Принцесса (ЛП)

— Я в порядке. И на то, чтобы все это переварить, уйдет больше минуты или двух.
— Не сомневаюсь.
— Сколько времени было у тебя?
— Я работаю на этой работе чуть больше года, но в основном это было обучение и подготовка к будущему событию, которое, возможно, даже не произойдет. О том, что мы закрываемся, я узнал сегодня с утра.
У него было немного больше времени, чем у меня, чтобы приспособиться. Но не так уж много.
— Ясно, — я бросаю взгляд на свой телефон, который выскользнул из моей сумки. Он напоминает мне обо всех моих друзьях. Все еще учащихся в школе. Понятия не имеющих, что будет происходить. Прерывисто дыша, я шепчу: — Так мы действительно оставим всех остальных умирать?
Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем ответить.
— Они не все умрут. Поскольку астероид упадет на другой конец света, у людей здесь будет шанс спастись, и я думаю, что все в Европе быстро уберутся оттуда. Здесь, внизу, у нас будет большое преимущество, но это преимущество не продлится вечно. Если все пойдет так, как я думаю, то в конечном счете выживание будет зависеть не от того, у кого больше денег. Речь пойдет о том, кто достаточно вынослив, чтобы выжить в новом мире.
Я действительно не могу поверить, что веду этот разговор. Этим утром я была так зла на Мелани Брубейкер за то, что она обращалась со мной как с сучкой, крадущей парня.
— В новом мире? — повторяю я. — Значит, ты думаешь, что старый мир не сохранится? Что, если все не так плохо, как они думают?
Я никогда не забуду выражение его глаз и тембр его голоса, когда он говорит мне об этом.
— Я думаю, что астероид определенно упадет, и к сегодняшнему вечеру все на планете узнают об этом. А это значит, что мир, каким ты его знаешь, уже исчез.
Глава 2
Два года назад
В очередную пятницу я просыпаюсь в полшестого без будильника, точно так же, как делала почти каждый день в течение трех лет, прожитых в бункере.
Большую часть своей жизни я просыпалась рано для утренних тренировок по плаванию, и это лучшее время, чтобы посещать бассейн без перерывов и отвлечений. Этим утром я чувствую тяжесть, будто мое тело не хочет двигаться, поэтому я сажусь на край кровати, потираю лицо и смотрю на искусственное окно на стене. Ранее в этом месяце я изменила проецируемую сцену на пляж, чтобы она показывала утренний восход солнца с волнами, мягко набегающими на песок.
Это подделка, так что сцена обеспечивает лишь небольшую степень утешения. Я тридцать шесть месяцев не видела настоящего солнца и неба, но проекция лучше, чем ничего. Это лучше, чем глухая стена.
Я стараюсь не тратить слишком много времени на жалость к себе. В конце концов, если бы меня не было в этом бункере, я бы либо умерла, либо влачила жалкое существование. В течение нескольких месяцев после начала карантина у нас здесь была связь, так что мы знаем, что произошло с миром до и после столкновения с астероидом.
Невообразимая смерть и разрушения. От первоначального удара. От того, как массовое бегство из Европы ввергло мировую политику и экономику в хаос. От разрушительных последствий для климата. От нехватки продовольствия. От одного стихийного бедствия за другим.
Тот, кто выжил там, наверху, находится в гораздо худшем состоянии, чем мы, так что я не собираюсь ворчать в относительной безопасности здесь, внизу, даже если это заставляет меня тосковать по теплу солнца. Ветру на моей коже. Запаху соли в воздухе на пляже.
Я позволяю себе всего несколько минут посидеть, сгорбившись и задумавшись. Затем заставляю себя подняться на ноги, иду в ванную, заплетаю волосы в одну тугую косу и надеваю одежду. Я хватаю полотенце, сумку для плавания и бутылку из холодильника — продезинфицированную и наполненную фильтрованной водой — прежде чем выйти в коридор и направиться к ближайшему лифту.
Я больше не живу в огромной квартире, которую мой отец изначально купил для нас.
В это время по утрам здесь всегда тихо. Большинство смен начинаются не раньше семи. Я спускаюсь на уровень бассейна, больше ни на кого не натыкаясь, и первый человек, которого я вообще вижу сегодня — Грант, который заканчивает свои утренние круги, когда я бросаю полотенце и сумку и наклоняюсь, чтобы достать очки. Я износила все свои плавательные шапочки несколько месяцев назад, и заменить их было нечем.
 
Когда я погружаюсь в прохладную воду, Грант останавливается на другой стороне бассейна, вежливо кивает мне и говорит:
— Доброе утро.
— Доброе утро, — отвечаю я.
Вот и весь наш разговор почти каждый день. Он, должно быть, приходит сюда около пяти, потому что он всегда заканчивает до того, как я сделаю свою разминку. Потом он идет в соседний спортзал поднимать тяжести, но я не утруждаю себя этим. Плавание — достаточная нагрузка для меня.
Иногда я подумываю о том, чтобы задать Гранту вопрос. Поделиться дружеским анекдотом. Сделать комплимент по поводу его фристайла. Все, что угодно, лишь бы начать разговор. Я ни с кем не сблизилась в бункере, но, похоже, я нравлюсь большинству людей. По крайней мере, они готовы улыбаться и болтать, когда я сталкиваюсь с ними. Даже люди, от которых у меня мурашки по коже и которых я стараюсь избегать, говорят мне больше, чем Грант.
С того дня, как он познакомил меня с этим местом, самым долгим разговором, который у нас когда-либо состоялся, был тот, когда он спросил, не хочу ли я переехать из квартиры моего отца.
Мой отец умер во сне чуть больше года назад. Однажды вечером я пожелала ему спокойной ночи, а на следующее утро он был мертв. Доктор не знал точно, что произошло. Вероятно, сердечный приступ. Они не были готовы использовать свои ограниченные медицинские ресурсы для изучения естественной смерти, какой бы внезапной она ни была.
Причина не имела для меня значения ни тогда, ни сейчас. Все, что важно — это то, что я потеряла своего отца.
Через несколько недель после его смерти Грант зашел ко мне, чтобы спросить, что я думаю об идее переехать в жилье поменьше. В конце концов, теперь я оказалась всего лишь одним человеком с самым большим жильем во всем комплексе. Грант был на удивление нежен, когда спрашивал. Он объяснил, что недовольные всегда были, и переезд станет великодушным жестом, который предотвратит обиду на меня со стороны людей, у которых было меньше. Он объяснил, что если я не захочу покидать квартиру моего отца, они сделают все возможное, чтобы удержать ее для меня, но он подумал, что было бы разумно поменяться местами с большой семьей, которая ютится в маленькой квартире.
Конечно, я переехала. У меня не было никакого желания жить в таком огромном, пустом пространстве — все оно было наполнено воспоминаниями о моем отце. Моя новая квартира маленькая, с одной спальней. Здесь очень мило, и мне всегда приятно видеть, насколько счастливы Джонсоны — родители, пятеро детей, две пары бабушек и дедушек — в этой большой квартире.
Грант кивнул после того, как я согласилась переехать. Пробормотал:
— Спасибо. Твой отец был хорошим человеком. Я скучаю по нему.
Это был самый долгий разговор, который у меня состоялся с этим мужчиной за последние три года.
Как всегда, я решаю не навязывать разговор мужчине, который явно в этом не заинтересован, и позволяю ему уйти, не сказав ни слова. Я плаваю до четверти восьмого, а потом возвращаюсь в свою квартиру, чтобы принять душ и одеться.
Оттуда я направляюсь на общественный уровень, чтобы забрать свой пакет с завтраком из главной кухни. Сегодня это маленький круглый омлет с помидорами и цукини, приготовленный из яичного порошка и подаваемый с кусочком тоста.
Все хорошо. У нас возникли некоторые проблемы с нашими аквариумами с тилапией, но наши сады по-прежнему процветают. Нам повезло, что у нас так много свежих овощей.
Я ем свой завтрак, пока спускаюсь в главные административные помещения. Большинству людей не разрешается просто заходить без предварительной записи, но мой отец всегда так делал, и никто не возражает, если я делаю то же самое.