Сережа, не обижай демонов (СИ)
Перламутровая пленка оставалась на прежнем месте. И даже в яркости, свидетельствующей о насыщении ее энергией, вроде как, совсем не убавила. Я уселся по-турецки прямо напротив этой переливающейся плоскости и принялся перерисовывать проступающие на ней узоры, их, кстати, несмотря на переливчатое свечение, было очень даже неплохо видно.
— Ух ты! Красиво! — Послышался девичий голос возле самого уха. Так увлекся, что не заметил, как практически пустынный с утра пляж начал потихоньку народом заполняться. Вот и одноклассницу свою, Ленку Шитову, тоже до самого последнего момента не замечал. Она с еще несколькими подружками сюда пришла и, увидев меня, что-то зарисовывающего с самым сосредоточенным видом, не удержалась, подошла полюбопытствовать.
Я взглянул на то, что у меня получилось более отвлеченно. И в самом деле, красиво. Похоже не то на сложное, ажурное кружево, не то на наброски картины какого-нибудь завзятого импрессиониста. А еще я, вроде как, сам того не заметив, уже закончил. Тот, не видимый для других узор, состоял, по типу лепестков цветка, из абсолютно идентичных блоков и небольшого, довольно простого геометрического узора посередине. Середку и пару лепестков я зарисовал и теперь возился с совершенно ненужным мне третьим. Он же точь-в точь повторяется, а я, увлеченный отдельными мелкими деталями, начавшегося повторения и не заметил.
— Прости, не люблю другим еще не законченные наброски показывать, — объявил я, пряча альбом и пишущие принадлежности обратно в сумку, в которой я их сюда и принес.
— А когда закончишь, покажешь? — Ленка отчего-то совсем не обиделась на мое запирательство, а продолжила общение со мной. Кстати, само по себе удивительное поведение: у нас в классе девчонки и мальчишки, весь прошлый год, как две абсолютно не смешивающиеся жидкости, в совершенно разных, почти не пересекающихся плоскостях пребывали, ну, разве что списывали друг у друга иногда, а тут сама подошла, разговаривает, как не в чем ни бывало.
— Отчего нет? Если закончу, покажу, — посулил я, лениво размышляя, что же мне теперь делать? Идти домой и там дорисовывать оставшиеся элементы узора или задержаться на пляже и искупаться, раз уж пришел сюда? Рисовать уже сильно надоело, от постоянного напряжения зрения глаза реально устали, а купаться одному не очень-то и интересно.
— А пошли к нам, — вдруг предложила непонятно с чего ставшая общительной Ленка, — я тебя со своей двоюродной сестрой познакомлю. Она к нам из Светлогорска на каникулы приехала.
Ну, как тут можно было отказаться? Девушки же, практически неземные создания, сами, по собственной инициативе, пообщаться приглашают. И кстати, вот тут не слабая такая дилемма в моих знаниях и реальном поведении обнаружилась. С одной стороны, прошлой памятью я помнил про свои контакты с женским полом, знал, что у них точно такие же проблемы с завязыванием первоначальных контактов с противоположным полом, как и у пацанов. С другой стороны, знать-то знал, а вот при одной мысли, чтобы с девочкой первым заговорить, прямо в ступор впадал. М-да, кто бы что про центральную нервную деятельность не говорил, что она всему голова, и все такое, а гормоны то, пожалуй, посильнее будут. Все поведение человека, в конечном итоге, именно они регулируют, а нервная система, как послушный исполнитель, гормональные команды лишь красками положительных и отрицательных эмоций раскрашивает.
Все эти глубокие мысли у меня в голове одним махом промелькнули, пока я, рядом с Шитовой, до трех ее спутниц топал.
— Это Сережа Уваров, наш одноклассник. А это моя двоюродная сестра Наташа. — Наскоро представила нас друг другу Ленка. И единственная незнакомая мне девочка, приподнявшаяся на своем покрывале с опорой на локоть, мне ладошкой приветственно помахала. С остальными-то двумя мадмуазелями я в одном классе учился. Говорил же, поселок у нас небольшой, почти все друг друга знают. Ну, за исключением многочисленных отдыхающих, приезжающих летом поваляться на нашем белоснежном песочке со всего княжества.
— А пошли купаться? — Вдруг объявила Шитова. И меня требовательно за руку в сторону водоема потянула. Ну, я и пошел. Обожаю купаться. Впрочем, об этом я уже, кажется, сообщал.
На удивление никто из валяющихся девчонок на призыв подруги не откликнулся. Как лежали, разморенные на солнышке, так и продолжали валяться тушками. Наташа тоже, чуток поразмышляв, приподнявшись на локтях, разморенной медузой обратно плюхнулась:
— Не-е, идите без меня. Я еще немного позагораю.
Ну, и ладно. Один на один с девочкой даже волнительнее, чем если бы они всей своей шоблой вокруг меня плескаться затеяли. Кстати, на удивление, Ленка очень даже неплохо плавала, еле догнал ее в воде.
А потом мы затеяли совместную возню на мелководье. Типа устала она, и я должен был ее тело в воде поддерживать, а потом она из себя силача изображала, поддерживая уже меня. Вода же, сама держит. Совершенно безобидная возня, да и мы еще дети практически. У Ленки хоть и надет на груди купальник, но это больше чисто в качестве заявки на будущие достижения, нечего ему еще скрывать толком. Ну, и я тоже, мальчик-колокольчик…. Отчего же весь мир для меня вдруг сузился до нашего с Ленкой барахтанья?
— Вредины, — вдруг с досадой негромко пробормотала Шитова, глядя в сторону берега. Вся троица ее подруг топали в нашем направлении, с самым решительным видом рассекая ногами непослушную толщу вод. И да, в тот момент я всецело разделял ее досаду, действительно, вредины, ведь видят же, что не до них нам сейчас!
Накупавшись, и выйдя всей толпой из водоема, мы лопали пирожки, приготовленные, как было заявлено, самолично руками Ленки и Наташи. И еще меня девицы один разик в качестве мужчины поэксплуатировали. Пробка на бутыли с морсом у них очень туго закручена оказалась. Слава богу, справился, продемонстрировал, так сказать, мужскую силу.
Вечером я все же дорисовал обнаруженный мной на пляже конструкт до конца. Первый экспонат в мою будущую коллекцию заклинаний. Как я уже убедился, заклинания выше учебного, девятого уровня тут изрядной ценностью обладают. Просто так им человека с улицы никто учить, точно не будет. Примерно, дела обстоят, как с распространением огнестрельного оружия в моем прошлом мире. В армии нескольким атакующим и оборонительным конструктам самых продвинутых бойцов специально учат, полицейским свой комплект заклинаний положен, ну, и, конечно же, дворяне наборами родовых заклинаний обладают, но каждый род — своими. Так что даже такое, с неизвестным эффектом, — мне все в кассу будет. Потом, подрасту, может, и разберусь, для чего конкретного оно предназначено.
Глава 2
В свой очередной поход в лес я взял с собой небольшой топорик и пару бутербродов с бутылкой чая. Дед заказал вязанку баргузника ему принести. Что такое баргузник? Это кустарник такой, очень колючий, поэтому, несмотря на ожидающуюся днем жаркую погоду, одел толстую кожаную куртку и еще более толстые кожаные рукавицы прихватил. Утром прохладно, даже в такой куртке не запарюсь, а еще задолго до полудня уже точно домой вернусь, одну единственную вязанку нарубить ведь много времени не нужно. Ну, и в качестве основного инструмента добытчика вооружился небольшим, но очень острым топориком на довольно длинной ручке, с нанесенными на его лезвие рунами самозаточки. Очень, кстати, нужные руны, ветки того кустарника по своей твердости железную проволоку напоминают, а длинные иглы — и вовсе едва ли не закаленную сталь. И нет, кустарник этот нужен деду отнюдь не в качестве заменителя колючей проволоки, хотя кое-кто из хозяев в нашем поселке его и в таком качестве тоже использует. Помните, я про заклинания говорил, что они являются у дворян родовой ценностью? Вот, алхимические рецепты — из того же разряда. Собрался мой дед один декокт приготовить. Для повышения общей выносливости организма и устойчивости его ко всяким проклятиям и заклинаниям магии тьмы. В числе прочих, и для меня самого тоже. Так что я, таким образом, на самого себя буду работать. Кстати, меня он этому рецепту еще в прошлом году обучил, только пока у меня система магических каналов окончательно не сформируется, кроме невнятной бурды я из своих алхимических опытов точно ничего не получу.