Никогда не называй это любовью
– Какому еще совету?
– Однажды я предложил вам быть любезной с Парнеллом, но не ожидал, что вы так воспримете это. И знаете, я не вправе винить беднягу, если вы смотрели на него такими сверкающими глазами, которым под силу растопить айсберг.
– Могу я тоже дать вам один совет, мистер Махоун?
– Всегда к вашим услугам. Буду только рад выслушать его.
– Никогда впредь не переступайте порога моего дома. Этот дом принадлежит мне; наверное, мой муж уже сказал вам об этом.
Вилли побелел от ярости, но О'Горман Махоун откинул назад свою огромную седую голову и вновь разразился громоподобным хохотом.
– Что ж, Вилли, мой мальчик, пойдем-ка лучше в ближайший публичный дом и там разгоним наши печали.
Позднее Вилли возвратился один. Он был немного пьян, чувствовалось, что его решимость куда-то исчезла.
– Ты поступаешь очень жестоко по отношению ко мне, Кэт. Наставляешь мне рога и издеваешься надо мной же в присутствии моих друзей.
Если бы Кэтрин не предстояла жестокая борьба за Чарлза, возможно, она бы немного и смягчилась. Но сейчас она не могла себе этого позволить. Она лишь холодно осведомилась, не отказался ли Вилли от своих намерений драться на дуэли.
– Если Парнелл все же мужчина, то он обязан встретиться со мной лицом к лицу. Однако, по-моему, он не мужчина. Он продолжает скрываться, трус!
– Вероятно, он просто-напросто относится к твоим угрозам так, как они того заслуживают, а именно – с презрением.
– Слухи о ваших отношениях ходят по всему городу. И это ему отнюдь не на пользу.
– Как и тебе.
Вилли посмотрел на нее затуманенным взором.
– По-моему, ты считаешь только свое поведение безупречным, – заметил он.
* * *В дальнейшем события развивались совершенно непредвиденно. Приехала Анна. Она прибыла из Лондона и страшно волновалась, видимо, предчувствуя надвигающуюся драму.
– Кэт, что происходит между тобой и Вилли, скажи, Бога ради? Прямо ко мне домой заезжал Чарлз Парнелл. Он был в ужасном состоянии и сообщил, что Вилли угрожает ему какими-то нелепостями.
– А почему этот субъект не отвечал на письмо? Что он на это сказал? – вскочил Вилли.
– Он сказал, что только сегодня приехал. Вот почему он не отвечал ни на какие письма.
– Конечно же! – Кэтрин вскрикнула от облегчения. – Ведь ты прекрасно знаешь, Вилли, какие трудности он испытывает с получением своей корреспонденции. Поэтому-то большая часть писем, адресованных ему, направлялась непосредственно сюда. К тому же он никогда не распечатывает писем.
– Однако это письмо имело пометку «срочно». Не понимаю, как он мог не заметить этого.
– Ну, очевидно, не заметил. Да, еще он говорит, что произошла какая-то весьма досадная ошибка с его портмоне, которое он оставил здесь. И что ты хочешь вызвать его на дуэль. Знаете, я и вправду ничего не понимаю. – Анна переводила свой обескураженный взгляд с Кэтрин на Вилли. – Ведь не может быть, что из-за…
– Разумеется, – вмешалась Кэтрин. – Вилли до абсурда подозрительно отнесся к этому злосчастному портмоне. Он считает, что мистер Парнелл слишком часто приезжал сюда в его отсутствие. Вилли ужасно ошибается, хотя да, время от времени я встречалась с мистером Парнеллом. И тебе это прекрасно известно, Анна.
– Парнелл попросил тебя приехать сюда в качестве примирительницы или чего-то в этом роде? – саркастически обратился Вилли к Анне.
– Да ни о чем он не просил! Меня привело к вам мое собственное любопытство. Да, да, правда, Вилли! И что у тебя за фантастические идеи, право?! А ты, Кэтрин, почему не разубедишь Вилли во всех этих бреднях?
Кэтрин в полном изнеможении опустилась на стул.
– Вот ты и попытайся это сделать, Анна.
Анна начала что-то быстро говорить, как вдруг на пороге появилась Джейн. Она задыхалась от быстрого бега. На лице ее было написано страшное волнение.
– Приехал мистер Парнелл, мадам.
И, прежде чем Кэтрин успела приказать Джейн пригласить мистера Парнелла, тот вошел сам. Он стоял в дверях, сурово глядя то на Кэтрин, то на Вилли. И он был отнюдь не в ужасном состоянии, как утверждала Анна. Должно быть, Анна, как обычно, преувеличивала, ибо Чарлз уверенно вошел в комнату и сразу словно подавил всех присутствующих. Он спокойным тоном принес извинения за столь неожиданный визит, однако совсем недавно он получил вызов от капитана О'Ши и, считая этот вызов полнейшей нелепицей, немедленно явился, чтобы уладить дело как можно скорее.
– В парламенте начинается разделение голосов во время голосования, и мне надо немедленно возвращаться, – сообщил он. – Не сомневаюсь, что вы позволите мне это сделать, капитан О'Ши, до того, как мне придется рисковать своей жизнью. – Теперь его голос звучал весьма иронически. – Я готов отправиться за границу и предоставить вам сатисфакцию в любое удобное для вас время послезавтра. Я просто не могу покинуть парламент, когда прения находятся на этой стадии. Предполагается их завершить завтра вечером. И, если позволите, добавлю, что был бы весьма рад вашему присутствию на разделении голосов сегодня вечером. Нам необходимы все голоса, которые мы можем добыть.
– Вы не смеете уйти вот так, прикрываясь разговорами о политике! – только и оставалось сказать пьяному, ошарашенному и не уверенному в себе Вилли. Конечно, он превосходно себя чувствовал, бушуя и выкрикивая угрозы заглазно, однако, оказавшись лицом к лицу со своим противником – хладнокровным, уверенным и непоколебимым в своих решениях человеком, – он, похоже, сам изумлялся проявленному им безрассудству и опрометчивости. – В данный момент меня совершенно не волнует эта чертова политика! Меня интересует только моя жена!
– Если вы так заботитесь о ней, то не думаю, что вам следует подвергать ее подобному огорчению. Миссис О'Ши, у меня даже нет слов, чтобы выразить, насколько мне жаль. Ведь все эти неприятности произошли из-за моей неаккуратности и беспечности, когда я забыл свое портмоне. Оно совершенно вылетело у меня из головы: в нем лежат лишь всякие незначительные документы, о содержании которых даже нет нужды упоминать. Однако я немедленно заберу портмоне, если это хоть каким-то образом поможет сгладить ситуацию.
– А, выходит, вы ничего не отрицаете! – упрямо проговорил Вилли. – Весь город только и говорит о том, что вы встречаетесь с моей женой. А это портмоне – лишь очевидное тому доказательство.
– Вилли! Вилли! – взмолилась Кэтрин.
– Мне очень жаль, – произнес Чарлз своим спокойным, уравновешенным голосом, – что весь город говорит об этом, но должен признать, что это – правда. Я встречаюсь с миссис О'Ши и надеюсь, что буду часто встречаться с нею и впредь. Нам необходимо иметь посредника, чтобы связываться с правительством, и, как вам уже известно, миссис О'Ши любезно согласилась взять на себя эту сложную задачу. Ее первая беседа с мистером Гладстоном прошла весьма успешно. Вскоре мне бы хотелось вкратце посвятить ее в дела, которые ей придется обсуждать с мистером Гладстоном во время ее следующей встречи с ним. И я уверен… конечно, при условии, что мы оба останемся в живых после дуэли, – его глаза сардонически блеснули, – что вы, капитан О'Ши, не станете возражать, чтобы мы продолжали встречаться с вашей супругой. Если вам угодно, не в Элшеме, а в Лондоне, на различных заседаниях. В случае, если вы и тогда будете неверно истолковывать наши встречи, мне придется попросить вас рассматривать это как жертву, которую вы приносите во имя своей страны.
– Проклятая жертва! – вскричал Вилли и посмотрел Чарлзу прямо в лицо, посмотрел с нарочитой жестокостью и хладнокровием.
Кэтрин вздрогнула от страха.
– Мне не нужны в моей партии люди, не способные на жертву.
– Но это же моя жена! Вы что, хотите, чтобы я поверил, будто за всеми этими разговорами о вас с ней не стоит ничего, кроме бесед о политике? – Его мутные и злые глаза тупо уставились в спокойное лицо Парнелла. – Да простит меня Господь, но вы сущий дьявол, Чарли Парнелл, и это – истинная правда!