Останься еще ненадолго (ЛП)

— Ко мне или к тебе?
— К тебе ближе, и мой подарок для тебя под твоей елкой, — сказала она, прикусив сочную нижнюю губу.
Я рассмеялся — городок у нас маленький, и до ее дома всего на две минуты дальше, чем до моего.
— Не терпится затащить меня домой? — спросил я, игриво поводя бровями, выезжая на дорогу.
— Мне не терпится сказать тебе, что я люблю тебя.
От этих слов у меня сжалась грудь, и я съехал на обочину.
  
— Да? — поддразнил я, коснувшись ладонью ее щеки. — Я так чертовски люблю тебя, Лола Карсон. И мне не понадобился почти смертельный опыт, чтобы это понять. Я собирался сказать тебе это сегодня задолго до аварийной посадки.
— Вот как? — Она улыбнулась.
— Именно так. И я могу это доказать.
— Ничего доказывать не нужно. Я тебе верю. И, между прочим, я тоже собиралась сказать тебе это сегодня. До адского вертолетного заезда. А теперь вези меня домой, чтобы я могла вручить тебе твой подарок. И это не россыпь светящихся звезд на потолке.
Я снова выехал на дорогу и усмехнулся.
— Я же говорил, что это лучший подарок в моей жизни. Сомневаюсь, что ты сможешь его переплюнуть.
— Еще посмотрим.
Я заехал в гараж и обошел машину, чтобы помочь ей выйти — просто потому, что не хотел ни секунды быть от нее вдали.
Мы вошли в дом, сняли пальто и ботинки, и я подвел ее к дивану. Она включила огоньки на елке, а я развел огонь в камине.
— Я рад, что теперь здесь только ты и я.
Я взял ее руки в свои, наклонился и крепко поцеловал.
— Я тоже. Но трудно уйти с вечеринки раньше, когда все просто счастливы, что ты жив.
Я рассмеялся.
— Есть правила приличия для почти смертельных вертолетных приключений?
— Похоже, что да.
Она встала и подошла к елке, чтобы взять единственную коробку с моим именем. Под елкой лежала куча подарков для наших родных — завтра мы должны были развезти их, если, конечно, я отпущу ее из своей постели.
— Я говорила тебе, что знала, что люблю тебя, еще до сегодняшнего дня. Думаю, я знаю это уже какое-то время.
Она протянула мне коробку.
Я поднялся и подошел к куртке, вытащив из кармана маленькую бархатную коробочку с белым бантом. Вернувшись к дивану, я протянул подарок ей. Ее глаза расширились, когда она его разглядела.
— Не паникуй. Я не делаю предложение. Уверен, у тебя есть целый список правил, сколько времени мне нужно подождать. Но однажды это случится, Лола. Я чувствую это нутром. Черт, я понял это в тот самый момент, когда впервые увидел тебя в Tranquility.
Ее губы дрогнули в улыбке, глаза наполнились эмоциями.
— В тот самый момент, когда я впервые тебе отказала, закоренелый холостяк уже знал, что когда-нибудь на мне женится?
— Что сказать, у меня отличное чутье на такие вещи. А теперь открывай.
Она сняла бант и приподняла крышку. Прикусив нижнюю губу, она осторожно достала цепочку и стала рассматривать сердечко из розового золота.
Она прочла выгравированные слова.
— Я люблю тебя. И ты выгравировал дату.
— Я хотел сохранить дату, когда впервые сказал тебе, что люблю. Поэтому я не собирался позволять вертолетной аварии испортить дату, которую выбил на украшении. Я собирался подарить это тебе сегодня — несмотря ни на что. Я заказал гравировку больше недели назад, так что да, я знал, что люблю тебя, еще до сегодняшнего дня.
— Хвастун, — сказала она с чертовски соблазнительной улыбкой.
— А теперь переверни и прочитай, что сзади.
Она так широко улыбалась, что мне показалось — грудь сейчас взорвется.
— Останься еще ненадолго. (Stay a Wyle)
Она прочла надпись и тут же рассмеялась, наклонившись вперед.
— Видишь, что я сделал? Я пообещал остаться и использовал свое имя, чтобы звучало эффектнее.
— Мне это нравится. Это идеально.
Она расстегнула цепочку, надела ее на шею и повернулась ко мне, чтобы я застегнул замок. Я поцеловал ее в плечо, и она тут же отстранилась.
— Даже не начинай меня отвлекать. Сначала ты должен открыть свой подарок.
— Мой подарок — это ты без одежды.
— Не зазнавайся, мистер «я сбежал от смерти, значит, теперь могу делать с тобой что захочу».
— Лучшее имя на свете. Давай напечатаем это на футболке.
— Открывай подарок, Ланкастер.
Я сорвал упаковку и увидел фотографию, где я смеюсь, в красивой серебряной рамке. Снимок был сделан у нее дома, на ее телефон.
— Когда ты это сняла?
— Неделю назад, когда ты заезжал, и я поддевала тебя за то, какой ты трус из-за того страшного фильма. Переверни.
На обороте был текст. Я прочел вслух:
— «Дорогой Уайл. Это тот самый момент, когда я поняла, что люблю тебя. Я сделала этот снимок на телефон, потому что хотела сохранить его навсегда. Мне нравится, какой ты настойчивый. Что ты не сдался, когда я вела себя как упрямый засранец. Мне нравится, что ты говоришь банальные вещи и тебе плевать, кто что подумает. Мне нравится, что на работе ты серьезный, а вне ее — дурачишься. Мне нравится, что ты боишься страшных фильмов и придвигаешься ближе, делая вид, что защищаешь меня. Мне нравится, что ты любишь свою семью, даже когда делаешь вид, что они тебя бесят. Мне нравится, что ты любишь сидеть ночью под звездами. Мне нравится, что ты пьешь простой кофе, но предпочитаешь изысканные коктейли. Мне нравится, что ты можешь рассмешить меня одним взглядом. Мне нравится просыпаться рядом с тобой и видеть тебя первым. Мне нравится засыпать в твоих объятиях. Я люблю тебя, Уайл Ланкастер. Надеюсь, ты останешься Уайлом. Понял, что я сделала?»
У нас, черт возьми, даже чувство юмора оказалось одинаковым. И мне это безумно нравилось. Я прижал рамку к груди.
— Лучший подарок, который я когда-либо получал.
— Даже лучше звезд?
— Знаю, трудно поверить. Но твоя любовь — лучший подарок из всех возможных.
— Взаимно, мистер «я сбежал от смерти, значит, теперь могу делать с тобой что захочу».
— Похоже, это имя приживется.
Я рассмеялся, отставил фотографию и усадил ее к себе на колени.
— Возможно. И у меня есть одна просьба, — сказала она, повернувшись так, что лоб коснулся моего.
— Говори. Машину? Яхту? Маленькую страну? Я дам тебе все, что захочешь.
— Полегче, богач. Я знаю, мы собирались лететь на вертолете знакомиться с твоей семьей на следующей неделе. Но у меня просьба — давай поедем туда на машине.
Я слегка прикусил ее нижнюю губу.
— Значит, хочешь ехать?
— Пока никаких вертолетов.
— Договорились. Но сейчас я хочу взять тебя на руки, унести в спальню, бросить на кровать и показать, как сильно я тебя люблю.
Она запуталась пальцами в моих волосах и поцеловала меня.
— Мне нравится, как это звучит.
— Люблю тебя, красавица, — сказал я, поднимаясь и не выпуская ее из объятий.
— Люблю тебя больше, Ланкастер.
— Невозможно, — сказал я, находя ее губы, и мы пошли по дому.
Это и правда было рождественское чудо.
Потому что я нашел свое навсегда. И отпускать его не собирался.
Конец