Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

Довольная этим, Низа перевернулась на другой бок и быстро заснула. Никитин ещё некоторое время ворочался с боку на бок, прислушиваясь, как ветер завывает в щелях их жилища, потом заснул и он.
Ближе к рассвету он проснулся, осознав, что он находится во сне и уже привычно, вышел из своего нынешнего тела. Он просочился сквозь крышу хижины и начал подниматься вверх, осматривая тонущее в предрассветном тумане становище, потом полетел к горам, стараясь не упускать из виду тонкую, временами почти неразличимую, нитку дороги пробирающуюся через сплошной массив леса.
Полетав так около часа, он убедился, что отсюда можно выбраться только по этой, петляющей по лесу дороге и карта, ранее показанная ему Хранителем, не обманывает. Поднявшись немного повыше, он увидел, как на горизонте начинают проступать масса воды — океан.
Их речка, оказывается, через сто километров впадала в этот океан. Теперь ему стало понятно, почему солоноватая вода в реке, временами становилась почти пресная.
— А может быть махнуть на Землю посмотреть, как там у меня дела — мелькнула у него мысль.
Но было боязно, а вдруг он не сможет вернуться назад в это тело. Да и тонкая серебреная нить, почему-то, тянулась именно к его новому телу. Странно конечно.
— Ладно! Доведу это дело до конца, а там разберусь со всем этим. — решил он.
Сделав в заключении круг вокруг хребта, он вернулся в своё нынешнее тело. Войдя в тело, он ощутил резкую боль в руке, он резко дернулся, вытаскивая левую руку, на которую давило тело Низы.
Девочка что-то сонно пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Сергей слегка помассировал руку и стал размышлять о том, что он сейчас увидел. Первоначально он планировал пробираться к ближайшему городу в одиночку, но теперь, стало ясно, что это было очень опасно. Идти в незнакомый ему лес, не имея никакого оружия, было верхом безрассудства. Кроме того, ему пришлось бы несколько дней ночевать в лесу…
— Придётся запастись терпением, качать мышцы и ждать прихода каравана торговцев — подумал он, перед тем как вновь заснуть.
С торговцами он рассчитывал договориться, вот только что он им может предложить, он пока ещё не знал.
Боласы между тем, несмотря на презрительное отношение к ним охотников, вскоре сослужили пастушкам неплохую службу. Неделю спустя после описываемых событий одна дикая кошка попыталась напасть на стадо.
Пастушки на этот раз не растерялись, их тренировки не пропали даром, пяток боласов точно полетели в сторону приближающегося хищника, быстро спеленав его. Пока матёрый зверь яростно дергался в этих путах, и грыз их, пытаясь, освободится, прибежавшие из деревни на их крики охотники добили кошку.
После чего торжественно понесли тушу в деревню. По шраму на шкуре — следу от копья, в нем опознали того самого хищника, который часто душил овец, и безнаказанно убегал. Это был крупный самец, килограммов в пятьдесят весом. Правда, победа пастушков над дикой кошкой не изменило отношение охотников к «бабскому оружию».
Детвора была благодарно Никитину за его изобретение и теперь каждый уважающий себя подросток гордо ходил с боласами перекинутыми через плечо. Девчонки тоже не отстали от парней, с лёгкой руки Низы, знавшую всю нехитрую технологию их изготовления, у многих из них тоже появилось подобное оружие.
Для многих охотников оружие, даже такое простое в женских руках, был вызов их авторитету, но поскольку сам вождь назвал его «бабским», то поделать с этим ничего было нельзя. Таким образом, жизнь в деревне, благодаря Сергею начала потихоньку, незаметно для окружающих меняться. Никитин надеялся, что и в будущем, она будет меняться в лучшую, для него, сторону.
Дни тем временем становились всё длиннее и длиннее — наступало лето.
  
Глава 9
 
С утра зарядил мелкий, противный дождик. Он монотонно барабанил по верху их юрты, навевая сон. Низа убежала, на свою работу — ткать полотно, а Никитин остался один, зевая и с тоской наблюдая, как сквозь старые шкуры их жилища в разных местах на пол капают кали воды. Хорошо еще, что не на постель.
 
Ближе к полудню дождь стал всё сильнее и сильнее стучать по их ненадёжной крыше. Над их ложем особых протечек не наблюдалось, но в пяти или шести местах, полились уже сильные струйки воды, собираясь на полу в лужи. Сергей слез с неудобного ложа и торопливо подставил под эти струйки всю имеющуюся глиняную посуду, и, дождавшись пока очередная ёмкость наполнится, выплёскивал на улицу.
Немного погодя он с помощью кремней разжёг заранее запасенный высушенный мох и, через минуту от него потянулась тонкая струйка дыма. Немного раздув пламя он стал класть в него мелкие щепочки. Добившись того, что бы они запылали устойчивым пламенем, землянин поджёг небольшую веточку и, сунул её в печку.
Вскоре огонь в печке весело загудел, и кирпичные бока печки начали постепенно нагреваться. Никитин повесил сушиться над печкой их вчерашний улов и собранные травы. Начинался очередной день, его пребывания на этой планете.
— А какой, кстати, сегодня день? — промелькнула у него ленивая мысль, он уже несколько дней, как не делал зарубки на шесте и немного сбился со счёта. — Сколько дней я пропустил? Два или три? Нет, пожалуй, всё таки три.
Он подошёл к шесту и кремнёвым ножом нанёс новые три горизонтальные полоски. Потом провёл пальцем по плохо видимым в полутьме жилища зарубкам, пересчитывая их, получилось пятьдесят восемь дней — почти два месяца.
Сергей слегка откинул полог и посмотрел на небеса. Картина была прежняя, от горизонта в их направлении неторопливо ползли тёмные тучи.
— Как хорошо, что не мне сегодня выгонять отару. Правда у ребятишек там хороший навес, но всё равно мерзко сейчас. — подумал он, слегка поёживаясь от порывов холодного ветра.
Никитин опустил мокрый полог и подсел поближе к тёплой печке. Теперь ему как добытчику нужно было, только два-три раза в неделю поставлять на кухню килограммов пять рыбы, за это ему было положена одноразовая кормёжка в полдень, плюс лепёшка и кусок брынзы вечером, согласно здешнему табелю о рангах. В сущности ничего особенного не изменилось, только у него стало больше свободного времени, да с пропитанием немного полегче. Правда рыба ему уже несколько надоела.
— Эх! Мяса бы да на углях! — подумал он.
Рот моментально наполнился слюной. К сожалению, мясо ему пока не полагалось, оно в основном шло семьям охотников. Для простых смертных в лучшем случае полагался суп из костей, и только раз в году, всем в племени выдавали более или менее сносные куски мяса.
Землянин усмехнулся, вспомнив здешний табель о рангах. Самые лучшие и обильные куски здесь доставались охотникам. Эта группа даже имела своё собственное, обособленное от всех место. Больше трёх десятков больших камней располагались полукругов вокруг большого плоского камня, который заменял им стол.
У охотников был свой медный котелок, в котором стряпуха Дини варила только для них. После того как стряпуха с поклонами ставила котелок на этот камень, вся полнота власти по раздаче пищи переходила к вождю. Местное название этой должности было — Сильная Рука, но Сергей для ясности называл предводителя охотников вождём или старшим охотником.
Похлёбку вождь самолично разливал из котелка большой деревянной ложкой в тарелки охотников. Чаще всего они были из черепаховых панцирей. Эти панцири охотники десятками приносили из одного известного только им места, куда черепахи отправлялись умирать. У многих охотников дома были большие черепаховые панцири диаметром метр и более, а у шамана был даже гигантский двухметровый панцирь, который заменял его жёнам корыто.
Если удавалось добыть крупное животное, то вождь лично делил добычу, и распределял её между всем охотникам. Особо отличившимся на охоте, помимо костей и шкуры, вождь, в качестве поощрения, обязательно отмечал лишним большим куском жареного мяса, который он клал на тарелку удачливого охотника.