Пепел и проклятый звездой король (ЛП)

— Хочешь, я…
— Нет. — Быстро выпалила я, но в наступившей тишине понял, что у меня нет выбора. — Хорошо, — сказала я через мгновение.
Я повернулась, показывая своему главному врагу оголенную спину. Я с издёвкой подумала, что Винсенту было бы стыдно, что я так поступаю.
Но, Матерь, я бы предпочла кинжал рукам Райна — я бы предпочла чувствовать лезвие, а не кончики его пальцев, слишком нежно касающихся моей кожи.
  
И какой же дочерью я стала, что, несмотря ни на что, какая-то часть меня жаждала ласковых прикосновений?
Я затаила дыхание и не дышала, пока он не застегнул последнюю пуговицу. Я ждала, что он уберет руки, но он их не убирал. Как будто он думал о том, чтобы сказать что-то еще.
— Мы опаздываем.
Я подпрыгнула при звуке голоса Кейриса. Райн отстранился. Кейрис прислонился к дверному косяку, глаза слегка сузились, он улыбался. Кейрис всегда улыбался, но он также всегда очень, очень внимательно наблюдал за мной. Он хотел моей смерти. Это нормально. Иногда я тоже хотела, чтобы меня убили.
— Верно. — Райн прочистил горло. Потрогал манжету рукава.
Нервничает. Сильно нервничает.
Прежняя версия себя, та, что была погребена под десятками слоев льда, который я поместила между своими эмоциями и поверхностью кожи, была бы любопытной.
Райн оглянулся на меня через плечо, его рот искривился в ухмылке, он заглушил свои эмоции так же, как и я.
— Пойдем, принцесса. Устроим им представление.
С ТЕХ ПОР как я была здесь в последний раз, тронный зал был приведен в порядок: заменена отделка и декор, пол очищен от осколков хиаджских артефактов. Шторы были распахнуты, открывая серебристый силуэт Сивринажа. Здесь было спокойнее, чем несколько недель назад, но вдали изредка вспыхивали маленькие искорки света. Люди Райна взяли под контроль большую часть внутреннего города, но из окна своей спальни я видела столкновения на окраинах Сивринажа. Хиаджи не собирались сдаваться без боя — даже против Дома Крови.
Может быть, под этой ледяной гордостью скрывается что-то. Беспокойство. Я не была уверена. Трудно было сказать.
В центре помоста возвышался трон моего отца — трон Райна. Кейрис и Кетура заняли свои места позади него, у стены, одетые в свои лучшие одежды. Всегда послушные стражники. Я полагала, что тоже буду там, на единственном стуле. Но Райн взглянул на него, покачал головой, а затем подтащил его и поставил рядом с троном.
Кейрис посмотрел на него так, словно он только что сошел с ума.
— Ты уверен в этом? — сказал он, достаточно тихо, чтобы я поняла то, что мне не суждено услышать.
— Конечно, — ответил Райн, повернулся ко мне, затем указал на стул и сел сам, не дав Кейрису возможности возразить. Тем не менее, поджатые губы советника сказали более чем достаточно. Как и вечный испепеляющий взгляд Кетуры.
Если я должна была быть тронута этим проявлением… щедрости, или доброты, или чем там это должно было быть, то я не была тронута. Я сидела и не смотрела на Райна.
Служанка просунула голову через двойные двери и поклонилась, обращаясь к Райну.
— Они здесь, Ваше Высочество.
Райн взглянул на Кейриса.
— Где он, черт возьми, ходит?
Как по команде, в воздухе поплыл аромат дыма сигариллы. Септимус вошел в зал и двумя длинными грациозными шагами поднялся на помост. За ним следовали две его любимые стражницы из дома Крови: Дездемона и Илия, две высокие, гибкие женщины, настолько похожие друг на друга, что я была уверена, что они, должно быть, сестры. Я никогда не слышала, чтобы они говорили.
— Мои извинения, — легкомысленно сказал он.
— Убери это, — проворчал Райн.
Септимус усмехнулся.
— Надеюсь, ты намерен быть более вежливым со своими представителями знати, чем сейчас со мной.
Но он повиновался, потушив сигариллу о собственную ладонь. Запах дыма сменился запахом горящей плоти. Кейрис сморщил нос.
— Очень мило, — сказал он мрачно.
— Король Ночнорожденных попросил меня потушить ее. Было бы невежливо не сделать этого.
Кейрис закатил глаза и выглядел так, будто изо всех сил старался не сказать ничего лишнего.
Райн же просто смотрел через всю комнату на закрытые двойные двери, словно прожигая насквозь то, что находилось за ними. Его лицо было нейтральным. Даже самоуверенным.
Я знала, что так будет лучше.
— Вейл? — спросил Кейрис низким голосом.
— Он должен был быть здесь. Судно, должно быть, задерживается.
— Мм.
Этот звук вполне мог быть проклятием.
Да, Райн очень, очень сильно нервничал.
Но его голос был спокойным и безмятежным, когда он сказал:
— Тогда, я думаю, мы готовы, не так ли? Откройте двери. Впустите их.
Глава
2
Райн
В последний раз, когда я стоял в этой комнате с этими людьми, я был рабом.
Иногда я задавался вопросом, помнят ли они меня. Конечно, тогда я был для них никем. Еще одно безликое тело, нечто больше похожее на инструмент или домашнее животное, чем на разумное существо.
Эти люди, конечно, знали, кто я теперь. Знали о моем прошлом. Но я не мог не задаться вопросом, когда они входили в огромный, красивый тронный зал, помнят ли они меня на самом деле. Они, конечно, не помнили всех тех маленьких обыденных жестокостей, для них это была просто часть очередной ночи. А вот я помнил. Каждое унижение, каждое насилие, каждый удар, каждую случайную агонию.
Я помнил все это.
И вот теперь я стоял перед ришанской знатью с проклятой богиней короной на голове.
Как же все изменилось.
Но не так сильно, как мне хотелось бы. Потому что втайне, даже спустя столько времени, я все еще боялся их.
Я скрыл правду с помощью тщательно продуманного представления — чертовски безупречного подражания своему бывшему хозяину. Я стоял на помосте, руки за спиной, крылья расправлены, корона идеальная, глаза холодные и жестокие. Последнее было несложно. Ненависть, в конце концов, была настоящей.
Дворяне были созваны со всех концов ришанской территории. Это была старая власть. Большинство из них были у власти, когда Некулай был королем. Они были так же изысканно одеты, как я помнил, в шелковые одежды такой сложности, что было очевидно, что над каждым стежком вышивки несколько недель трудился бедный раб. На их лицах была та же надменность, та же элегантная безжалостность, которая, как я уже знал, была присуща всей вампирской знати.
Все было по-старому.
Но многое было и по-другому. Прошло двести лет. И может быть, эти двести лет не наложили отпечаток на их тела, но это были тяжелые годы, и эти тяжелые годы, безусловно, наложили отпечаток на их души. Это была горстка могущественных ришанцев, переживших жестокий переворот, а затем два века правления хиаджей. Они властвовали над руинами, которые Винсент позволил им сохранить.
И вот теперь они были здесь, стояли перед королем, которого они уже ненавидели, готовые сражаться как черт за свою груду костей.
Худшие привилегии. Худшее проявления угнетения.
Я поднял подбородок, ухмылка заиграла на моих губах.
— Какая мрачная атмосфера, — сказал я. — Я подумал, что вы все были бы счастливы быть здесь, учитывая обстоятельства последних двух столетий.
Я хотел, чтобы мой голос звучал как его. Вечная угроза. Единственное, что понимали эти люди.
Тем не менее, было немного не по себе слышать это из моих уст.
  
Я ослабил хватку своей магии, позволив ночной дымке развеяться вокруг моих крыльев, подчеркивая, как я знал, полосы красных перьев. Напомнив им, кто я и зачем я здесь.
— Ниаксия наконец-то сочла нужным вернуть нам власть, — сказал я, вышагивая по помосту медленными, ленивыми шагами. — И с властью, которую она даровала мне, я поведу Дом Ночи в более могущественную эпоху, чем когда-либо прежде. Я отвоевал это королевство у хиаджей. У того, кто убил нашего короля, изнасиловал нашу королеву, уничтожил наш народ и забрал нашу корону на двести лет.