Сережа, не обижай демонов (СИ)

Я молчал, уставившись взглядом в зеленое сукно на директорском столе. Раритет ведь, позапрошлый век, сейчас никто так не делает.
— Тогда ты, Сергей, можешь идти, — внезапно смилостивился следователь. Там за тобой уже, наверное, твой приемный отец пришел…. Степан Емельянович ведь твой усыновитель? Очень достойный алхимик. Практически мастер в своей области. Жаль будет, если за ненадлежащее хранение опасных ингредиентов у него отберут лицензию частнопрактикующего алхимика. Так что, Сергей, отпустить тебя к Степану Емельяновичу?
— Да….
— Ну, как знаешь. Я искренне пытался тебе помочь.
И я вышел прочь. Прямо навстречу своему дедушке.
К счастью, действительность все же оказалась вовсе не так беспросветна, как я себе навоображал.
— О чем ты говоришь, внук? — Озадачено воскликнул дед Степан, когда я, давя всхлипы, описал ему его нелегкое будущее. — Я не практически мастер, как сказал тебе тот мозгокрут, а вполне себе реальный дипломированный мастер-алхимик, имеющий документ единого для всего мира образца. Мне лицензия на торговлю своими препаратами вообще без надобности. У полиции княжества руки коротки, чтобы мне что-то запрещать. И если такое вдруг произойдет, запросто ведь может так оказаться, что в княжестве могут начаться перебои с алхимией вообще. Мы маленькие люди, но задевать нас даже князьям может быть чревато. Тем более, по такому надуманному поводу, как хранение самого обычного ингредиента вовсе даже не строгого учета. Да и свидетельство об окончании гимназии ты, на худой конец, сможешь получить, просто сдав экзамены в любой из гимназий нашей империи. Ведь сможешь же? Знаний хватит?
— Хватит, деда, — отчаяние, тисками сдавливающее мою грудь, понемногу отступало.
— Ну, тогда пошли домой. Бабушка там, наверное, уже великолепную долму приготовила.
— Дай мне всего пару минут. — Я почти бегом кинулся в сторону стоявшего в отдалении Генки.
— Гена, скажи мне честно, это ведь не твои показания против меня мне в кабинете следователь демонстрировал?
  
Глава 14
 
— Ну, да! Это я следователю сказал, что это ты все организовал! — От перекошенной физиономии Останина просто шибало дикой смесью вины, сожаления и… очень сильной неприязни, практически ненависти. — И все показания я с радостью подписал! Почему только мне вечно не везет? Вон, только-только устроился в мастерские учеником, как их сожгли. А у тебя всегда все замечательно. И магию ты раньше всех в классе освоил, и с деньгами у тебя проблем нет, и девчонки с тобой дружить желают. Даже в мастерских, пошли вместе, а героический подвиг ты один совершил…. Почему тебе все, а мне ничего? А еще меня грозились из гимназии отчислить, чтобы я и дальше никем оставался. А вот теперь сам попробуй, каково это, остаться у разбитого корыта. Из гимназии теперь тебя, а не меня отчислят! И в этот твой университет теперь тебя не возьмут! Получил? Выкуси!
Вот как так бывает, вроде годами общаешься с человеком, а в итоге он так и остается незнакомцем? И даже эмпатия не помогла. Хотя… случались у Генки приступы зависти, случались. Но я как-то им и внимания не придавал, а тут вона что выплыло.
Не став спорить или оправдываться, развернулся к Генке спиной и, выпрямив торс, чуть ли не строевым шагом пошагал к деду.
Собственно, на этом мой нынешний весьма насыщенный школьный день и закончился. Дед, поняв, что я эмоционально опустошен, не стал подходить к другим родственникам одноклассников, сразу же уведя меня домой.
Поздно вечером, я уже спать собирался ложиться, у меня зазвонил телефон. Кто говорит? А вот дальше не в рифму: классная наша, Лидия Павловна Серебренникова позвонила. Сообщила, что завтрашний учебный день начнется с классного часа, в ультимативном тоне потребовав моего обязательного присутствия. Идти очень не хотелось, тем более что и тон у нашей класснухи был недобрым, да еще и дед уже подкинул мне вариант со сдачей экзаменов за выпускной класс гимназии где-нибудь в независимом учебном заведении. Но все же решил сходить. Ну, чтобы потом мог сказать самому себе, что не бежал от неприятностей, а напротив, сделал в получившейся ситуации все, что смог.
 
В класс я зашел в самый последний момент. Практически все одноклассники уже были тут. Они кучковались в группы по интересам и что-то очень громко обсуждали. Мельком окинув взглядом свое обычное место и рассмотрев Генку за партой, я сменил направление своего движения, направившись прямиком на камчатку. Помните, я рассказывал про то, что две парты у нашего класса всегда оставались неиспользуемыми? Вот одну из них временно и занял. Надолго ли? Бог весть. Может статься, что на один только урок. Все же мне показалось, что говоря про отчисление из гимназии, тот следователь не просто нес голимую отсебятину.
Долго после моего прихода кавардак в классе не продлился. Минуты не прошло, следом за мной в помещение влетела очень деловая и решительная классная, и все одноклассники разошлись по своим местам.
— Значит так, дорогие мои, — начала свою речь Лидия Павловна, — все вы уже, наверное, знаете, а большинство еще и ролик в интернете посмотрели о случившемся в седьмом «Б» классе нашей родной гимназии. И должна признать, что основная вина от случившегося лежит на двух наших одноклассниках Геннадии Останине и Сергее Уварове. Я попрошу этих молодых людей подняться.
Хм, ролик в сети я тоже посмотрел. Вчера вечером вынужден был залезть туда, чтобы хотя бы понять, в чем конкретном меня обвиняют, а то из речей следователя с директором толком и непонятно было. Нет слов! Вот что значит пользоваться сомнительными рецептами из непроверенных источников. Бог его знает, зачем это Бяковой с Гавриловой нужно было, но подставили они нас знатно. И ведь ничего им не предъявишь! Ни одного доказательства нет. Они вообще к содеянному даже одного пальчика не приложили. Да, к тому же еще и этот придурок Генка всю вину за организацию случившегося на меня возложил!
—…Так вот, ребята, по данным следствия, именно эти двое озабоченных что-то подмешали при проведении лабораторной работы в «Б» классе, отчего одежда учеников пришла в полнейшую негодность… — Совершенно искренне негодовала наша учительница.
Ну, да, знатное, наверное, было зрелище, когда из колб всех проводящих опыты бэшек вдруг разом повалили густые клубы паров, от которых все ткани их одежды вдруг начали со страшной силой деградировать. Только одна единственная ма-аленькая неувязочка: я как начинающий алхимик уже авторитетно могу заявить, что алхимическая реакция невозможна без вливания в раствор хотя бы одного из реагентов чьей-нибудь маны. Бэшки из числа подозреваемых полностью исключаются. Да у них, у подавляющего большинства, еще и магические каналы так до сих пор и не открыты. Генка тоже исключается, по той же самой причине. Я бы подобное, наверное, сумел провернуть, если бы рецепт полностью знал, но могу твердо утверждать: я этого не делал. Схалтурил господин следователь, настоящий злоумышленник так и остался не выявленным!
— Вы только представьте весь ужас девочек из параллельного класса, оказавшихся абсолютно голыми перед обнаженными же одноклассниками! — Меж тем проводила наша класснуха эмоциональную накачку моих соучеников. Хм, один вопрос, зачем она вообще завела эту речь? — Я предлагаю написать администрации нашей гимназии коллективное письмо от учеников всего нашего класса, в котором прямо потребовать удалить из нашего класса двух этих недостойных людей.
А-а! Вот и причина! Очевидно, наш директор, почувствовав всю неоднозначность произошедшего, решил таким образом прикрыть свой афедрон, объявленных правонарушителей наказать, но, так сказать, чужими руками. Вдруг наши родственники подадут встречный иск, и случится новое расследование. Тут всякое может всплыть.
— Стойте! — Подскочил на месте Останин. — А меня-то за что? Я же написал все, как сказали мне директор со следователем. Мне обещали! Вы не можете так поступить!
— Предлагаю голосовать. Кто за мое предложение о написании коллективного письма администрации гимназии? — Не обращая внимания на негодующего Генку, продавливала свое решение классный руководитель.