Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

Немного погодя щиты опустились. Сотник ещё раз проорал команду, бойцы снова повторили маневр, на этот раз безупречно. Никитин одобрительно поднял большой палец вверх, бойцы встретили его жест радостным рёвом.
Сергей ещё немного постоял, наблюдая за манёврами своего войска, но придраться, было не к чему. Десятники и сотники уже привычно гоняли солдат, не давая им, расслабится, добиваясь, всё более и более чёткого исполнения команд.
Ещё немного постояв, он пошёл обратно в особняк. Очень хотелось выбраться в город и побродить по городским базарам, но сейчас это было бы не осмотрительно.
После того как его бойцы уложили столько народу при нападении на эту виллу, слух об этом разнёсся по всему городу и немало родственников погибших, хотели бы посчитаться с ними. А уж на его светловолосую голову, так резко выделяющуюся в черноволосой толпе, всегда найдутся любители. Тем более жречество до сих пор подбивало народ на бунт.
Никитин каждый день отпускал небольшие группы бойцов вместе с десятниками и сотниками в город за информацией. Само собой, бойцы ходили плотной группой, и всегда с ними был тот, кто хорошо разговаривал на нати.
Таких переводчиков в его отряде было не так много и эти счастливцы, к зависти остальных, имели частую возможность совершать отлучки в город. Здесь надо заметить, что Сергей специально посылал тех, кто хорошо говорил на нати, для сбора информации.
В Висс-Ано местные не любили разговаривать на торговом, считая торговый очень грубым языком и общение велось почти исключительно на нати. Правда, как только торговец видел, что покупатель хочет, что-то купить, то он легко переходил (и понимал) на кепо.
Правда, встречались отдельные типы, которые вообще ничего не хотели продавать наёмникам и делали вид что они не понимают на торговом.
Одним из таких счастливцев, отлично знающих нати, был сотник Бирт, он стал для Сергея его глазами и ушами. Его детство, оказывается, прошло в этом городе и его окрестностях, и он ещё не забыл здешних обычаев и язык. Теперь он спешно восстанавливал свои старые связи с помощью золота, которое, не скупясь, выделил ему Никитин.
Часть, правда, пошло на банальную выпивку, но здесь уже ничего нельзя было поделать. В процессе добывания информации бравого сотника порой приносили на руках. Такого Никитин бы не простил никому, но в данном случае это были так сказать издержки профессии шпиона. Рабы и прислуга Лошры, тоже передавали различные слухи и сплетни о том, что творится в городе, но сотник все, же ухитрялся выуживать куда более интересную информацию.
Сегодня, прислуга Лошры ничего интересного ему не рассказала, ну закрыл владыка два храма, где как, оказалось, собирались заговорщики и их сторонники, и отдал эти храмы жрецам Богини.
Так ничего особенного, всё это не имело к нему и его отряду никакого касательства. А вот то, что накопал бравый сотник имела к ним самое непосредственное отношение…
Сегодня утром десяток бойцов, которых как обычно возглавил выпивоха-сотника, получили увольнительные в город и решили отметить это событие в ближайшем трактире, который каким-то чудом не разнесли в дни восстания.
Трактир был, каким-то безликим, одноэтажное длинное деревянное строение с десятком узких затянутых серым холстом щелей, выполнявших роль окон. Ни названия, ни вывески ничего.
У теро не было принято украшать фасад здания вывесками или прибивать черепа, один только значок, немного напоминающий греческую омегу и всё. Кто знает тот найдёт, а коли чужеземцы захотят, к примеру, винца попить так и по запаху найдут! А не найдут ну и…. Ну не жаловали теро пришельцев, национальная черта у них такая. Снобы-с!
Через час трактир, до этого почти пустой, вдруг начал быстро наполняться подозрительными личностями. Бирт к тому времени, хотя уже и осушил один кувшинчик винца, осторожно выпытывая у завсегдатаев забегаловки обо всём понемножку, но осторожности свойственной опытному наёмнику не потерял.
Как позже он признался Никитину, один из его братьев, когда-то промышлял в одной из банд, орудовавших в городе и от него он немного узнал о языке жестов некой весьма специфической публики.
 
Незаметно наблюдая за прибывающим, Бирт начал замечать странные жесты, которыми вроде бы незаметно обменивались теро. Сотник продолжал своё наблюдение, и то, что он смог прочитать из языка жестов этой публики, заставило его резко отложить заветный кувшинчик с вином.
Прочитав такие жесты как «хозяин надежный… убиваем всех здесь в трактире, трупы прячем в…», бравый сотник сразу протрезвел, но у него хватило смекалки изображая пьяного обойти всех бойцов. Бойцы, хорошо зная, что с них в отличие от сотника, за лишку выпитого спросят сполна к счастью ещё не успели особенно набраться. Бирт приказал всем быть наготове и глядеть в оба.
Немного погодя все бойцы потихоньку сгруппировались возле одного большого стола, за которым и продолжали разыгрывать процесс поглощения спиртного и еды. Когда бандиты решили, что они уже хорошо набрались и их можно брать голыми руками, то их ожидал весьма неприятный сюрприз.
Повинуясь неслышной команде, бандиты, изображавшие мирных пьяниц с криком накинулись на дружинников, но те были наготове и мигом выхватили свои мечи.
Тяжёлый стол, тяжело рухнувший на пол, послужил неплохой защитой для дружинников, а гладиусы более длинные, чем ножи бандитов давали своим хозяевам серьёзное преимущество в ближней схватке.
Трактир наполнился криками и стонами раненых и грохотом бьющейся посуды. Бандиты отхлынули от стола, потеряв пяток убитыми. Из двадцати нападавших на ногах теперь осталось только пятнадцать, у дружинников был только один раненый в плечо.
— Гайто! Вперёд! — рявкнул один из них и нападавшие вновь с криками бросились вперед, но как-то уже без охоты.
Одно дело резать пьяных наёмников, совсем другое дело бросаться на мечи. Вторая атака на них была уже не такая яростная, бандиты осторожничали, а когда сотник метким броском ножа убил их главаря, то остальные быстро бросились наутек, забыв о своих раненых и убитых.
Выскочив вслед за ними из трактира, бойцы увидели, что все бандиты быстро исчезают в узких переулках, где они, знали каждую щель. У сотника хватило ума не преследовать их в сумерках. Возвратившись в трактир, дружинники прикончили троих тяжелораненых бандитов, а двух легкораненых бандитов бойцы приволокли в расположение отряда.
В особняке, как оказалось, были не только подвалы для вина и продуктов, но и как положено у всякого уважающего себя владетеля, пара подвалов была предназначена для содержания заключённых. Туда их и определили.
Ближе к вечеру Никитин решил наконец поговорить с пленными. Спустившись вместе с Биртом и ещё двумя людьми в камеру, Никитин брезгливо потянул носом воздух, в камере воняло каким-то трупным запахом.
Свет факела осветил множество крысиных нор, из одной из них на пришельцев нагло наблюдала крысиная морда. Бирт подобрав с пола камень, кинул в неё, но промахнулся, крыса лениво развернулась и, показав длинный розовый хвост, неторопливо полезла вглубь норы.
Двое арестованных, щуря глаза от света факелов, с ужасом глядели на их команду, Никитин сегодня развлекался по полной программе. Он не был сторонником жестоких пыток, поэтому решил выколотить всю нужную информацию быстро и бескровно. Зрелище как говорится, было ещё то.
Четыре мрачные фигуры, одетые в чёрные плащи с факелами, вступили в подвал, впереди шел Никитин, он слегка обвёл вокруг глаз фосфором, взглянув на него, пленные застучали зубами от страха, следом за ним спустились ещё трое.
В руках у одного из них был огромный топор, другой держал большие клещи, временно позаимствованные у кузнеца, третий — Бирт держал в руке закрытую сукном клетку, которую он периодически встряхивал, из клетки, при этом, раздавалось приглушённое шипение.
При виде это апоплексической картины пленные не стали играть в молчанку и принялись наперебой рассказывать, землянину приходилось только направлять дознание в нужное русло. Выяснилось довольно много интересных фактов, оказывается, что во время последнего штурма арбалетчики уложили пятерых главарей местных шаек и теперь местный криминальный мир заимел на них большой зуб. Ну и само собой за мятежного принца.