купить медвежонка и потерять девчонок из виду. Отчаявшись, он быстро перемещался по коридору, пока не заметил, как Ольга, держа сестру за руку, нырнула в детскую обувную секцию. Несколько минут он таращился, как Медведева терпеливо помогала девочке примерять то туфли, то босоножки, то кеды.
Когда он привлек к себе ее внимание, она завороженно уставилась на игрушку, а потом расплылась в самой очаровательной улыбке, какую ему доводилось видеть в жизни. Оля, сидя на корточках, повернулась и от неожиданности приземлилась на свою аппетитную пятую точку.
— Артём? — едва слышно промямлила она, хватая ртом воздух.
До чего приятно слышать свое имя из ее уст. Даже внутри все задрожало. Когда же Маша прижала мохнатого к своей щеке, на душе совсем стало тепло. Вот она — неподдельная радость.
— Спа-си-бо, — медленно выговорила девочка.
Лавров нахмурился. Оля была права — ее сестра говорила трудно.
— Чевой-то видать в лесу сдохло, — подозрительно заворчала Ольга, поднимаясь на ноги, — если мажоры незнакомым детям игрушки раздают.
— Это не твое дело. А наше с мелкой. Кому хочу, тому и дарю подарки, — Артём бросил на Ольгу красноречивый взгляд, потом протянул свою ладонь к Маше и представился: — Я — Тёма.
— Ма-ша, — охотно, но отрывисто ответила девочка, вложила свою ладошку в его и застенчиво улыбнулась.
— Это и есть прогресс? — спросил Артём у Ольги, внимательно глядя в ее глаза.
Ему крайне не понравилось состояние девочки. Дети обычно в таком возрасте трещат без умолка, требуя к себе внимания. Маша улыбнулась ему такой улыбкой, что защемило сердце. Глазенки ее сверкали истинной благодарностью.
— Да, с ней отличные специалисты работают. Раньше она вообще мычала, — ответила Оля и обратилась к сестре: — Ну что, Машутка, за платьем?
— Да! — взвизгнула вне себя от счастья девочка и соскочила с пуфа.
Оля расплатилась за покупки, зажала в одной руке пакеты с обувью, а другой осторожно обхватила ладошку сестры. После непродолжительной, похожей на возню, схватки Артём вырвал из упрямо скрюченных пальцев Ольги пакеты, подмигнул хихикнувшей Машке, и они вышли в коридор.
Лавр не помнил, когда чувствовал себя настолько уютно и хорошо. В компании девчонок — ворчащей Ольги и ласковой Маши — время пролетело незаметно. Пока Оля вместе с продавцом приносила Маше платья, а та их примеряла, ныряя в примерочную кабину, Артём к своему удивлению не был ни капли раздражен, вспоминая отца, который не выносил совместного шопинга с Таисией. Теперь к мнению Ольги присоединилось авторитетное мнение Лаврова, когда Машка выходила к ним в том или ином платье. Продавщица прятала лукавую ухмылку, стоило молодым людям начать спорить о наряде девочки: ему нравились яркие, ей — более практичные. Когда он убедительно напомнил, что Маша все же девочка, а не древняя старуха, Оля пожевала губу, нечто обдумывая, и согласно кивнула. Выбор пал на красивое платье с завышенной талией, широким поясом и пышной юбкой из струящегося материала. Выбрали еще уйму других вещей: парочку весенних курточек, юбочек и маечек, брючек и кофточек. И все это время Маша не выпускала из рук подарок Артёма.
Лавр, поддавшись безответному порыву, захотел подарить Маше очаровательный летний костюмчик, но Оля едва не перегрызла ему горло, встав в позу отрицания. И только глаза сестренки спасли положение — Оля сгорбилась и приняла свое поражение. Стоило продавщице, не сдержавшей хитрой улыбки, спросить у них, давно ли они женаты, как лицо Ольги вытянулось. Она промямлила нечто неразборчивое в ответ, мол, ничего они не женаты и залилась краской до самых ушей.
Артём же с огромным удовольствием наблюдал за полыхающими щеками Медведевой. Потом под хихиканье мелкой он обнял Олю, притянул к себе, легко коснулся губами ее виска и сделал рукой неопределенный жест. Обнимать пусть и извивающуюся девушку оказалось ни с чем несравнимо приятно, как и вдыхать медово-травяной с фруктами аромат волос. Навьюченные пакетами и сумками, они вышли из магазина.
Пока Оля сводила сестру в туалет, Артём ожидал их у кафе, где они собирались перекусить, а заодно и передохнуть. Ольга заказала Маше сытный суп и тефтели с овощным салатом, но та отрицательно завертела головой.
— А если ты не съешь суп и второе, Тёма не угостит нас вот теми пирожными, — Ольга без зазрения совести впутала его в свои интриги, но кажется, он был не против.
— Прав-да? — светло-карие глазищи уставились на Лавра.
— Да, кроха. Сначала нужно хорошо покушать, а потом можно всякие сладости, — закивал он головой.
Маша вздохнула, взяла ложку и принялась с аппетитом поглощать суп. Артём заказал им с Ольгой по тарелке плова и чашке кофе, Машке — чай, и всем по обещанному пирожному. На его вопросы о том, как дела, девочка охотно ему отвечала, медленно рассказывая о своей маленькой жизни, о занятиях в центре, о том, как любит маму и сестру, и как скучает по папе. Он опасался слез и грусти, но Маша, не до конца сознавая глубину трагедии, задорно ему улыбалась и хлопала длинными ресницами. И сама не заметила, как опустошила тарелку со вторым.
Иногда Артём перехватывал задумчивый взор Ольги на своем лице, приподнимал бровь, и тогда девушка одергивала себя и возвращала внимание сестре, уже изрядно измазавшей в креме щеки и руки. Зато он, бесстыдно пялился на Ольгу, слушая ее чуть грудной воркующий голос, когда она обращалась к сестричке. Смотрел на нее и не мог насмотреться. Слушал и не мог наслушаться. Жутко хотелось поцеловать строптивую Медведеву-старшую.
— Хватит на меня глазеть. Дырку протрешь! — шикнула Оля, вытирая влажной салфеткой щеки и руки Машке.
— Я осторожно, — заверил он ее и, глядя, как Маша разрумянилась и начала зевать в кулачок, спросил: — Что-то наша крошка раскраснелась.
— Впечатлений много, да и дневной сон пропустила. Пора домой. — Оля встала, подхватила разморенную сестру на руки и попросила: — Артём, с вещами помоги, пожалуйста.
Но он решил по своему и сам не заметил, как протянул руки к мелкой:
— А ко мне пойдешь, принцесса?
Маша восторженно пискнула «Да!», но еще до того как перебралась к нему, вмешалась Ольга:
— Так, — протянула она строго, — все принцессы во дворцах обитают. А мы, — смерила Лавра негодующим взглядом, — простая серая масса — в квартирках. Так что нет, ваше мажорское величе…
Артём с тихим смехом наблюдал, как Оля ловила свою челюсть, глядя на Машу. Та довольно уютно устроилась на руках большого Лавра, обняла его за шею и прижала к себе подарок. Оле осталось только вцепиться в покупки и что-то раздраженно пробурчать себе под нос.