Покров для архиепископа

— Ваши предположения разумны, но это лишь предположения, — заметила она.
— Рим заинтересован в том, чтобы пресечь их еще на этой стадии. Слишком много уже было братоубийственных войн между христианами. Нам нужны союзники в христианском мире, особенно теперь, когда в Средиземном море разбойничают последователи Магомета, расхищают наши порты и грабят торговые суда.
— Я слушаю и понимаю вас, Геласий, — произнесла она, заметив, что он смотрит на нее выжидательно.
— Хорошо. Так вот: чтобы унять враждебные настроения, которые неизбежно возникнут, нет ничего лучше, чем доверить расследование этого дела вам, сестра Фидельма, как законнику из Ирландии, и брату Эадульфу, сведущему в саксонском праве, тем более что оба вы заслужили добрую славу после собора в Витби. Если вы оба придете к согласию относительно виновного, кто сможет обвинить кого-либо из вас в пристрастности? Если же мы, в Риме, будем принимать решение о виновности или невиновности, легко будет возразить, что для нас слишком выгодно перекладывать вину на тех, кто с нами несогласен.
Фидельма оценила хитроумие Геласия. У него острый, расчетливый ум политика, а не священника.
— Этот Ронан Рагаллах — он сознался, что убил Вигхарда?
— Нет, — признался Геласий. — Но свидетельства против него не оставляют сомнений.
— То есть для того, чтобы избежать вероятного конфликта, вам нужна возможность объявить, что это преступление было раскрыто единодушным решением Эадульфа из Кентербери и Фидельмы из Кильдара?
— Вы совершенно верно поняли.
Фидельма взглянула на Эадульфа, тот слабо улыбнулся ей.
— Ты согласен на это, Эадульф?
— Я был свидетелем тому, как ты расследовала убийство настоятельницы Этайн. Я согласен помогать тебе, насколько это возможно, в расследовании смерти Вигхарда, чтобы не допустить пролития крови в наших землях.
— Вы согласны выполнить это задание, Фидельма из Кильдара?
Фидельма снова пристально посмотрела на него, вглядываясь в заостренные черты его ястребиного лица, и опять в темных глазах епископа была тревога. Она в задумчивости кусала губу, пытаясь понять, чем вызвана эта тревога — только ли боязнью вооруженной стычки на северо-западе или чем-то еще? Но не находила ответа. И ответила, склонив голову:
— Хорошо. Но есть условия.
— Условия? — Марин подозрительно нахмурился, услышав это слово.
— Какие же? — осведомился Геласий.
— Довольно простые. Первое вы уже одобрили — это то, что брат Эадульф является моим равноправным партнером и решение должно быть нашим общим. Второе условие: в процессе следствия наши полномочия не ограничены. Мы должны иметь возможность допрашивать всех, кого нам нужно допросить, и идти туда, куда нам необходимо попасть. Даже если потребуется допросить самого Пресвятого Отца. У нас не должно быть никаких ограничений в действиях.
На точеных чертах Геласия появилась улыбка.
— А известно ли вам, что в Риме территории, окружающие Святейший папский престол, закрыты для посещения чужеземными клириками?
— Именно поэтому я и оговариваю условия, Геласий, — ответила Фидельма. — Если я веду следствие по этому делу и путь моего расследования ведет меня в то или иное место, я должна иметь разрешение попасть туда.
— Вы думаете, это необходимо? Ведь убийца уже найден. Все, что от вас требуется, — это подтвердить его виновность, — прервал Марин.
— Но ваш обвиняемый отрицает свою вину, — заметила Фидельма. — Согласно закону Ирландии, любой человек, будь то женщина или мужчина, считается невиновным до тех пор, пока не предъявлены неопровержимые свидетельства его вины, не оставляющие никаких сомнений. Также и я буду исходить из того, что Ронан Рагаллах невиновен, пока не обнаружу доказательств обратного. Если вы хотите, чтобы я просто подтвердила, что он виновен, то я не смогу провести это расследование.
Геласий был смущен и горестно переглянулся с Марином. Супериста дворцовой стражи недовольно хмурил брови.
— Фидельма, вы получите все полномочия, которые вам потребуются, — через несколько секунд наконец согласился Геласий. — Вы и брат Эадульф можете осуществлять следствие так, как сочтете нужным. Я позабочусь о том, чтобы претор чужеземцев был поставлен в известность. Однако не забывайте, что вы уполномочены только допрашивать, но не можете сами приводить закон в исполнение. Отправление правосудия находится в ведении города и претора чужеземцев. Марин обратится туда, а я позабочусь, чтобы претор подписал все необходимые документы.
 
— Хорошо, — согласилась Фидельма.
— Когда бы вы хотели приступить?
Фидельма резко поднялась.
— Лучше всего прямо сейчас.
Все тоже встали, несколько неохотно.
— С чего вы начнете? — угрюмо поинтересовался Марин. — Наверное, вы бы хотели поговорить с этим Ронаном Рагаллахом?
— Мы будем действовать постепенно, — ответила Фидельма, переглянувшись с Эадульфом. — Сперва мы хотели бы отправиться в domus hospitaleи взглянуть на комнату Вигхарда. Врач уже осмотрел тело?
Ответил Геласий:
— Да, это сделал лекарь Его Святейшества, Корнелий Александрийский.
— Тогда с ним мы и поговорим в первую очередь.
Она сделала несколько шагов к двери, вдруг остановилась и обернулась к Геласию:
— Позволите уйти, господин епископ?
Геласию показалось, что в этом была насмешка, однако он неуверенно махнул рукой, давая знак, что разрешает. И когда Эадульф склонился над рукой смущенного епископа, скользя губами по драгоценному перстню, Фидельма была уже у двери.
— Пойдем, Эадульф, — мягко поторопила его она, — у нас впереди много работы.
Подошел Марин.
— Я провожу вас в покои Вигхарда, — предложил он.
— Спасибо, в этом нет необходимости, Эадульф сопроводит меня. Однако я была бы вам очень признательна, если бы вы возможно скорее обеспечили нам необходимые полномочия, а также до полуденной молитвы снабдили нас письменным разрешением претора чужеземцев.
За дверью она заметила того самого молодого тессерария, что провожал ее сюда из гостиницы. Он все это время стоял там и ждал их.
— Кроме того, — она повернулась к Марину, — я буду вам очень признательна, если вы выделите мне в помощь одного из ваших стражников, в знак наших полномочий. Всегда удобнее иметь под рукой зримое их подтверждение. Я думаю, вот этот молодой человек подойдет.
Марин закусил губу, подумал, стоит ли соглашаться, и наконец медленно кивнул.
— Тессерарий!
— К вашим услугам, супериста!
— Вы будете подчиняться приказам сестры Фидельмы и брата Эадульфа до тех пор, пока я не освобожу вас от этой обязанности. Они уполномочены на это мною, епископом Геласием и претором чужеземцев.
Лицо юноши окаменело от удивления.
— Супериста… — запинаясь, переспросил он, чтобы убедиться, что не ослышался.
— Я ясно выразился?
Тессерарий покраснел и сглотнул.
— Слушаюсь, супериста!
— Хорошо. Сестра, письменное разрешение я вам передам, — пообещал Марин. — Если понадоблюсь, я всегда к вашим услугам.
Фидельма вышла, шурша подолом, за нею Эадульф, а за Эадульфом, оторопев, вышел молодой стражник Латеранского дворца.
— Каковы будут приказы, сестра? — спросил тессерарий, когда они вышли во двор. Небо было уже светлое, с бледными тенями зари, птицы проснулись и разноголосыми трелями заглушали шум фонтана посреди двора.
Фидельма приостановилась и оглядела с ног до головы юношу, который совсем недавно так бесцеремонно разбудил ее посреди ночи. При свете дня у него по-прежнему был несколько надменный вид, и в своем пышном облачении, хотя это была обычная униформа дворцовой стражи, он выглядел настоящим патрицием до кончиков ногтей. Фидельма вдруг широко улыбнулась.
— Как ваше имя, тессерарий?
— Фурий Лициний.
— Вы из древнего патрицианского рода, конечно?
— Конечно… ну да, — нахмурился юноша, не заметив иронии в ее голосе.
Она тихонько вздохнула.
— Это хорошо. Мне может понадобиться человек, который хорошо разбирается в традициях и обычаях этого города и Латеранского дворца в частности. Видите ли, нам поручено найти убийцу архиепископа-дезигната Вигхарда.