Между семьей (ЛП)

Кевин не ответил, но и не остановился; он зашагал в ту сторону, откуда мы пришли, и я увидела, как у него вздёрнулся нос, когда он проходил мимо меня.
— Лады, — проворчала я, оставив свои мечи расти рядом с биллабонгом в зарослях камыша, и побежала за ним. — Но, если ты убежишь от меня, у тебя будут проблемы с поиском обратной дороги к…
С таким же успехом он мог бы фыркнуть на меня, если бы обратил на меня внимание. Это было неудивительно, поскольку было очевидно, что он уже учуял нужный запах и без промедления последовал за ним до того места, где я вышла на этот участок живой изгороди.
  
Однако он не знал, как вернуться к нормальной изгороди. После нескольких неудачных попыток он остановился и сидел, скуля, как собака, пока я его не догнала.
— Не-а, — сказала я, ухмыляясь. — Обоняние тебе тут не поможет: кажется, нам придётся закрыть это за собой, когда мы будем возвращаться в изгородь. И я ни за что не собираюсь возвращаться позже ко всей этой чёрной фигне, так что нам тоже придётся найти способ вернуться в лабиринт, прежде чем мы вернёмся домой.
Он немного порычал, но так как он не мог вернуться к запаху, который его раздражал, без моей помощи, я была уверена, что он послушается меня, когда придёт время покидать живую изгородь.
И всё же, если я была ему нужна, оказалось, что гораздо быстрее вернуться тем же путём, каким я пришла, с носом ликантропа, который тоже подсказывал мне, когда остановиться. С другой стороны, на этот раз всё было гораздо более нервозно. Не знаю, прятались ли большинство эрлингов, как и мы, до сих пор в своих домах и вышли ли они сражаться только за последние полдня, но мы видели по меньшей мере пять разных групп эрлингов, а также несколько одиноких путешественников — все они проходили мимо нас, почти бесшумно, но всё ещё слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.
— Блин, — с тревогой сказала я Кевину после четвёртой группы. — Интересно, через сколько эрлингов пришлось пройти Зеро, чтобы добраться до Сары? Если рядом с нашим домом их так много, интересно, сколько ещё дальше?
Кевин не ответил и не выказал никаких признаков того, что собирается перекинуться в человека, но я была уверена, что его бег немного ускорился. Очевидно, он тоже чувствовал себя не слишком комфортно, находясь здесь. К счастью, мы пока не видели ничего похожего на то, чему я была свидетелем по пути на поиски Кевина, хотя на обратном пути, когда мы проходили вдоль изгороди, я заметила огромное распростёртое тело.
Близнецы-эрлинги всё ещё патрулировали территорию, я знала, что на самом деле они не могли нас видеть или слышать, но всё равно они были настороже, и когда они быстро скрылись из виду в декоративной каменной нише в живой изгороди напротив, я уже знала, что сейчас произойдёт.
Кевин остановился, зарычал, его шерсть встала дыбом. По дорожке рядом с нами трусцой пробежал маленький стройный волк, прижав нос к земле и навострив уши. Я увидела ухмылку фейри-мужчины; увидела блеск скрытой магии, которая скрывала их запах.
— Так не пойдёт, — пробормотала я. — Он всего лишь ребёнок!
Двое фейри обменялись взглядами, и женщина закатила глаза. С таким же успехом она могла бы повторить слова «Лишь ребёнок!» но в её эмоциях было больше презрения, чем жалости, и чем ближе подходил маленький волчонок, тем более презрительным становилось её выражение.
Два фейри набросились на волка как один, прежде чем я была к этому готова, а Кевин зарычал и прыгнул на ближайшего близнеца. На этот раз я не пыталась подавить свой инстинкт; я вжалась в живую изгородь, надеясь, что это сработает точно так же, как сработало, когда я добралась до логова буньипа.
Тогда-то я и обнаружила, что не могу пробраться сквозь живую изгородь, когда между ними нет мерцания Между, указывающего на проход. Ветки хлестали и кололи меня, заставляя пятиться, и Кевин, который был совсем рядом со мной, упал на землю, запутавшись в конечностях и хвосте, разбрызгивая кровь.
— Ладно, успокойся, — сказала я, положив руку ему на бок, чтобы удержать его на месте. — В любом случае, уже слишком поздно. Чувак мёртв.
Я увидела первый и последний удар, даже когда пыталась протиснуться сквозь живую изгородь; у бедного парнишки не было ни единого шанса. Один из близнецов снёс его голову одним ударом — они даже не остановились, чтобы проверить, мёртв ли он, а просто продолжали шагать по дорожке. Второй близнец отпихнул тело в сторону, и они ещё раз быстро обошли переулок, пока Кевин рычал и, шатаясь, поднимался на ноги, а женщина-фейри резко остановилась, резко повернув голову. Она уставилась на изгородь — смотрела почти прямо на нас, — её брови заострились от сосредоточенности, и это продолжалось слишком долго. Я поймала себя на том, что затаила дыхание. Она действительно могла нас видеть?
К моему облегчению, мгновение спустя она отвела взгляд и зашагала прочь, чтобы догнать своего брата. Они снова прошли взад и вперёд по дорожке, на этот раз медленнее, и я поняла то, чего не замечала раньше.
— Они кого-то ждут, — сказала я, и страх пробрал меня до костей. — Патрулируют то же самое место, где, как они знают, кто-то должен пройти. Кажется, Зеро?
Ответа, конечно, не последовало, да я его и не ожидала. Сейчас Кевин казался ещё более разбитым, чем раньше, несмотря на свои травмы и опасность, в которой он находился, но мне не хотелось пытаться поднять ему настроение, напоминая, что мёртвый парнишка, вероятно, попытался бы убить нас обоих, если бы пытался стать королём. В этом не было никакого смысла, и я не была уверена, что это правда.
В том, что его убили как животное, тоже не было бы никакого смысла.
Кевин пошатывался, его бока тяжело вздымались, когда мы вернулись к тому месту, где я обнаружила, что пробираюсь через изгородь. Я бы, возможно, и не догадалась, что начала оттуда, если бы он не остановился, не сел и слегка не заскулил.
Я тоже остановилась и только тогда заметила слегка потемневшие края листьев и слабое очертания Между на них.
— Мы можем пойти в ту сторону, — с сомнением в голосе сказала я Кевину. — Но не обещаю, что смогу на самом деле доставить нас обратно в дом.
Буньип справился с этим достаточно хорошо, но я была почти уверена, что это сработали инстинкт и голод, и даже если я чаще всего действовала инстинктивно, чем нет, снова смело возвращаться в эту темноту было не тем, чего я действительно хотела.
Кевин, должно быть, согласился, потому что он снова тихонько заскулил, почти взвизгнул, и снова побежал по тропинке. Мы прошли ещё несколько метров, пока я не нашла один из тех участков, которые выглядели так, будто можно было выбраться из живой изгороди, если очень постараться; место, где всё было немного в Между, но не затенено.
Я окликнула Кевина, который, казалось, был полон решимости бежать впереди, и на пробу просунула руку сквозь ветви. Это получилось легко — и, к моему облегчению, вернулось целым, что означало, что снаружи не было фейри-близнецов, которые просто ждали, чтобы отрезать конечности, — и когда я втащила её обратно, слабый след Между на мгновение задержался, серебристый в темноте живой изгороди.
— Вот наше место, — сказала я, кивнув головой в сторону веток.
Кевину не очень понравилось, когда я схватила его за шкирку, но, вероятно, ему бы это понравилось ещё меньше, если бы я оставила его здесь, поэтому я не позволила его обиженному рычанию слишком сильно меня потревожить.
На этот раз, вместо того чтобы получать удары и царапины, когда мы продирались сквозь живую изгородь, мы ощутили на своих лицах нежнейшее прикосновение листьев, которые уже не были совсем твёрдыми, но и не были совсем бестелесными. Однако нахождение по ту сторону изгороди принесло с собой опасное ощущение открытости и опасности, и Кевин, должно быть, почувствовал то же самое, потому что его морда опустилась, шерсть встала дыбом, и он подозрительно оглядел переулок, на котором мы оказались.
  
— Не парься, — сказала я, как мне казалось, бодрым голосом, но получилось слишком громко. — Я знаю дорогу отсюда.