Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

Разбойников нигде понятное дело не любили. По Закону Караванов всякого кто попытался напасть на караванщиков и ограбить их, можно было без излишних юридических тонкостей и рассуждений о правах человека убить на месте или содрать с живого шкуру и набить эту шкуру травой. И точка.
Никитин наконец добрался до своему фургону и обошёл его вокруг. Всё было цело. Сергей похлопал быка по загривку, тот лениво на него взглянул и недовольно всхрапнул.
— Чего будем делать с этими рожами? — сунулся к нему с вопросам сотник Секо.
Никитин пожал плечами.
— Может быть в рабство продадим в ближайшем городе? — предложил Никитин.
Сотник громко заржал, приняв это за шутку.
— Дык кому эта мразь нужна! Работать они не будут! Они и умеют только глотки резать! Если бы умели что-нибудь путноё! Да и какие из них рабы, того гляди нож в спину засунут. Не прибить их, так….
— Ладно, ладно действуй! Только не у дороги! Где-нибудь в стороне…
Сотник понятливо кивнул и зычным голосом выкрикнул команду. Вскоре неровная, поминутно спотыкающаяся колонна пленных отправилась в свой последний путь.
— Карма!
Никитин взглянул вверх на беззаботно синее небо, где неторопливо в предчувствии поживы уже нарезали бесконечные круги падальщики.
— А вот если бы мне предложили, для проверки на вшивость отправить этих душегубов на тот свет. Смог ли я это сделать?
Никитин прислушался к себе. Разве что только в бою, когда приходилось защищать свою жизнь, и жизнь его людей, которые принесли ему присягу, а так нет. Однозначно нет. Он уже слишком далеко ушел от этих людей. Большинство, из них не видело особой разницы между перерезкой горла барана и человека. Такие вот дела.
На дороге между тем деловито оттаскивали в сторону сломанный фургон и вынимали из него поклажу. Тяжёлый камень разворотил ему всё днище, фургон тут же поставили на бок и принялись заколачивать досками дыру.
Убитого быка заменили двумя низкорослыми трофейными лошадками, сотню которых, наиболее рослых и откормленных, они вели с собой из степей. Кое-где на них навьючивали корзины по бокам и привязывали позади фургона. Наскоро залатанный фургон вновь поставили на колёса и принялись запрягать двух отобранных лошадей, весь груз из него, пришлось разбросать по другим фургонам. Бойцы ругались, переделывая упряжь под них, но все понимали, что лишних быков у них нет.
Со стороны выхода из ущелья показалось несколько спешащих всадников — разведчиков, один из них резко остановился возле него, подняв облако пыли. На лихача обрушился поток брани, но он не обратил на это никакого внимания, лишь весело улыбнулся. Белые зубы ярко сверкнули на его запыленном лице.
— Сэр! Там в паре километров — хорошее место для ночлега и в колодце есть немного воды что бы напоить скотину. Вода мутная, но лошади пьют.
— Хорошо! Скачи обратно скажи, что мы вскоре будем, и пускай там всё прочешут на предмет схронов. Мне не хочется, что бы среди ночи посреди лагеря вылез бы какой-нибудь очередной Чёрный Чобо.
Всадник отдал честь и вновь, подняв пыль, поскакал назад.
— По моему эти степные лошадки порезвее, чем те, которые попадались мне в Москве — задумчиво подумал Сергей, глядя на набирающего скорость разведчика. — А то мне встречались такие лошадки, что бегущий человек догонит и обгонит.
Заскрипели сочленения фургонов, и колонна стала двигаться вперёд. Увидев, что стоящий впереди них фургон начал двигаться, бык без понукания, тоже начал движение. Только скосил взгляд на своего хозяина, как бы говоря — «я и сам знаю, что мне делать».
* * *
Вечером Никитин подсчитывал потери. Дерзкая атака разбойников обошлась им в десять погибших бойцов, ещё два десятка получили ранения к счастью лёгкие. Был сильно повреждён один фургон и убито двое быков. Разбойники, были вырезаны начисто — только в пещеру было скинуто сотни две трупов, да ещё три десятка душегубов перебили в самой пещере.
Вообще по здравому размышлению — это нападение было совершенно бессмысленно. Отряд Сергея был раза в три больше разбойничьего и на что они надеялись, было непонятно. Народ до хрипоты спорил об этом у костров сожалея, что спросить не у кого, всех пленных душегубов, не церемонясь, пустили в расход.
 
Сошлись на том, что разбойники слишком понадеялись на свою громкую славу в этих краях, на которую его бойцам было наплевать. В результате разбойники напоролись на организованное сопротивление, а арбалеты и стрелы теро очень быстро проредили ряды нападавших, после чего им ничего не оставалось, как удирать восвояси.
К тому же разбойникам не повезло вдвойне Никитин и его люди рискнули спуститься в лаз пещеры и провести окончательную зачистку бандитского схрона, в результате которого вся банда была уничтожена.
С одной стороны вроде бы и сделали доброе дело — избавили здешний народ от душегубов, с другой стороны Сергея бесили эти бессмысленные потери его людей. И во всём это он винил самого себя. Народ несколько расслабился, многие из погибших не успели вовремя выхватить из фургона свой щит, что и привело к таким большим для его отряда потерям.
— И где мне теперь найти новых бойцов? — продолжал мрачно размышлять Никитин во время торжественной церемонии прощания с погибшими.
Землянин — это уже вошло в традицию, лично прочёл молитву и первым бросил в могилу горсть земли, за ним потянулись все остальные, включая теро.
Бойцов схоронили в общей могиле и, завалив её камнями, поставили на ней деревянный крест. После чего Сергей как отец-командир кратко восхвалил доблесть погибших, устроив, правда чуть попозже разнос десятникам и сотникам, за то, что распустили своих людей.
— На одного нашего погибшего бойца — пришлось больше двадцати вражеских, так что погибли наши ребята не напрасно… — с пафосом в голосе закончил свою речь землянин.
Их души ушли на небо со славою. Почтим их память минутой молчания.
Все замерли.
— Вольно. Разойдись!
— Н-да! Многовато мы всё таки потеряли за время этого похода! — его по-прежнему терзали мрачные мысли.
Получив свою порцию похлёбки Сергей, мерно черпая серебряной ложкой еду, вновь принялся обдумывать ситуацию.
— Хотя по здешним меркам это просто ничтожно мало! Вспомнить, как нас тогда атаковали эти кочевники и мы держались под ливнем стрел, так это вот действительно чудо, что мы там все не полегли! Правда и потеряли мы тогда… Хорошо, что кочевники позволили разбить их по частям. Если бы они навалились на нас сразу, всей массой, то мы бы там точно остались!
Никитин задумчиво прихлёбывал варево, размышляя про себя. С другой стороны, ситуация была не тай уж и мрачной — Бирт обследовавший потайную пещеру разбойников умудрился откапать там несколько тайников. Один из тайников раскопали сами разбойники, которые поспешно выбирались из пещеры. Другие обнаружил сам Бирт, имевший за плечами весёлое воровское прошлое.
Правда как он эти тайники обнаружил, осталось непонятно, скорее всего, сотник допрашивал с пристрастием кого то из пленных, а Никитину зная, что он недолюбливает пытки, просто наплёл что, мол, повезло, справедливо полагая, что тот не станет допытываться. Правильно думал, свою участь такая публика однозначно заслужила.
Из разбойничьих тайников они извлекли почти десять тысяч золота хорошей монетой, половина пошла Сергею, а остальную вечером разделили между бойцами. Никитин дополнительно выделил из своей доли премии отличившимся бойцам и особо наградил Бирта, выделив тому сотню золотых. Заслужил!
Такую традицию он поддерживал неукоснительно, хорошо зная, что это прибавляло его бойцам энтузиазма и веру в их вождя. Кроме того, всё это резко снижало воровство трофеев, всё было прозрачно, и каждый знал, что его не обманут при дележе добычи, а особо отличившимся ещё и дополнительно наградят.
Помимо золота разбойники схоронили здесь большое количество медного и бронзового оружия, которое тоже можно было хорошо продать и разделить полученные деньги, так что всем рядовым получалось потом выделить ещё не меньше десяти золотых.