Арагонская Ост-Индская Компания (СИ)

— Ваше преосвященство, можно бумагу и перо? — попросил я Родриго, и когда он это всё принёс, я разделил бумагу на небольшие кусочки в каждый вписав примерную выручку от договора с венецианцами, с учётом доли конкретного рода. Причём чтобы убить их сразу наповал, написал туда примерный годовой доход, а не месячный.
— Я указал повышение долей каждого из вас, в расчёте на следующий год, — объяснил я, раздав им записки и со вздохом облегчения увидел, как меняются их лица, поднимаются брови и расширяются глаза. Но это было и не удивительно, суммы там были даже не с пятью нулями.
  
— Вот на этом моменте я сломался, ваши преосвященства, Святой отец, — грустно ответил я, поклонившись всем по очереди, — так что перестал задавать лишние вопросы, и начал обсуждать уже только пункты договора поставок и график выплат всем золота.
Латино Орсини прочистив горло, порвал свой клочок бумаги на мелкие части.
— Я не могу тебя винить Иньиго в этом, — он посмотрел на Просперо Колонна, затем на Родриго Борджиа и последним на Пия II, — мне что-то не очень интересно, откуда венецианцы берут свою руду, по мне, так мы покупаем её в Светлейшей.
Родриго согласно с ним кивнул, и тоже порвал свою бумагу, он тоже был удивлён суммой, ведь в повозке я не говорил конкретики, так что он был удивлён так же, как и все остальные в этой комнате.
— Сумма весьма значительная и может пойти на богоугодное дело Крестового похода, — сказал Борджиа, — я, пожалуй, даже пожертвую в казну похода тридцать тысяч дукатов.
Просперо Колонна, не стал отделяться от коллектива, он после подписания мирного договора с Орсини и выплаты им контрибуций, вместе с постройкой гигантского семейного склепа для своих бывших врагов, испытывал постоянный дефицит наличных средств, а тут такое богатство неожиданно свалилось прямо на голову.
— Я тоже пожертвую на это богоугодное дело, — кивнул он и мне ничего не оставалось, как тоже присоединиться к этому вкладу, вместе с кардиналом Латино Орсини, хотя я и так туда уже вложил десять тысяч, зажатых папе скупыми венецианцами.
Когда все кардиналы высказались, слово осталось за папой, если Пий II будет против, все усилия будут напрасными, сделку придётся отменить. И если бы передо мной сидел бы сейчас кардинал Сиены, то я был на сто процентов уверен, что он бы отказался, но с нами был папа Пий II, который уже полностью вкусил вкус власти и денег, на что и был мой расчёт.
Папа недолго задумчиво рассматривал кусочек листа в своей руке, сумма там была самая большая, поскольку ему уходило пятьдесят процентов от всей прибыли и затем спокойно сказал.
— На эти средства можно построить сотни кораблей, нанять десятки тысяч наёмников и выкинуть осман из Европы.
— Всё так Святой отец, — ответил Родриго Борджиа, — турки сами выкопали себе яму.
— Что же, нам останется только их в неё подтолкнуть, — Пий II принял решение и тоже порвал клочок бумаги, посмотрев на меня, — когда нам ждать повышения доходов?
— Уже с начала следующего года, Ваша святость, — облегчённо выдохнув, ответил я, — я всё проконтролирую, вам не стоит переживать ни о чём.
— Медичи точно не будут против, — хмыкнул он, на что я извиняющее развёл руками, и он закончил, — тогда займись всем лично Иньиго, чтобы как можно меньше людей знало об этой сделке.
— Разумеется Святой отец, — поклонился я ему, — но я уже кое-что предпринял, чтобы снизить риски, так что не думаю, что с этими поставками возникнут проблемы.
Погружаться в то, во что не стоило, никто из них не стал, так что я с молчаливого одобрения всех стал обладателем сделки поставок османской руды на свой завод в Остию, осуществляемый через третьи руки венецианцев и более того, прикрытый таким богоугодным делом, как выкуп пленных христиан.
Врать кардиналу Виссариону Никейскому о том, что я немного расширил его просьбу, мне определённо точно будет потом стыдно, но что делать, строящиеся в Генуе корабли сами себя не окупят. А денег мне уже сейчас на все мои текущие проекты нужно было очень много, ещё и война с Миланом так не вовремя началась. Так что, примирив свою совесть тем, что я получу за обман много золота, мы с Родриго расстались с Пием II и кардиналами, направившись обратно в его дворец.
— Я думал уже всё пропало, — признался он мне, когда мы молча ехали обратно, — этот твой ход с записками, был отличной импровизацией.
Я иронично посмотрел на него.
— Лучшая импровизация Родриго, это тщательно продуманный ход, — объяснил я ему свой взгляд, — или ты думаешь я ехал месяц в Сиену, не думая о том, как воспримет моё предложение с венецианцами папа?
— Ну хвала Господу, золото победило все его сомнения, — улыбнулся он, довольно покачав головой, — но ты ставишь меня в неудобное положение Иньиго.
— Чем это? — удивился я.
— Я не знаю, куда тратить все эти деньги! — трагическим голосом ответил он, явно с иронией.
— Мне бы твои проблемы, Родриго, — тяжело вздохнул я, вызвав его смех.
— Едем, отпразднуем сделку, — улыбнулся он, — и не переживай, получив первые деньги, все тут же забудут о своих сомнениях откуда к нам будет поступать руда от венецианцев.
— На то и была надежда мой друг, — хмыкнул я, — и как видишь, я не ошибся.
— Расскажешь мне подробности, — кивнул он и мы, тихо переговариваясь, склонили головы друг к другу.
  
Глава 15
 
12 сентября 1460 A . D ., Сиена, Сиенская республика
— Мой ученик! — Виссарион Никейский встретил меня с широкой улыбкой, и я сразу почувствовал уколы совести, поскольку мне сейчас придётся ему врать.
— Наставник, рад вас видеть, — кисло улыбнулся я, не в силах посмотреть ему прямо в глаза.
— Что случилось? — забеспокоился он, — венецианцы не захотели заняться выкупом пленных христиан?
— Нет учитель, — я наконец собрался и прямо посмотрел на него, — мне стыдно, что я украл у вас идею.
— Это какую же, сын мой? — изумился он.
— Я проникся вашими словами о том, что наши единоверцы страдают в плену у осман и решил тоже вложить в это свои деньги, — ответил я, вызвав у него радостный вскрик.
— Правда Иньиго? Какой ты молодец! — незаслуженно похвалил он меня.
— Да, и вашей идеей прониклись также в Светлейшей, так что мы решили вместе с вами выкупить не тысячу, а десять тысяч наших единоверцев, — кивнул я.
Глаза у старого грека широко раскрылись, он, не веря посмотрел на меня.
— Это правда? Ты ведь меня не обманываешься сейчас, давая ложную надежду? — переспросил он, в волнении опускаясь на стул.
— Разве я могу вас обманывать, учитель, — я посмотрел на него, чувствуя себя последней сволочью.
— Нет, конечно, нет, — закачал он головой, — но как?
— Вот тут у меня будет к вам просьба, организовать их приём в порту Остии, поскольку я договорился с венецианцами, что их из Османской империи будут привозить в Неаполь, а оттуда уже, моими галерами доставлять в Остию. Как вы понимаете, у меня нет времени возиться с дальнейшим их устройством, так что я был бы вам очень признателен, если бы вы взяли это всё на себя. Я обязуюсь доставлять их небольшими партиями два раза в месяц и дать временное убежище на своих складах в Остии, а дальше их судьбой я бы хотел, чтобы занялись вы.
— Конечно Иньиго! — тут же согласился он, — я подниму все свои связи, чтобы бедолаги получали кров над головой и какую-нибудь работу на первое время, чтобы накопить денег для поездки в родные земли.
— Благодарю вас учитель, — склонил я голову, — их перевозка начнётся уже в этом году, я вам позже пришлю график, который постараюсь сделать как можно более стабильным.
  
— Конечно Иньиго, — он быстро закивал и перекрестил меня, — я всем расскажу, какое богоугодное дело делаете вы с венецианцами, хотя насчёт них у меня были большие сомнения. Ты меня удивил.
— Там живут такие же христиане, как и в Риме учитель, — хмуро улыбнулся я, — просто к их сердцам нужно найти правильные слова.