Бог Смерти (СИ)

загадай загадай ЗАГАДАЙ
— Чувствуешь, да? Твоё ограниченное подобие воли жаждет подчиняться? Давай! Исполняй! — рассмеялся король, протянув свободную руку к груди, где догнивали остатки духовной цепи. Он грубо схватил их и вырвал с корнем, обнажая сквозную дыру в груди. — Удивительно на что способно неполноценное хогьёку. Так почему бы не забрать вторую половину? — Барраган позволил демоническому камню занять место в груди, будто заполняя собственную пустоту.
Сияние охватило его.
Границы пали. Человек и пустой? Полноценный фуллбрингер без всяких ограничений. Но на этом хогьёку не остановилось. Когда-то артефакт заложил в себя первое желание своего создателя — разрушать границу между синигами и пустыми, наделяя одних свойствами других. Так появились вайзарды и арранкары. Теперь так переродился и король.
Силы пустого, человека и синигами смешались друг с другом окончательно.
Одна проистекало из другого.
У всех один источник.
Две части хогьёку были связаны в некотором роде, поэтому шаблон реактивной эволюции был применим к Луизенбарну. Ему не нужно получать ранения или бояться смерти. Это всё был пройденный этап. Заклятый враг в каком-то роде помог ему раскрыть таящийся внутри потенциал.
Душа изменилась, но тело не осталось без внимания.
Тело регенерировало и эволюционировало, чтобы стать идеальным сосудом, убрать ограничения смертных. Строение всех органов, фундаментальная структура атомов — полная перестройка. Он это ощутил, когда вздохнул воздух, легко поднявшись на ноги. Энергия бушевала в каждой клеточки тела и души. Понятия духовного и физического стали для него равнозначны.
Он был в океане совершенной реацу.
Аура росла вокруг него и уплотнялась.
— Сгнивай, — король вытянул ладонь, в которую сам лёг верный меч, — Аррогантэ!
Рессурексион.
Его человеческая форма стала меняться, обращаясь в истинную форму.
Высокий рост, крепкое телосложение. Настоящий исполин. Фиолетово-чёрный шлем с забралом и парой рогов. Громоздкая кираса обхватывала туловище будто костяные рёбра. Почти каждая часть тела, чья кожа потемнела, была либо закрыта частью доспехов, либо увита белыми татуировками. Он выглядел как рыцарь-череп, как настоящий король мёртвых. Глаза и части брони вспыхнули синим пламенем, которое не способно приносить тепло.
Он был самим воплощением смерти.
Больше, чем любой другой синигами.
— Эта оболочка устраивает меня куда больше, — голос стал грубым, немного глухим, по-настоящему древним. Мудрость и ледяной гнев смешивались в его интонациях.
Он окинул новым взглядом разрушенный город перед ним. Сосредоточившись, тот видел фундаментальные частицы мира. Ими так легко управлять. В потоке времени они неумолимо стремились прекратить собственное существование. Это ли не восприятие божественной сущности? Частично. Он лишь отбросил ограничения, свойственное синигами и пустым. Только на половине пути к небесному трону. Тупик. Но чтобы сделать новый шаг — ему нужно кое-что отнять.
Две хрупкие и напряжённые души стояли перед ним.
— Вот это было неожиданно, — заговорил Урахара, который едва мог унять внутреннюю дрожь.
Он не чувствовал реацу существа перед ним. Не только потому что был слабее, но в основном — потому что они отныне находились на разных планах существования. Тем не менее… бог-король всё ещё мог воздействовать на смертных с поразительной лёгкостью.
— Киске, — констатировал Барраган, не забыв упомянуть и второго человека рядом с ним. — Йоруичи.
— Привет… Изая? — с некоторым непонимание проговорила девушка.
— Барраган Луизенбарн, владыка черепов, — поправил её король, направившись к до сих пор открытым вратам перехода между мирами. Он чувствовал, как оттуда веяло остатками реацу Айзена.
— Ну-у… ладно, — синигами растерянно пожала плечами. — Так действительно звучит круче… Наверное.
— Значит, моя догадка была верна? Хогьёку скрывался в тебе, — совершенно не удивился истинной личности «парня» учёный. Уже догадывался.
Ответ тут и не требовался.
Он молча зашёл во врата, услышав напоследок:
 
— Жутко. И что теперь делать? — уточнила Йоруичи у своего друга.
— Надеюсь, ничего, — тихо проговорил Киске. — Когда творятся чудеса, остаётся лишь ждать, что они на нашей стороне.
На другой стороне его ждали дуновения битвы. Разрушительной и впечатляющей. За пределами города происходили взрывы. Реацу дрожало и доносился полный ярости рёв. Мальчик оправдал надежды, сумев обуздать свою вторую часть сил, хоть и не без огрехов. Куросаки не хватило контроля и он упустил могущество, которое утекало из его пальцев. Король завис в небе над ними, накрывая своей тьмой и хладным присутствием.
— Достаточно. Я твой противник, — заговорил Барраган, не допуская смерти подающего надежды мальчишки.
— Как я и планировал, — самодовольно усмехнулся Айзен. — Смерть побудила твой хогьёку «проснуться». Теперь я смогу забрать вторую половину, создать оукен и занять место короля душ!
— Настала твоя очередь отдыхать, — вернул шпильку Луизенбарн рыжему вайзарду, проигнорировав воодушевление заклятого врага. Прежде, чем Ичиго успел рот разинуть для ответа, тот в мгновение переместил его подальше и вернулся на изрядно потрёпанное горное плато. — Теперь решим наш конфликт.
И два хогьёку резонировали друг с другом.
Прочная связь образовалась между ними.
Если двум камням суждено стать едиными, то один из их обладателей должен быть уничтожен.
Простая логика, верно?
— Ты так и не понял? Твоё хрупкое сердце расколется раньше, чем ты достигнешь цели. У меня же… нет сердца, — Барраган взмахнул своим двуручным мечом, чей размер был ему подстать. Просто взмахнул, но горную породу между ними разорвало, образовав бездонную пропасть.
— Я и раньше тебя побеждал. Не думай, что хогьёку способно уравновесить наши силы, — губы Соуске скривились в пародии на улыбку. — Но ты прав в одном. Наше противостояние изрядно затянулось, — Айзен встал на изготовку. — Остаться должен только один.
— Второму суждено пасть, — король закончил этот утомляющий разговор, направившись к своему врагу.
Их мечи столкнулись. Земля заревела и раскололась, но оба устояли. Второй звон их клинков разрушил гору, третий породил настоящее землетрясение, ощутимое даже в Каракуре. Мир духов наполнило давление двух существ, стремящихся к трансцендентности.
— Хогьёку резонируют. Сила растёт. Заметил? — произнёс Соуске прежде, чем раствориться в пространстве. Перемещение за гранью логики. Смещение в самом пространстве.
Он оказался позади Баррагана, устремив свой клинок ему в спину. Барраган лениво обернулся. Само время замедляло свой ход вокруг его тела. Смерть — это конец всего, конец отведённого для жизни времени. Тождественные понятия. И потому быть «богом смерти» значило контролировать время, пока объект не обратиться в тлен. Айзен ничего не мог сделать. Король же уклонился и контратаковал. Чёрный меч отсёк с частью плеча, заодно обрезав половину крыльев. С шоком предатель вновь переместился на возвышенность.
— К-как? — глаза судорожно бегали, а на лбу появилась испарина. — Я совершенное существо! — голос наполнялся гневом и… страхом, пока из ран лилась белая масса регенерации.
— Ты себя переоцениваешь. Собрался стать богом всего лишь получив реацу и бессмертие? Всего-то полдела, — мрачно усмехнулся король, наслаждающийся потерянностью самодовольного синигами. Месть всегда была приятна, но это превосходило любые ожидания. — Думал, мы на равных? Ты действительно лишь зазнавшийся мальчишка.
Это было последней каплей!
Недостаточно!
Ему нужно было больше силы!
— ЗАТКНИСЬ, ЖАЛКИЙ ПУСТОЙ! — взревел Соуске, чьё подобие третьего глаза во лбу треснуло. — Я ПОКАЖУ ТЕБЕ НАСТОЯЩУЮ СИЛУ! — его тело начало преображаться. Точнее говоря, оно разрывалось изнутри, будто очередной кокон. И облик настоящей бабочки был ужасен.
Теперь это был бесполый монстр с тремя лицами. Одно с клыками, словно чёрная кожа, обтянувшая голый череп. И два по бокам, лишь голый скальп от человеческой формы. Три большие дыры в груди, в одном из которых сиял хогьёку. И подобие крыльев с огромными глазами на них и деформированными головами. Он произвёл превращение в пустого, но скорее стал напоминать нечто иное, более ужасное и противоестественное.