Купленная жена (СИ)

Я возбудилась от одного его голоса по телефону, что со мной было бы, если бы мы увиделись вживую? Бросилась бы в его объятья и просила бы принять меня обратно? Как собака…
Пытаюсь привести себя в чувство. Вспоминаю, из-за чего я все это затеяла. Говорю:
— Послушай. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Если сделаешь, я вернусь. Для меня это очень важно.
Ратмир молчит, я даже отстраняю телефон от уха и проверяю, не прервался ли вызов, потому что я была готова к словам типа «Ты моя жена, возвращайся сейчас же, что за бред ты несешь!», а он просто молчит. А потом громко спрашивает:
— Скажи мне, из-за чего ты сбежала?
— Я отвечу на все вопросы потом. Ты поможешь мне?
— Ева!
Я вздрагиваю и чуть телефон из рук не роняю от его зова.
Сглатываю и говорю:
— Если ты не поможешь, то нам не о чем разговаривать.
— Для тебя ничего не значила наша с тобой жизнь?
— А для тебя она что-то значила? Ты купил меня. Я не могла поступить иначе.
Я не собиралась с ним откровенничать. Но он меня вынудил. Зачем задаёт эти дурацкие вопросы. Бесполезно все это: до него не достучаться. Уже собираюсь бросить трубку, как слышу:
— Хорошо, что я должен сделать, чтобы ты вернулась?
— Я хочу, чтобы ты закрыл «Красную Лилию», организацию, в которой ты меня купил, — отвечаю без запинки.
Снова молчание. От этого на душе тяжко. Не понимаю: о чем он думает? А вдруг он вообще просто тянет время… чтобы выследить мое местоположение? И за мной уже выехала машина. Сейчас меня погрузят в неё и привезут к Ратмиру. Все начнётся заново…
— Мне пора, — говорю испуганно.
— Это все, что тебе нужно? — спрашивает Ратмир как будто не своим голосом: холодным и злым.
Меня бесит его вопрос. Лишний раз доказывает, насколько мы с ним разные. Он меня не знает. Скучает по моему телу, а не по мне. Кричу:
— Да, для меня это очень важно, ты не представляешь насколько! Если будешь этим заниматься, мой совет: начни со своей подружки Яны.
И бросаю трубку, тяжело дышу. На улице начинается дождь. Блокирую номер, бросаю телефон в первую попавшуюся урну и иду домой.
По дороге захожу в магазин, покупаю торт. Дарина любит пить чай со сладким. А мне нужно извиниться перед подругой. Она права: я ничем не лучше ее. Тоже скучаю по своему покупателю и иногда в голове странные мысли. Но ладно Дарина, она под сердцем носит ребёнка. Конечно, ее тянет к отцу малыша, каким бы чудовищем тот ни был. Но а я? У меня нет оправдания.
Захожу в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж и замираю около двери: она открыта, а я точно ее закрывала. Забегаю в комнату Дарины: ее нет.
Да что же сегодня за день такой? У меня нет сил ни на что. Беспомощно опускаюсь на корточки. Бежать за ней, искать по улицам? Вот дура. Простудится… Ведь дождь.
Поднимаюсь и осматриваясь. Вещи на месте. Но кое-что она все-таки взяла: деньги, свои документы, карту беременности… На столе нахожу ее записку:
Ева, прости и спасибо тебе за то, что ты для меня сделала. Ты сдержала свое обещание, пришла за мной. Не вини себя, дальше уже я сделала неправильный выбор. Хотя неправильный он или нет, я узнаю позже, когда родится наш сын. Я ведь говорила тебе, что у нас будет мальчик? Как и мечтал Тигран.
Пока ты читаешь это письмо, я, скорее всего, уже на пути к нему, еду обратно. Не вини меня и не ругай. Не могу поступить по-другому. Знаю, что ты считаешь его чудовищем, но я его полюбила. Он никогда не относился ко мне плохо. Я думаю, он не откажется от меня после родов, в нем есть восточная кровь, а на Востоке у мужчин принято иметь несколько жен. Я согласна быть второй женой. Я не могу без него. Ужасно скучаю, тянет… Ничего не могу с собой поделать. А самое удивительное, что я этого совсем не понимала, пока ты не увезла меня! Я считала себя пленницей. А в разлуке поняла: я ведь с ним была счастлива! Он моя семья. Первый мой мужчина, который всегда обо мне заботился. И никакой это не Стокгольмский синдром.
 
Знаю, что ты считаешь меня дурой, возможно, так и есть, но любовь и не такое с людьми делает. Ты, Ева, тоже изменилась, хоть и не хочешь это признавать. У тебя благородные цели и планы, только часть тебя давно хочет от всего этого отказаться и просто стать обычной женщиной: жить и любить своего мужа, рожать детей. Тебе повезло еще больше, чем мне, между вами с Ратмиром не стоит третий лишний, и я совсем не понимаю, зачем ты сама придумываешь преграды на пути к своему счастью…
Комкаю листок и бросаю его в стену. Дарина, правда, сошла с ума. Какая вторая жена? Какой Восток? Проблема в том, что у нее совсем нет гордости и чувства собственного достоинства, и я не могу ее в этом винить, нас так воспитывали. Учили: Мужчина – наш господин, мы его должны во всем слушаться… Дарина не смогла от этого избавиться, мне очень жаль подругу.
Пусть едет к нему. Я же не могу привязать ее к кровати и не выпускать. Но если он ее выбросит, конечно же, я помогу ей. Она теперь знает, где меня искать.
Сажусь на кровать и глубоко вздыхаю: что же мне дальше делать? Я осталась совсем одна. И все, что я могу – просто ждать и надеяться, что Ратмир осуществит мою мечту.
Встаю и начинаю ходить по комнате. Глупо. Не надо было ему звонить. Я проявила слабость, когда узнала о смерти следователя. Зачем его впутала?
Я могу все сделать сама. Буду искать нового журналиста, следователя, буду осторожна.
Ложусь спать рано. Конечно, долго не могу заснуть. Думаю: а если все-таки у Ратмира получится закрыть «Красную Лилию», выполню ли я обещание? Вернусь к нему?
  
Глава 35
 
Ратмир 
Просто слушаю Евин голос и не могу поверить в происходящее.
Одновременно чувствую и облегчение (сбежала не с другим), и раздражение (причину побега я так и не понял).
Когда Ева бросает трубку, я смахиваю телефон на пол. Голова неистово раскалывается. Не понимаю, она это сейчас серьезно сказала или просто позвонила поиздеваться?
Серьезно! Не понимаю я эту женщину. Почему меня угораздило выбрать именно ее? Чего Еве не жилось рядом со мной? Да если она хотела закрыть эту организацию, почему не сказала раньше?
И зачем ей вообще ее закрывать?
Спать не смог, всю ночь размышлял, думал, как поступить? Выполнить ее просьбу? Как будто это так просто: закрыть чертову организацию, торгующую девушками. Я сталкивался с ней мельком, и то понял, что это будет не только трудно, но и опасно. А если сказать точно, то почти невозможно.
Но главное не это. Я не уверен, что Ева вернётся, если я сделаю все так, как она и сказала. Я больше ни в чем не уверен.
Но в конце концов, тяга к жене во мне побеждает. У меня появилась только эта соломинка между нами. Хочет закрыть «Красную Лилию», окей, выпотрошу свои запасы денег, и закрою.
Утром мне приходит сообщение с незнакомого номера.
«Извини за вчерашний звонок, я передумала. Не надо тебе лезть в это дело, может быть опасно! Ещё раз прости».Приписка — Ева.
Что с ней творится? Сама не знает, чего хочет. Можно было бы отнести этот номер детективу, который занимается расследованием исчезновения моей жены, да только, видимо, толку не будет.