Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)
В бок фургона ударило сразу несколько стрел, застряв в досках. Стоял дикий гам, выли кочевники, кричали раненые животные, арбалетчики с ругательствами стреляли почти в упор в щели между щитами.
Отдельные смельчаки у нападавших, пытались было с ходу перепрыгнуть ров, но лошади не хотели идти, вскидывались и сбрасывали своих седоков в ров, где их добивали арбалетчики.
Бой, как и рассчитывал Сергей пока проходил по его сценарию.
Многочисленные стрелы кочевников, не причиняли тяжеловооружённым воинам особого вреда, а арбалетчики медленно, но верно продолжали выкашивать вражескую силу. Никитин осмотрелся и тут же с вновь прикрылся щитом, по прозрачному забралу вскользь скользнула стрела, заставив его вздрогнуть. Ещё одна отскочила, попав в бляху щита.
Оборона пока держалась достаточно хорошо. Кочевники сплошным кольцом окружили лагерь и обстреливали его из своих луков. Никитин спрыгнул с передка фургона и, держа над собой щит, стал протискиваться к самому слабому участку.
— Щиты возьмите! Мать вашу! — крикнул он теро, но те продолжали, как заведённые посылать стрелы под своё монотонное пение.
Землянин махнул рукой и побежал к неогороженному участку, где громче всех кричали. Здесь действительно, ситуация сложилась критическая, глубокий ров был почти полностью завален трупами кочевников и их лошадьми.
Шеренги пеших бойцов, уже на несколько шагом отступили от снесённых кольев, вглубь лагеря не в силах сдержать бешеный напор кочевников. Если бы не стрелки-теро которые своей беспрерывной стрельбой сдерживали нападающих то они наверняка смогли бы уже ворваться в лагерь.
Пока он оглядывался, несколько стрел тут же вновь попало ему в пластиковое забрало, но на чудесном материале они не смогли оставить даже царапины. Его бойцам приходилось тяжелее, уже десяток бойцов валялись, поражённые стрелами в лицо.
Щитоносцы что бы отбивать атаки были вынуждены передать вторые щиты арбалетчикам и копьями непрерывно кололи наступающего противника. Под тучей стрел арбалетчики не могли часто стрелять только время от времени они почти вслепую разряжали своё оружие в нападавших.
Никитин свистнул, подзывая Росо и его людей. Те прекратили стрелять поверх частокола и рассыпались за фургонами, откуда начали отстреливать кочевников.
— Так кого бы ещё позвать?!
Землянин быстрым взглядом окинул лагерь. Неподалёку от него в полном облачении застыла десятка ресов. Сергей быстро подбежал к ним и чётко простыми словами отдал приказ. Десятник ресов кивнул головой поглубже нахлобучил шлем, поудобнее перехватил огромный щит, что то гулко проревел и, размахивая булавой, двинулся вперёд.
Сергей, посторонившись, отпрянул, следом за своим командиром тяжело затопали его подчинённые. Они небрежно оттеснили часть щитоносцев и с ходу принялись за дело. Удары ребристых булав были страшны. Ресы работали как машины смерти. Всадника просто сметало с одного удара. Вскоре вокруг участка, который они обороняли, вознёсся целый вал окровавленной плоти, а они перешли дальше.
Никитин только крутил головой, он впервые наблюдал эту расу в бою, степняки буквально вылетали с лошадей. Удар — окровавленное тело, летит, в одну строну, толчок тяжёлым весящим килограмм под тридцать щитом и лошадь с пронзительным ржанием, заваливается на землю.
Минут через двадцать вдоль всей незащищённой полосы, образовалась непроходимая преграда из трупов. Бойцы бешено орали, подбадривая гигантов.
Степняки сосредоточили на этой десятке чуть ли не весь свой огонь, но они недаром носили пуда по четыре брони, которая покрывала всё их тело с головой, как у рыцарей. На голове у них были шлемы напоминающее ведра, в которых были высверлены многочисленные узкие дырочки.
Стрелы практически, ежесекундно гулко били по этим шлемам, но не могли пробить почти сантиметровую бронзовую броню.
Над полем понесли гортанные тревожные крики кочевников и они, не прекращая стрелять, начали отходить. Все его воинство в едином порыве громко заорало. Вслед отступающим посыпались солёные насмешки и ругань. Никитин, откинув щит, и вновь полез на свой наблюдательный пункт.
— А кочевников то не так много осталось! — удивился он, разглядывая их сбившихся в кучку вокруг своего вождя на белой лошади.
Сергей бегло подсчитал их. Не так много — чуть побольше тысячи. Это круто меняло все его планы, тем более что на дороге замерло множество фургонов. Два из них ему были хорошо знакомы — в них теро перевозили захваченное в руднике золото. Теперь, когда их силы почти сровнялись, надо было срочно воспользоваться этим.
Никитин свистом созвал сотников, и минут через десять сотня Росо вымахнула из лагеря сквозь наскоро расчищенный от тел завал. Ему был дан строгий приказ — издали расстреливать кочевников и ни в коем случае, не подпускать их на расстояние выстрела из лука.
Его отряд должен был использовать привычную им тактику — выстрелил, отбежал. Потом зарядил арбалет и вновь подскочил к кочевникам, постоянно тревожа их и выбивая живую силу.
В случае если они всей толпой бросятся на них. то ему нужно было заманить их ближе к лагерю, под огонь арбалетчиков. Эта обычная тактика кочевников теперь была применена против них.
Вслед за конницей из лагеря вышло сотни две щитоносцев и двести арбалетчиков. Никитин сверху фургона наблюдал за развитием событий, что бы быстро вмешаться в них.
Степняки никак не ожидали от них такой дерзости. Когда конники Росо разрядили в них свои арбалеты, то несколько сотен кочевников, невзирая на яростные крики вождя, погналась было за ними, и попала под огонь арбалетчиков, которые выстроились на их пути.
Потеряв почти половину отряда эта группа, отвернула обратно. Берсеркеров на этот раз не оказалось — видимо уже повыбивали всех. Росо и его люди перезарядили арбалеты и вновь вернулись к кочевникам, безнаказанно сделав в их сторону ещё один залп.
Только теперь их вождь понял, что если они не убегут, то их всех здесь положат.
Степняки заметались, не зная куда бежать. Большинство из них вместе с вождём кинулась спасаться бегством вдоль дороги, но в узкой горловине дороги между двумя оврагами стояли фургоны, которые они принялись спешно разворачивать.
На узком перешейке возникла яростная давка, а бойцы тем временем сделали ещё один залп из арбалетов. Очень удачный залп. Несколько болтов, а вождь в богатом доспехе и на белой лошади был хорошей целью, одномоментно поразили цель.
Среди кочевников раздался тоскливый вой, и они в панике рванули кто куда. Стрелкам удалось подстрелить ещё несколько десятков степняков, но остальные разбегались во все стороны, яростно понукая лошадей.
Никитин наблюдал, как разбитое войско врага рвануло вдоль оврага. Те счастливчики, которым повезло. уже пылили далеко впереди по дороге.
— Победа! Победа! — радостно орали дружинники от избытка чувств подбрасывая вверх шлемы.
Даже теро как то неуверенно улыбались, всё ещё не понимая, каким это чудом они остались в живых.
Землянин снял шлем, слез с фургона и вытер вспотевшее лицо тыльной стороной ладони. Победа — это конечно хорошо, только вот на горизонте опять замаячил извечный русский вопрос — что делать?
Бойцы тем временем добрались до своего предводителя и стали весело подбрасывать его вверх.
Глава 7
Десятник теро расхаживающий на въезде башни, поёживался от холодного, дующего из степи ветра, и старался поплотнее закутаться в свой меховой полушубок. Он и его двое подчинённых несли уже привычную вахту на Змеином Хребте, который протянулся на сотни километров вдоль степи.
Хребет надёжно защищал мирных землепашцев от беспокойных обитателей Великой Степи. На всём её протяжении эта горная гряда имела только два прохода. Один из них начинался здесь, неподалёку от старой столицы теро, а второй располагался отсюда километрах в шестистах и вел в города Ка-Ато.
Десятник перестал ходить и прислонился к одному из защитному выступу, что бы меньше дуло. Хотелось выпить что-нибудь для обогрева, но это допускалась только после окончания смены.