Никогда не называй это любовью

– Ты выглядишь превосходно. Да ты вся цветешь, если только мужу позволительно будет произнести такие слова. Если ты помнишь, я уже говорил, что не собираюсь ползать перед тобой на коленях. Сегодня вечером я уезжаю в Дублин и не знаю, когда вернусь обратно!
* * *
Апрель сменился маем, и май уже подходил к концу. Кармен по-прежнему выглядела нездорово, и поэтому тетушка Бен, оставаясь верной подругой своей племянницы, убедила Кэтрин, что детей надо вывезти в Брайтон на короткие каникулы. Кэтрин намеревалась выехать заранее, чтобы подыскать подходящий отель. Но тут внезапно прибыла телеграмма из Дублина: «ВСТРЕЧАЙ МЕНЯ НА ВОКЗАЛЕ ВОКСХОЛЛ БРИДЖ В ПОЛОВИНЕ ДЕСЯТОГО ВЕЧЕРА».
  
Прежде они всегда встречались на Чаринг-Кросс. Наверное, Чарлз счел, что служащие гостиницы обращают слишком пристальное внимание на одинокую даму, ожидающую мужа, вот он и выбрал для свидания иное место. Если он решил именно так, то едва ли он заботился о том, чтобы избавить ее от посторонних взглядов, ибо она по-прежнему дожидалась его до тех пор, пока не настало время гасить свет в зале ожидания.
У служителя вокзала был очень извиняющийся вид.
– Таковы правила, мадам. Но при свете камина очень уютно. Сейчас я подкину еще уголька, и все будет в порядке. Насчет лишнего уголька в правилах ничего нет. – Вскоре камин разгорелся сильнее. Служитель вокзала с любопытством разглядывал Кэтрин в ее меховом палантине и модной шляпке. – Наверное, ваш супруг задержался, мадам?
– Супруг? – рассеянно переспросила она.
– Ну да. Он, верно, опоздал на поезд?
– Да, думаю, так оно и есть. Но он обязательно приедет.
И он пришёл, пришел, когда огонь в камине уже начал гаснуть и остались лишь ярко-красные угли. При виде его высокой фигуры, возникшей на пороге, Кэтрин вскочила со своего места.
– Кэт, почему ты сидишь в темноте? Неужели железные дороги столь бедны, что даже не могут обеспечить людей светом?
– Да нет, просто по правилам в полночь свет должен быть погашен. Так мне объяснил служитель.
– Уже так поздно?!
– А ты взгляни на часы.
Он не поверил, пока не извлек из кармана часы и, поднеся их поближе к камину, не посмотрел на циферблат.
– Боже, да как у тебя хватило терпения дождаться меня?
– Думаю, я знала: ты обязательно приедешь.
– И поэтому ждала. Я бы тоже ждал тебя. – Он поцеловал ее в губы, не обращая никакого внимания на вошедшего служителя, который появился, очевидно, чтобы, проверить, все ли в порядке с камином. – Мы доберемся домой на кэбе?
Ее сердце подскочило в груди.
– Если найдем его.
Он взял ее под руку и вывел из зала ожидания под неусыпным взглядом служителя.
– Значит, твоего мужа нет дома?
– Он приезжал, но почти сразу же уехал в Лимерик взглянуть на свое поместье. Ты надолго приехал?
– Завтра должен быть в парламенте.
Она решила ничего не портить и не выказывала возмущения или разочарования.
– Я надеялась, ты останешься в своей комнате на день или два.
– Не в этот раз, дорогая. Но очень скоро. Нам надо продумать кое-какие более безопасные условия соглашения.
– Значит, перед рассветом тебе придется уйти, – в тон ему проговорила Кэтрин. – А в это время года рассветает ужасно рано.
– Если нам удастся найти быстрого коня, то у нас будет целых три часа.
– Да, – сказала Кэтрин и опустила голову на его плечо.
– Наверное, мы найдем сейчас какой-нибудь кэб вон там. – И Чарлз поднял руку, останавливая проезжающего кэбмена. – Не убирай голову с моего плеча, милая. Пусть он считает, что ты моя жена.
Кэтрин не осмелилась заснуть из опасения проспать рассвет. Зато Чарлз доставил ей огромное наслаждение, предоставив возможность прислушиваться к его ровному дыханию, когда он лежал рядом с ней, и еще она радовалась тому, что он хоть и немного, но отдохнет. Она чувствовала себя спокойно, удовлетворенно и счастливо. Ей бы очень хотелось, чтобы эта ночь принесла ей ребенка. Это был бы счастливый и прекрасный ребенок, зачатый в беспредельной любви и нежности.
Но рассвет неумолимо близился. Внезапная мысль пришла ей в голову, и она осторожно выскользнула из постели, накинула пеньюар и тихо спустилась вниз. Французские двери в нижней гостиной вели в сад. Когда она распахнула их, до нее донесся аромат роз. Было еще темно, но застывшая на небе луна освещала сад своим слабым светом. Кэтрин на цыпочках пробежала по росистой траве, приблизилась к клумбе, на которой красиво мерцали только что распустившиеся розы. При помощи маникюрных ножниц она срезала одну из них и так же неслышно поднялась наверх.
Пора было будить Чарлза.
Она зажгла лампу, и он сразу же проснулся. Он приподнялся на постели, не сразу осознав, где находится. Потом увидел ее, склонившуюся над ним, и беспредельное счастье засветилось на его лице.
– Китти, – нежно прошептал он.
Она протянула ему розу.
– Смотри, она только что распустилась.
– Белая. Это твоя роза.
– Нет, твоя. В прошлом году я посадила этот куст для тебя.
– И они уже расцвели! По-моему, это хорошее предзнаменование.
– Да, но сейчас тебе пора уходить. Через полчаса станет совсем светло. Это лето очень благоприятно для роз, но не для нас: ночи коротки. Куда ты положил свою одежду? – Она осмотрелась вокруг и взяла в руки его пиджак, висящий на спинке стула. – Его бы надо вычистить и погладить. Придется ограничиться только чисткой. Но в следующий раз, когда ты будешь здесь… в подходящее время, я имею в виду…
– Которое будет вовсе неподходящим…
– Да, когда дома будет Вилли, – грустно сказала она. – Тогда служанка сможет привести в порядок твой костюм. Кстати, тебе нужен слуга. А что у тебя в карманах?
– Вынь это оттуда. Все эти довольно странные вещи бросают мне люди, когда я выступаю.
Она выложила на стол странную коллекцию. Это были религиозные медальоны, платочки с вышитыми на них трилистниками  [26]и еще много всяких удивительных предметов.
– А это что? – спросила Кэтрин, поднимая очень грязный кусок потертой веревки.
– А это, боюсь, ужасная реликвия. Это кусок веревки, на котором повесили мученика. Во всяком случае, так предполагают. По-моему, там есть еще одна не менее страшная вещь… Я имею в виду пулю, которая прошла сквозь человеческое сердце. Считается, что она обладает некоей мистической силой. Выбрось ее.
– А это? – Кэтрин указала на блестящий разноцветный камешек.
– Дети тоже дарят мне разные вещи. Этот маленький кусочек камня должен избавить меня от беды. Сохрани его для меня, Китти.
Внезапно ей показалось, что комната наполнилась лицами и руками людей, бросавших эти предметы Чарлзу, людей, которые всегда спешили к нему в его поездках по стране. Грязные ребятишки со спутанными, нечесаными волосами от чистого сердца расставались со своими незамысловатыми сокровищами, чтобы отдать их ему, а их родители одаривали его более странными и ужасными реликвиями. И снова эта мрачная многострадальная страна вошла в тихий мир английской спальни.
– Наверное, они очень любят тебя, – прошептала Кэтрин.
Сидя на краю постели, он натягивал брюки.
– Да. И слишком сильно. Они ненасытны.
Он встал и подошел к ней.
– Если бы не ты, я давно бы уже лишился разума. Только ты сохраняешь мне его.
Она почувствовала комок в горле.
– Надеюсь, я всегда буду справляться с этим.
В саду зачирикали первые пташки.
– Тебе надо поторапливаться, Чарлз.
Он быстро одевался.
– Вставь эту розу мне в петличку своей рукой. Когда ты собираешься в Брайтон?
  
– В субботу, но только для того, чтобы подыскать подходящий отель. А потом я вернусь за детьми.
– Может быть, нам удастся увидеться перед твоим отъездом. Я дам тебе знать.
Свет лампы стал совсем бледным, когда первые рассветные лучи проникли в комнату. Он нагнулся и поцеловал ее. Сейчас его губы были нежными и мягкими, совсем не такими, как ночью, в неистовом порыве страсти.