Лепестки под каблуками (СИ)
— Пользуйся.
Поблагодарив за напиток, я сделала пару глотков. Кофе был без сахара, но зато восхитительно горячий. Жидкость опустилась в желудок, согревая, прогоняя традиционную для меня зимнюю хандру.
Указала на полки, располагавшиеся справа от входа:
— Вот сюда поставишь чай и коктейли для похудения и низкокалорийные продукты, ну там всякие батончики-мюсли, сухофрукты, смеси, шоколад без сахара.
Тёма озадаченно поскреб в затылке.
— Уверена? Я вообще пока такую хрень не заказывал…
— Вот и зря. Помню, меня однажды спас магазин спортивного питания. Очень хотелось не отказывать себе в маленьких радостях и садиться на диету никогда не соблазняло. Тренажерный зал и коктейли для похудения сделали свое дело. Так что советую. Привлечешь еще больше покупателей. Вернее, покупательниц.
— Ну раз такой знаток советует, — насмешливо протянул друг. — Тогда пойду озабочусь.
Он вернулся к ноутбуку, по всей видимости, собираясь дозаказать товар. А я мелкими глотками пила кофе, грела о кружку руки и ходила по магазину. Заглянула в подсобные помещения, оценила явно новую сантехнику в санузле, нашла заднюю дверь, почему-то открытую, но Артем объяснил, что должны подвезти заказ. Потом вернулась в зал, встала у прилавка.
— Очень и очень неплохо. Но работы еще непочатый край. Успеешь до открытия?
— С таким менеджером, которого добыл, успею, — просиял Жук, отрываясь от монитора. — У него талант организатора и ответственность выше крыши.
— Здорово, — улыбнулась я. — Ты главное не скупись на его зарплату, а то переманят.
— Я? Скупиться? — нарочито обиделся Тёма. — Во-первых, плачу ему в два раза больше, чем он на прежнем месте получал, во-вторых, взял его в долю.
— Умный мальчик, — одобрительно похлопала парня по плечу.
— Что есть, то есть, — рассмеялся он. Спросил, неожиданно посерьезнев:
— А ты была хорошей девочкой? Сдержала свое обещание? Написала Лексу?
Я отвернулась. Хорошее настроение мгновенно умерло.
— Нет, — ответила ровным голосом.
— Марин, едрит-мадрит! — В сердцах выругался Жук. — Вам надо поговорить. Если Лекс узнает, что ты сожалеешь и страдаешь…
— Ох, все! Не начинай.
Махнув рукой, я оставила кружку с недопитым кофе и отошла от этого энтузиаста подальше, занялась тем, что двигала и выравнивала специальные держатели-контейнеры, которые были впопыхах кое-как брошены на полки у левой стены.
Артем мало знал о ситуации. Говорила ему лишь о том, что причина разрыва во мне, я же стала и его инициатором, не распространяясь, не поясняя, с чего это вдруг. Точка зрения Романова Жуку вовсе была неизвестна, тот резко и зло обрывал все разговоры обо мне, не позволял ни слова произнести о том, что происходит в моей жизни. И понимала почему. Лексу все еще было больно…
А как больно мне… Впрочем, все заслуженно.
Тёма считал, что мне стоит все объяснить Романову, написать ему сообщение, раз уж звонить тяжело. В последний наш разговор опрометчиво пообещала сделать это, но слово не сдержала.
Боже, если бы Жуков только знал, как по сотни раз на дню смотрела в телефоне на номер Лекса, думая, что написать, душила слезы, а потом все бросала, проклинала и шла или работать, или гулять, или бегать, или убираться, или в магазин (в них особенно ненавидела ходить, те что у дома вообще клоаку напоминали)… Если бы он знал, что понятия не имею, как объяснить человеку, которого любишь, что в тот день ошиблась… Что вообще всегда ошибалась.
По-моему мнению, это вообще невозможно.
Какие слова подобрать для того, от кого потребовала немедленно избавиться от чувств, от кого ушла без оглядки, с кем все жестко оборвала ради нелюбимого, чужого, но богатого?
Никакие.
Как поверить девушке, которая всегда действовала ради своей выгоды, лгала и притворялась ради роскоши, продавалась за деньги?
Никак.
Где гарантия, что Лекс не станет думать: так, у нее не получилось с этим, но остался запасной аэродром — это я, и сколько времени пройдет до момента, когда она снова отправится в полет?
Нет такой гарантии.
Поэтому все останется так, как есть. Я не вернусь в жизнь Лекса, отпустила его. И рано или поздно он забудет, начнет заново с какой-то другой девушкой. Да, это смертельно ранит меня, сожаление и слезы станут причиной еще не одной бессонной ночи, но пусть.
Он правильно тогда сказал: нормально и логично желать любимому человеку счастья, даже если оно и не с тобой. Идеальный мужчина. Только идеальный и сильный способен отпустить того, кого любит безумно, понять его до конца. А вот прощение… Наверное, ему должно предшествовать искупление.
Установившуюся тишину нарушил стук задней двери. Кто-то вошел со двора и зашагал к нам в зал.
— О! Это мой незаменимый менеджер и партнер, — шутливо объявил Артем.
— Он самый, — буркнул знакомый голос. Я застыла, а сердце будто прыгнуло в горло.
Не может быть…
— Так, тут баннеры. Вот здесь — указатели. А вот в этой коробке — каталоги.
— Отлично. Сюда неси… Осторожно опускай… Смотри, кого я позвал в гости.
Не чувствуя своего тела, я медленно обернулась и наконец увидела пришедшего.
Лекс изменился. Другая прическа (коротко стриженные, почти под ноль виски и красиво причесанные волны густых волос на макушке), другая одежда (черное, классического кроя длинное пальто, черные слаксы и серый джемпер), другой взгляд (пристальный, ледяной, мрачный).
Я вдруг почувствовала себя дурнушкой. Кажется, впервые за всю свою жизнь. Давно забросила укладку, просто собирая волосы в низкий хвост, сегодня выбрала неформальную обувь, простые голубые скинни и красный свитшот с идиотским буквенным принтом, забила на макияж. Артему плевать, как выгляжу, мы же просто друзья.
— Привет, — выдавила севшим голосом и, робко улыбнувшись, отвернулась к полкам.
Лекс же промолчал.
Похолодевшие руки дрожали, а сердце колотилось. Кусая губу, обдумывала, как выйти из положения. Вот ведь чертов Жук! Вот же удружил, гаденыш! Припомню ему еще.
Но как же мучительно больно видеть Лекса и лишиться возможности коснуться его, прогнать холод из серых красивых глаз, заставить улыбнуться той самой светлой улыбкой, от которой всегда сладко сжималось что-то внутри.
Невозможно больно. Невыносимо. До истерики.
Глубоко вздохнув, я развернулась и, глядя исключительно на Артема (сверля его красноречивым взглядом), деловито произнесла:
— В общем, мне уже пора. Не буду вам мешать.
И направилась к стулу со своими вещами. Как назло, рядом застыл Романов, но успешно избегала смотреть ему в лицо.
— А ты и не мешаешь. Лекс так вообще на сегодня свободен, — ухмыльнулся белобрысый сводник за прилавком.
Подхватила куртку и начала одеваться, повернувшись к друзьям спиной, вздрогнула, когда кто-то (Лекс, кто же еще!) помог мне влезть в другой рукав.
— Романов, отвези девушку, не будь уродом, — насмешливо попросил Жук. — Ты видел, какое там светопреставление? А у нее и сумка тяжелая, кстати.
— Да не надо. Я справлюсь, — пробормотала, наклоняясь за шоппером с книгами. Но не успела: сумку за ручки уже поднял Лекс.
— Отвезу, конечно, — услышала рядом его спокойный голос, стиснула челюсти.
Все хорошо. Небольшая поездка. Чего я трушу? Мы даже не обязаны разговаривать друг с другом. А так хоть немного побуду с ним вместе. Воображу, что он кумир, а я — его скромная фанатка, отлично умеющая скрывать свое помешательство и влюбленность.
— Окей, — улыбнулся Артем, подмигнул мне. Паршивец. — Пока, ребят! Пишите письма, шлите деньги.
Лекс с моим шоппером направился к задней двери, я — следом за ним.
Все-таки такой деловой стиль ему не очень идет, будто прячет то мальчишеское озорство и легкость, которые всегда ощущала в нем, добавляет лет и опыта, какой-то громоздкости. Интересно, почему он решил так измениться? Очень надеюсь, что это не из-за меня.
Романов распахнул дверь, по-джентльменски пропуская меня вперед. Шагнула во двор, в рыхлый и сырой слой снега, прикрывший гравий, уперлась взглядом в серую Skoda Fabia.