Бархат. Соблазн, и ничего кроме (СИ)

– Это очень дорогое шампанское, – объяснила я.
– Серьёзно?
– Угу?
– Тогда тебе придется остаться здесь и охранять его, чтобы с ним что-нибудь не случилось.
– Не поняла.
– Весёлой ночи, Аня.
Он развернулся и пошел к дому, расположившемуся за высоким забором.
С тяжёлым сердцем я сделала выбор. Аккуратненько приземлив бутылку на бордюр, печально вздохнула, взглянула на неё в последний раз и поплелась за шефом.
  
Алекс стоял у двери, встроенной в раздвижные ворота, и внимательно смотрел на меня.
– Хочешь войти? – уточнил он.
– Хотелось бы, – буркнула я, обхватив себя за плечи и зябко поежившись. Было холодно и немного не по себе. Кажется, я трезвела.
– Замерзла?
– Нет. Просто очень люблю себя! – огрызнулась я.
Поведение шефа ужасно раздражало. Для чего все это? Не хочешь впускать меня? Тогда зачем привез?!
– Ты нарушила правила, – словно в ответ на мои вопросы отозвался он. – Хотел оставить тебя на улице, но…
– Но пожалел?
– Именно так. Ты – как слепой котенок, тыкающийся всюду своим маленьким носом в поисках более комфортного существования.
– А ты у нас кошатник, – зло ухмыльнулась я.
– Напротив. Ненавижу их. Всюду оставляют шерсть и много гадят, при этом пользы от них никакой.
Мы помолчали с минуту. Я уже решилась уйти, а перед этим плюнуть начальству прямо на начищенные до зеркального блеска ботинки, как вдруг услышала его приглушённое:
– Хорошо. Входи, Аня. Утром поговорим.
«Аня! – повторила я про себя. – Только что была чуть ли не паразитом на его теле, а теперь Аня!» Изнутри меня разрывало от обиды и задетой гордости. Но на улице было всё холоднее, шампанское на дороге больше не прельщало, да и дороги я совсем не знала. Оставалось дождаться утра. Тогда я проснусь с новыми силами и выскажу гаду все свои претензии!
* * *
Не помню, как дошла до кровати, как помылась и переоделась, но проснулась я в мужской футболке на шёлковых простынях. И всё бы ничего, только голова гудела, во рту пересохло, да и комната была мне совершенно не знакома.
Проморгавшись, недовольно поелозив и наконец усевшись в постели, начала вспоминать, где я и кто. Вспоминала-вспоминала, а потом резко захотела забыть, и побыстрее…
И только во мне проснулось раскаяние, как дверь в спальню приоткрылась.
– Проснулась? – спросил Алекс, стаскивая футболку и оставаясь в спортивных штанах. И направился через всю комнату, видимо, в ванную. – Аспирин на тумбочке. Приходи в себя, я скоро буду.
Я послушно взяла таблетку, запила её стаканом воды, найденным там же, и улеглась в кровать, ждать волшебного эффекта. И дождалась. Но не волшебства.
Рядом со мной на матрас приземлилось что-то лёгкое. Приоткрыв один глаз, я с интересом посмотрела на чёрную кожаную мухобойку. Сто лет таких не видела, разве что в детстве, у бабушки дома. Только та была зелёной и пластмассовой.
– Как голова? – спросил Алекс, привлекая моё внимание к себе.
Он стоял абсолютно обнажённый, мелкие капли воды стекали по его спортивному телу, руки были сжаты в кулаки, член напряжённо подрагивал и наливался силой.
– Лучше, – прохрипела я, тут же позабыв про все свои сомнения, тревоги и вопросы. – Спасибо.
– А вот благодарить меня не стоит, – как-то совсем недоброжелательно улыбнулся шеф. Потянувшись за мухобойкой, он взял её за рукоять и мягко шлепнул хлыстиком по открытой ладони. – Знаешь, что это?
Я кивнула.
Он удивлённо вскинул брови.
– То есть ты не так наивна и чиста, как думает твоя подружка.
Не сразу уловив смысл сказанного, я заворожённо смотрела на кожаный предмет в его руках и улыбалась, вспомнив вдруг бабушкины пироги, запах выпечки, всегда витавший в её доме, и чувство уюта… Очнувшись же, нахмурилась и спросила, уже подозревая в душе самое нехорошее:
– Что за подруга? О чем ты говоришь?
Он не отвечал, разглядывая меня из-под полуприкрытых век и думая о чём-то своём.
– Зачем тебе мухобойка? – задала я новый вопрос.
Его брови снова скользнули вверх, руки замерли, а губы скривила недоверчивая усмешка:
– Как ты назвала стек?
Настала моя очередь молчать. Что такое стек я не знала, но женская логика услужливо подсказывала, что нужен он не для битья мух.
– Аня, – позвал меня Алекс. – Я ведь озвучивал тебе правила?
Мне вдруг стало нехорошо, и виной тому был отнюдь не выпитый накануне алкоголь.
– Ты ослушалась, и при этом решила просить моей помощи.
– Я не просила!
– Ты позвонила и фактически сообщила, что тебя везут в закрытый клуб, где часто обретаются любители секса погорячее.
– Хорошо, допустим, я надеялась, что ты приедешь.
– И я приехал. Забрал тебя, привёз в свой дом, пустил в свою постель.
– Мне что теперь, руки тебе целовать?
Он ухмыльнулся:
– Я не думал прощать тебя, хотел оставить на улице, как твой бывший. И пришлось бы Арсу вновь обеспечивать не только свою любовницу, но и её дорогую подругу.
У меня на затылке зашевелились волосы. Если я всё верно поняла, то Арс – это Арсений Николаевич Питаев, папик Дашки!
Вскочив с постели, я на миг поморщилась от тупой боли в голове, но тут же взяла себя в руки и уточнила:
– Где мои вещи?
– Не-а… – Алекс покачал головой, снова ударив хлыстом по ладони, и сообщил: – Сегодня мы едем знакомиться с семьей. И ты сыграешь там роль моей девушки. Я пересилил гордыню и наплевал на свои принципы, а ты окажешь услугу мне. И никак иначе. Но сначала последует наказание.
– Нет. – Я покосилась на кожаную вещицу. – Мне очень не нравится ход твоих мыслей. И я уже давно не ребёнок, чтобы терпеть наказания.
– Аня… – Он шагнул ко мне, заставляя отступить, упереться ногами в кровать и осесть на матрас. – Сказанное мною – не вопрос, не просьба и не пожелание. Ночью, забрав тебя из ресторана, я решил, что нам пора расставаться. Но потом передумал. Меня тянет к тебе. И я уверен, что это взаимно. Мы не случайно встретились, ты попала в мою фирму по протекции; собственно, как и в мою постель. И я обещаю всё рассказать… позже. У родителей в доме. После ужина.
– И про хренотень, о которой говорил твой дружок? – уточнила я, больше полагаясь на удачу. – Вы что же, спорили на меня?
Алекс покачал головой:
– Нет. Но заинтересовался Серега тобой не случайно.
– Расскажи сейчас! – потребовала я.
– Сними одежду, – парировал он. – И ляг на кровать.
– Иначе что? Сделаешь всё сам? Против моей воли?!
– Нет, конечно. Отдам тебе одежду и отпущу на все четыре стороны. Ведь получится, что ты совершенно не умеешь слушать, отвечать за свои поступки и делать правильные выводы из услышанного.
Я резко поднялась. Хотелось крикнуть: «Я ухожу!», хотелось зарядить ему пощёчину, хотелось наброситься с кулаками и громкими обвинениями во всех смертных грехах… Но так же сильно хотелось прижаться к нему, почувствовать его горячую кожу на своей, ощутить наполненность внутри, там, где уже было влажно и жарко…
Ещё не осознав до конца, что делаю, подняла руки и стянула с себя его футболку, оставшись в одних трусиках.
– Их тоже. – Голос Алекса стал ниже.
Быстро, словно боясь передумать, сняла последнюю оставшуюся между нами преграду и снова бросила взгляд на стек. Тот ожил в руках шефа: хлыстик сорвался с ладони вниз, чтобы мгновением позже коснуться моего бедра и пройтись вверх, до уровня лопаток. Как ни пугала ситуация, она же, к моему удивлению, жутко возбуждала. Особенно когда холодная кожа скользнула по груди к соску, пройдясь вокруг, а затем слегка шлёпнув по нему.
Шлепок был совершенно безболезненным, но от неожиданности я ахнула, а Алекс, ухмыльнувшись, подался вперед, припадая губами к моей шее, опаляя её долгожданными поцелуями, прокладывая влажную дорожку ниже…
  
Стек тоже спускался. Я чувствовала, как он проходится по животу, рождая мурашки и ожидание чего-то недозволенного, запретного. Губы Алекса достигли того самого соска, что получил шлепок, и нежно его поцеловали, чтоб в следующий миг сжать зубами, рождая одновременно и сладкую боль, и эйфорию.