Никогда не называй это любовью

С тех пор как Чемберлен совершенно перестал заниматься ирландским вопросом, Вилли пребывал в весьма печальном положении. Он отказался голосовать за гомруль и продолжал отказываться сотрудничать со своей партией. Он стал абсолютно непопулярен, и усиливающийся вокруг его имени скандал окончательно вывел его из себя.
Для Кэтрин наступил один из тех редких моментов, когда ей действительно стало жаль его, и она попыталась успокоить мужа, написав следующее:
  
 Полагаю, тебя разозлила эта статейка, состряпанная Хили и компанией. Чарлз заметил, что лучше спокойно отнестись к этому, нежели мстить за подобную глупость, ибо это равносильно уличной драке с каким-нибудь трубочистом. А я советую тебе держаться за свое место, поскольку уверена, что если ты предпримешь какие-нибудь недальновидные меры, то тебе придется злиться из-за куда более серьезных вещей. И еще я уверена в том, что на этом отнюдь не кончается демонстрация их презрения по отношению к твоему успеху в Голуэе. 
Урезонило Вилли это объяснение или нет – как знать, но хуже всего стало то, что он вскоре приехал в Элшем.
Джералд, будучи дома на рождественских каникулах, отправился с отцом на турнир по боксу, в котором участвовал знаменитый Джем Мейс.
В течение всего следующего дня мальчик вел себя чрезвычайно тихо, и чувствовалось, что он чем-то подавлен. Кэтрин поинтересовалась у сына, не заболел ли он.
– Нет, мама, я отлично себя чувствую.
– В таком случае что тебя беспокоит, милый? Ты ходишь такой хмурый.
Лицо мальчика залила краска, и он выпалил:
– Мама, правда ли то, о чем прочитал мне папа в газете? Он спрашивал меня, было ли это, но я ответил «нет», потому что не должен был ничего говорить насчет этого. Но ведь это – правда?
И снова Кэтрин почувствовала, как мороз пробежал по коже.
– Как я могу ответить на твой вопрос, если ты не сказал мне, о чем идет речь?
Мальчик уставился на кончики своих сапог.
– В газете написано, что в этом доме постоянно бывает мистер Парнелл.
– И ты ответил «нет»? – нежно спросила Кэтрин.
– Мне пришлось так ответить! Ну как я мог позволить, чтобы папа об этом узнал?
Сейчас на нее глядели голубые глаза, полные страдания; они умоляли ее тоже отрицать очевидный факт. Она едва смогла вынести взгляд сына.
– Насколько тебе известно, правда то, что мистер Парнелл часто приезжает сюда поработать и отдохнуть. Я сама глубоко заинтересована в его работе и считаю это делом очень важным, поэтому почти не обращаю внимания на всякие глупые сплетни, распускаемые не менее глупыми людьми. Но если это ранит и беспокоит тебя, то я обещаю тебе, что мистер Парнелл договорится о другом месте для своей работы. Так что, как видишь, хотя папа по-своему и прав, но и ты прав не меньше его. Поэтому тебе не следует так расстраиваться.
Казалось, Джералда удовлетворили слова матери, но – она была уверена – лишь отчасти. Его разговор с отцом (а не был ли он затеян намеренно, чтобы настроить сына против нее?) оказал серьезное влияние на незрелое сознание мальчика.
То, что Вилли пребывает в оскорбленных чувствах, а Чарлз нездоров, занимало ее мысли постоянно. Ей придется подыскать в Лондоне подходящий дом для Чарлза, причем недалеко от здания парламента. Она поселит его там с домоправительницей и станет часто навещать. Это было лучшее, что можно придумать, ибо ситуация становилась невыносимой для всех. Даже тетушка Бен отметила это, так как мистер Мередит по недосмотру (а может быть, тоже поддавшись слухам?) прочитал старой даме статью из «Пэлл-Мэлл газетт», и она произнесла уклончивые, но прозорливые слова по поводу границы, разделяющей любовь и потворство своим желаниям.
Кэтрин отыскала дом в районе Риджентс-Парка  [41]и в целях осторожности сняла его на имя мистера Клемента Престона. Сама она назвалась его сестрой. Ей удалось найти подходящую и ловкую в работе супружескую чету по фамилии Харви, чтобы эти люди присматривали за домом, и Чарлз согласился перебраться туда.
В первый вечер она позаботилась обо всем сама. Наблюдая, как он распаковывает вещи, попросила миссис Харви приготовить скромный, но аппетитный ужин на двоих, проследила, чтобы в главных комнатах горели камины, и ушла переодеться.
Когда Кэтрин спустилась вниз, Чарлз, одетый в свой удобный вечерний костюм, сидел перед камином в гостиной, отдыхая перед ужином. Увидев ее, он тут же встал, издав возглас восхищения.
Для своего первого ужина в новом доме она надела светло-серое платье с элегантными оборками на рукавах и вороте. На голове красовалась искусно сооруженная модная прическа: пышные волосы, зачесанные наверх, держались при помощи испанского гребня. Ноги были обуты в изящные бархатные туфельки на высоком каблуке, а в руке Кэтрин держала веер.
Она олицетворяла собой хозяйку дома, спустившуюся вниз на неофициальный ужин со своим супругом.
– Кэт, ты восхитительна! Я видел это платье прежде?
– Нет. Я специально берегла его для сегодняшнего вечера. Мы должны устроить праздник в честь нашего нового дома. Надеюсь, вам здесь нравится, мистер Престон?
Он одарил ее учтивым поклоном.
– С самого начала дом чрезвычайно понравился мне.
Она со смехом взяла его за руку.
– Мистер и миссис Престон были самыми счастливыми людьми на свете. Вот почему я выбрала их фамилию.
Ни одно из имен, придуманных ими для Чарлза в целях конспирации, не было так удачно, как Престон.
Чарлз Стюарт был не так счастлив, поскольку ему пришлось зайти к доктору на Харли-стрит. Мистер Фокс отправлял письма из Килмейнхэмской тюрьмы. Мистер Кемпбелл заставил Кэтрин долго ждать в маленьком и неопрятном доме с меблированными комнатами в Блумзбери. Однако судьба всегда благоволила к мистеру и миссис Престон.
– Кэт, ты иногда напоминаешь мне маленького ребенка. – Он наклонился к ней. – Как ты думаешь, я достаточно взрослый, чтобы меня поцеловали?
Его щека была теплой от огня. Его руки нежно ласкали ее через тончайшую ткань платья. И знакомое прикосновение его губ к ее губам казалось возбуждающе новым, словно из-за этого приключения Чарлз превратился в незнакомца. Она почувствовала, что и он ощущает в ней что-то новое, незнакомое ему доселе. Его руки стали жадными.
– Тебе непременно надо ночью возвращаться в Элшем? Ну ответь же «нет», умоляю! Не оставляй меня здесь одного.
Она прижалась к нему.
– Для всех – я у Анны. Но только на эту ночь. Нет, я не оставлю тебя в одиночестве.
Из кухни донеслись какие-то приглушенные звуки.
– А ты – миссис Престон? – спросил он.
Торжественность его голоса заставила ее весело засмеяться.
– Нет, я твоя сестра. Миссис Стил. А назвалась я Анной. Миссис Харви приготовила две спальни, поскольку я сказала ей, что останусь. Разумеется, у нее с мужем есть комната в подвале. А окна твоей спальни выходят прямо в парк. Ты сможешь услышать сов. Скажи, ты счастлив?
– Я всегда бываю счастлив в такие минуты. А в другое время нет. Но не бойся, мне будет здесь очень удобно и уютно. Обещаю, что постараюсь беречься, так что ни о чем не беспокойся, дорогая. Ты так много сделала для меня… – Внезапно он о чем-то задумался; лицо его преобразилось, и он спросил: – Кэти, милая, что бы я делал без твоей заботы, любви? Да без тебя я был бы самым одиноким и брошенным человеком, скитающимся по пустыне.
– Замолчи! С тобою всегда будет моя любовь! И ты это знаешь, так что мне нет нужды напоминать тебе об этом. А теперь пора ужинать. Настало время проверить кулинарные способности миссис Харли.
  
Он неохотно отпустил ее. В течение всего ужина он не сводил с нее восхищенного взгляда, изучал ее кружевные рукава, изящно облегающие тонкие запястья, его изумляло, как очаровательно она держит голову во время разговора с ним.
– Кэт, по-моему, ты самая прекрасная женщина в Англии.
– Ты романтик! – весело рассмеялась она. – Мне ведь уже за сорок.