Покров для архиепископа

— Супериста подготовил для вас комнату, которая будет служить вам оффициумом — там вы с саксонским братом сможете проводить допросы и расследования, — сообщил тессерарий. Он провел ее по коридору в комнату рядом с той, которую занимал военный комендант папского дворца. Фидельма обратила внимание, что комната обставлена скромно, но удобно. Эадульф уже был там и поднялся со стула, когда они вошли. Он выглядел отдохнувшим.
— Я предупредил братьев, они готовы к тому, что их вызовут на допрос, — сказал он, как только Фидельма села на один из деревянных стульев.
— Прекрасно. Лициний будет диспенсатором, то есть будет приводить их к нам, когда потребуется.
Молодой тессерарий чинно кивнул.
— Слушаюсь, сестра.
Эадульф почесал кончик носа. Он раздобыл стилус и несколько глиняных табличек для письма и разложил их на столике.
— Я буду записывать, как полагается, — сказал он. — Но, если честно, Фидельма, я вижу в этом не очень много толку. Я считаю, что…
Фидельма остановила его поднятой рукой:
— Я знаю. Что брат Ронан Рагаллах убийца. Хорошо, Эадульф, тогда просто имей снисхождение к моему любопытству, и нам станет значительно легче работать.
Эадульф сжал зубы и ничего не ответил.
Фидельме было грустно. Ей бы хотелось, чтобы Эадульф не столь упорствовал в своем мнении, потому что она знала и ценила его внимательный ум и проницательность в оценке людей. Но уступить ему и пойти наперекор своему чутью она тоже не могла, потому что была совершенно уверена, что самая главная загадка еще впереди.
— Давайте начнем с брата Инэ, личного слуги покойного, — решила она.
Эадульф посмотрел на Лициния.
— Приведите брата Инэ. Я попросил всех, кто нам может понадобиться, ждать в большом зале. Наверное, он сейчас там.
Тессерарий поклонился и вышел.
Эадульф снова взглянул на Фидельму и криво улыбнулся.
— Такое ощущение, что наш друг патриций не в восторге от нашего расследования.
— Наверное, он предпочел бы сражаться в армии древних императоров Рима, а не служить сторожем и телохранителем у монахов, — серьезно ответила Фидельма. — Он говорит о своем патрицианском происхождении с той горячностью и самонадеянностью, какая может быть только в юности. Но время на его стороне: он еще успеет возмужать и успокоиться.
Казалось, Лициний только что ушел, как вдруг дверь снова открылась.
Вошел невысокий худой человек с тонкими чертами лица. На вид Фидельма дала бы ему лет сорок. За ним шел тессерарий.
— Брат Инэ, — объявил он, почти втолкнув монаха в комнату и закрыв за ним дверь.
— Проходите, брат Инэ. — Эадульф указал на стул. — Это сестра Фидельма из Кильдара, так же, как и я, уполномоченная епископом Геласием расследовать причину смерти Вигхарда.
Монах посмотрел на Фидельму серьезными темными глазами, выражение его меланхоличного лица не изменилось.
— Deus vobiscum!  [4]— пробормотал он, садясь.
— Брат Инэ, — Фидельма понимала, как важно, чтобы монах все понял правильно, — вы сознаете, что мы расследуем убийство Вигхарда по поручению папского двора?
Брат Инэ кивнул, дернув головой.
— Вы были личным слугой Вигхарда?
— Requiescat in расе!  [5]— благочестиво произнес брат Инэ и преклонил колени. — Да, я служил покойному архиепископу. На самом деле, я скорее был его наперсником.
— Вы из Кента?
Эадульф откинулся на спинку стула, решив предоставить все расспросы Фидельме.
— Да, — на скорбном лице словно бы промелькнула гордость. Но только на мгновение. — Мой отец был керлом в доме короля Эадбальда, а брат сейчас при дворе Эорсенберта, нынешнего короля.
— Слугой, — пояснил Эадульф на случай, если Фидельминого знания саксонского языка не хватило. — Керл — это человек, прислуживающий в доме.
— Как давно вы служите Христу? — Фидельма снова обратилась к брату Инэ.
— Отец отдал меня в Кентерберийскую обитель, когда архиепископом был Гонорий. Мне было тогда десять лет, и меня воспитали в служении Господу.
 
Фидельма была наслышана о странном обычае саксов отдавать детей в услужение в монастыри.
— А как долго вы были в услужении у Вигхарда?
— Двадцать лет. Я стал его слугой, когда его назначили секретарем при епископе Итамаре Рочестерском.
— Итамар — это первый кентский священник, которому довелось стать епископом, через пятьдесят лет после того, как Августин принес в Кент христианство, — объяснил Эадульф.
Фидельма промолчала, а брат Инэ кивнул в подтверждение.
— Это было в тот же год, когда пикты напали на северное побережье и погибла вся семья Вигхарда. Когда покойный архиепископ был еще скромным священником, у него была жена и двое детей. После их гибели он целиком посвятил себя делу церкви и десять лет служил Итамару. Когда умер Гонорий, и Деусдедит стал первым саксонским архиепископом Кентербери, он выбрал Вигхарда секретарем, и мы переехали из Рочестера в Кентербери. И с тех пор я не покидал Вигхарда.
— Стало быть, вы знали его очень долго.
Инэ кивнул.
— Вы помните, чтобы у Вигхарда были какие-либо враги?
Инэ нахмурился, украдкой покосился на Эадульфа и снова опустил глаза. Казалось, он ищет подобающие слова.
— Вигхард был сторонником римской веры, и соответственно, к нему были враждебно настроены…
Он не закончил, и Фидельма устало улыбнулась.
— Вы собирались сказать — те, кто придерживается устава Колума Килле, как, например, я?
Брат Инэ беспомощно пожал плечами.
— Других врагов у него не было? — настаивала Фидельма.
Угрюмый монах поднял на нее темные глаза и снова пожал плечами.
— Таких, кто мог бы пойти на убийство, — нет.
Фидельма словно не заметила намека.
— Поговорим о том, что было в ночь убийства. Брат Инэ, вы, как личный слуга Вигхарда, помогали ли ему обычно в приготовлениях ко сну?
— Да.
— Но не той ночью?
Брат Инэ нахмурился, на лице отразилось тень подозрения.
— Откуда… — начал он.
Фидельма нетерпеливым жестом остановила его.
— Спальня была не приготовлена, покрывала не сняты. Элементарная дедукция. Скажите мне, когда вы в последний раз видели Вигхарда живым?
Брат Инэ откинулся на спинку стула и задумался.
— Я пошел в покои Вигхарда за два часа до полунощного Ангелуса.
— А где находится ваша комната?
— Рядом с комнатой брата Эадульфа, которая расположена точно напротив комнат архиепископа.
То же самое сказал и Эадульф, но лишний раз спросить не повредит.
— Значит, вам достаточно было пересечь коридор, чтобы попасть к Вигхарду?
— Да.
— Продолжайте. — Фидельма откинулась на спинку стула и внимательно смотрела на монаха.
Брат Инэ снова задумался.
— Да, я пошел в комнаты Вигхарда, как и всегда в это время. Как вы уже сами поняли, в мои обязанности входило приготовить опочивальню и позаботиться о том, чтобы у Вигхарда было все, что он пожелает для сна.
— За два часа до Ангелуса — это рановато, не так ли? Вигхард всегда ложился так рано?
— Здешний климат был тяжел для него, и архиепископ вставал до рассвета, чтобы работать, пока еще прохладно. Так что с тех пор, как он сюда прибыл, у него появилась привычка рано вставать и рано ложиться.
Фидельма глянула на Эадульфа, ожидая от него подтверждения как от секретаря Вигхарда, и тот кивнул.
— Стало быть, вы пошли приготовить его ложе? — подсказала Фидельма.
— Казалось, что архиепископ был… — Инэ снова задумался, подбирая подходящее слово, — чем-то обеспокоен. Он сказал мне, что в этот вечер не нуждается в моих услугах.
— Он как-нибудь объяснил это?
— Нет, разве что… — Инэ замялся, моргая, словно вглядывался в какое-то смутное воспоминание. — Он сказал, что у него еще есть дела и нужно с кем-то встретиться. И что он сам расстелет постель, когда будет нужно.
Фидельма вопросительно подняла на него взгляд.