Пепел и проклятый звездой король (ЛП)

Пол, движущийся подо мной.
Руки на мне. Руки повсюду на мне.
Не трогайте меня, черт возьми.
Я попыталась произнести это вслух, но мое горло, мой язык не поддавались.
Кто-то дергал меня за юбку, проводя рукой по бедру. Инстинкт подсказывал мне, что нужно ударить его ногой. Но я подавила этот порыв и осталась лежать, давая себе несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями.
  
Я была… где я? Я все еще была в замке. Я узнала этот затхлый запах розы.
— Давно бы уже убил ее.
— Не можем. Ты же знаешь, мы не можем.
Мужчина. И женщина. Оба из Кроворожденных, я узнала этот акцент. Дездемона.
— Сними это, — огрызнулась она.
— Пытаюсь, — шипел он.
Руки, скользившие по моей юбке, не совершали разврата.
Он пытался снять мои клинки.
Быстро я собрала воедино нечеткие воспоминания о случившемся. Септимус. Саймон. Переворот. Кровь на полу.
Райн слегка спотыкался, когда отходил от меня.
Внезапно я очнулась, и моя кровь застыла в жилах.
Райн. Уходит с Кейрисом.
Возможно, он уже мертв.
Кроворожденному удалось отстегнуть мой кинжал.
— Чертова…
Когда он ослабил хватку, чтобы поднять ножны, я схватила рукоять и вонзила клинок ему в грудь.
Черная кровь брызнула мне в лицо. Он отлетел назад. Это было не смертельно, ведь мне не хватило сил на движение.
Но этого хватило, чтобы выиграть время.
Дездемона сразу же оказалась на мне. Я должна была действовать быстро, я никогда не видела, чтобы она использовала магию крови, но это не означало, что у нее не было способностей. Я не могла быть сильнее ее, поэтому должна была быть быстрее. Но и это оказалось непросто: мои движения были слишком вялыми, поскольку боролись с последствиями успокоительного воздействия магии Септимуса.
Я ударилась спиной о стену, когда Дездемона бросилась на меня. Мой клинок глубоко вошел в ее бок.
Она едва вздрогнула, ее глаза не отрывались от моих.
Дерьмо.
Мы обе знали, что я в полном дерьме. Она улыбнулась, выхватывая оружие.
Но потом она замешкалась. Следующий удар она нанесла не по горлу, не по сердцу, а по ноге.
Ее мгновенная пауза дала мне возможность вырваться из ее хватки, из-за чего она всего лишь задела меня.
Осознание этого поразило меня — это было мое величайшее преимущество. Септимус мог бы легко убить меня сам. Дездемона могла убить меня прямо сейчас. Но ни один из них этого не сделал. Это был намеренный выбор.
Септимус все еще нуждался во мне — или, по крайней мере, нуждался в моей крови. Он не стал меня убивать. Не сейчас.
Он бы просто держал меня взаперти, как рабыню. Он сделал бы меня еще одним инструментом, которым можно пользоваться.
А почему бы и нет? Это все, чем я когда-либо была. Вещью, которую можно использовать в угоду другим, или риском, который нужно уменьшить.
А не самостоятельной силой.
К черту.
Ночной огонь разгорелся в моих руках, цепляясь за острие клинка. Дездемона не была готова. Она споткнулась, ее руки взлетели вверх, чтобы защитить лицо.
Я же устремилась прямо к ее сердцу.
Может быть, Райн был прав. Может быть, моя полувампирская кровь означала, что я способна на большее, чем могла себе представить. Потому что мне казалось, что мне даже не нужно было сильно давить, ведь кинжал вонзился в ее плоть, как будто так и должно было быть.
У меня не было времени насладиться этим.
Я сбросила ее со своего клинка и развернулась. Знакомое жжение уже разлилось по моим венам. Ее напарник пришел в себя, его рука поднялась, а капли моей крови разлетелись вокруг нас.
Мы бросились друг на друга и запутались в конечностях, зубах и стали. Жжение его магии становилось все сильнее и сильнее. Мне никогда не удавалось так долго сопротивляться ей. Я позволила ей угаснуть до слабого гула в глубине моего сознания — просто делала каждый удар сильнее, чтобы компенсировать его силу, боролась изо всех сил, чтобы преодолеть сопротивление.
Я уже ни о чем не думала.
Я была зла.
Я была в ярости.
Я не призывала Ночной огонь поглотить меня, но он явился ко мне сам.
И когда он вырвался наружу, бело-голубые пятна заслонили мне зрение, осталось только потрясенное лицо моего противника на кафеле пола, мои колени вокруг его торса, мой поднятый клинок.
Я опустила его вниз.
Он замолчал. Бесчисленные мельчайшие капли моей крови брызнули на землю, как туманный дождь.
От тяжелого дыхания стало больно в легких. Адреналин заставлял мое сердце быстро биться, разливаясь по всем венам. Ночной огонь все еще горел и горел.
Я встала. Меня слегка трясло. Я заметила это только при слабом осознании. Я все еще была так зла, что не могла говорить. Не могла думать.
Не могла думать, кроме одного слова, одного имени:
Райн.
Я взглянула на стол, на котором лежала рука Кроворожденного мужчины, словно он тянулся к чему-то в последние минуты жизни. Прямо за его рукой лежал длинный предмет, завернутый в белый шелк. Я сразу же узнала его. Его взяли из моей комнаты.
Меч Винсента. Пожиратель сердец.
На этот раз я не колебалась. Я убрала клинки в ножны и развернула меч. Когда моя рука сомкнулась на рукояти, было совсем не больно. Матерь, как я могла подумать, что это больно? Это была не боль. Это была сила.
Вот кем ты всегда должна была стать, моя маленькая змейка, — прошептал мне на ухо Винсент.
Я вздрогнула от звука его голоса — он стал намного реальнее, когда я прикоснулась к этому мечу.
Но он был прав.
Это то, кем я всегда должна была стать. А он скрывал это от меня. Он подавлял меня. Он лгал мне. Он дал мне свою силу, а потом двадцать лет заставлял меня быть маленькой, бояться и говорить, какая я слабая.
И все же, когда я выхватила меч, в горле встал комок мучительной скорби.
Я была всем, чем должна была быть.
Дочь своего отца. Жертва и протеже. Величайшая любовь и его погибель.
Я не знала, как примирить все эти вещи. Вдруг мне стало все равно. Не имело значения, что он хотел от меня.
Я обладала его силой.
Ночное пламя накатывало на тонкий клинок, как солнце на горизонт.
Мне даже не пришлось сознательно призывать свои крылья. Вдруг они раскрылись, расправились, и воздух закружился вокруг меня, когда я с ревом вылетела из двери в коридор, и ветер выжег слезы из моих глаз.
ГДЕ ТЫ?
Меня отвели в подвал замка. Я проскользнула в туннели, по которым так мало кто умел ориентироваться, как я, — туннели, которые, как надеялся Винсент, однажды спасут его от переворота, подобного этому. Звуки кровопролития эхом отдавались в стенах, как будто сам замок стонал и кричал в предсмертных муках. Под некоторыми дверями, мимо которых я проходила, проступала кровь, темная и скользкая, растекающаяся на каменных полах.
Я бежала, бежала и бежала, не останавливаясь, не задумываясь, не задаваясь вопросом, почему я рву себе горло, чтобы спасти его. Я не знала. Я не понимала. Все, что я знала, это то, что правда была передо мной, подобная неизбежному действию.
Где ты?
В замке были подземелья. Но Райн был королем. И не просто королем, а королем, которого оскорбил тот, кто намеревался отнять у него корону.
Я точно знала, что Саймон думает о Райне. Обращенный. Раб. Испорченный. Он считал, что Райн годится только для того, чтобы его использовали такие, как он, а не наоборот.
Саймону нужна была демонстрация силы. Он хотел поставить Райна на место перед всеми. Так же, как когда-то Винсент повесил по городу тела ришан на кольях.
  
Вампиры убивали не из соображений практичности. Они убивали ради радости. Возмездия. Зрелища. Страха.
Этого не сделаешь в подземелье. Так не поступают в подземелье, так не поступают в тишине, в заднем коридоре.