Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

* * *
Одос не обманул и к полудню он и его свита в сопровождении десятка мускулистых рабов с мешками, пожаловали к нему в лагерь. Все они с облегчением опустили тяжёлые мешки на пол. Лаато принёс выкуп сразу за всех пленных, собрав деньги с тех семей, что могли сами выкупить своих родных и, внеся от города за тех, кто не мог.
По знаку Лаато первый мешок, один из рабов поставил ему на стол. Никитин кивнул всем на низкие скамейки, разрешая садится, пододвинул к себе большую плетёную корзинку и усевшись за стол раскрыл мешок.
Хлынул поток монет самой разнообразной чеканки, имевшей хождение в здешних землях. Он начал быстро считать, ссыпая деньги в корзину.
После каждой сосчитанной сотни монет он делал запись на восковой доске. Правда Лаато немного схитрил среди основной массы золотых монет хорошей пробы изредка мелькали монеты «пауков», которые никто особо не любил из-за низкого содержания золота в этих монетах.
Они стоили, как минимум, раза в два дешевле, чем монеты «домики» Шестиградья или «птички» Ка-Ато, не говоря уже о больших золотых «колёсах» которыми расплачивались торговцы из Идуа-Боам.
Здесь, правда, нужно сказать что многие «паучки» были старой чеканки, когда ещё содержание золота в них было нормальным. Более поздние монеты, уже шли с большой примесью меди. Все эти подробности были известны Сергею, от братьев купцов которым он тогда в Бартхеше продал один из трофейных топоров.
Монеты торговцев-нинхов были раза в два тяжелее чем «птички» или «домики» и соответственно шли один к двум, а то и к трём к монетам местной чеканки.
Из десяти мешков три были набиты «колёсами». Часа через два Никитин наскоро проверил содержимое всех мешков, сверился со своими записями и, откинувшись назад, сказал:
— Ну что же всё честно! Хотя я видел и «паучков» — Никитин сделал паузу. — Ну да ладно сделка состоялась! Вы можете забирать своих людей.
Лаато низко поклонился и незаметно смахнул пот с лица. Сергей вышел из шатра, вслед за ним потянулись и городская делегация. Подойдя к пленным, чьи глаза с надеждой смотрели на него, он сказал:
— Значит так ребята! Мне заплатили за вас всех выкуп и сейчас вас всех отпустят.
Радостный рёв вырвался их сотен глоток. Все вскочили, и стали, насколько позволяла верёвка и близость соседей прыгать и хлопать друг друга по плечам. Некоторые стали выкрикивать здравницы Лаато, тот благосклонно качал головой, внимая этим крикам.
Подозвав сотника, чьи бойцы охраняли пленных, Никитин велел ему снимать верёвки и по пятьдесят человек выводить из лагеря. Солдаты подошли к пленным и вскоре ряд за рядом, бывшие пленные, стали покидать лагерь.
— Вы славные ребята! — крикнул один из пленных проходя мимо них. — Но я не хотел, бы встретится с вами во второй раз на поле боя!
Все засмеялись. Дождавшись пока последняя партия пленников покинет их лагерь, землянин повернулся к одосу.
— Как видите, уважаемый я держу своё слово. Пленных кормили из того же котла что и моих солдат, не избивали, раненых лечили… — Никитин развел руки, как бы говоря, что он сделал всё что мог.
— О да великодушный господин! Я рад, что с моими сородичами так хорошо обошлись в плену! Да пошлёт светлый Лос благословение тебе и твоей семье.
Сергей вежливо поклонился ему в ответ и уже собирался уходить, когда Лаато торопливо произнёс:
— Я слышал, что ещё вы захватили наложниц владыки. Я готов тоже их выкупить! Я готов заплатить за них по триста монет.
Никитин задумался, и досадливо хмыкнул. Как-то во всей этой суматохе он позабыл о гареме владыки. Как бы то не было, женщин ему не хотелось отдавать. Несмотря на то, что Медведь постоянно закупал рабынь, у заезжих торговцев, всё равно баланс населения в их городе сильно кренился в сторону сильной половины. Да и хитрый одос предложил за них довольно низкую цену, красивые рабыни уходили за пятьсот и выше, тем более наложницы погибшего владыки. Наверняка тот отбирал себе в гарем не уродин.
Насколько ему было известно, все они прислуживали на кухне, у него во всей этой суматохе не нашлось времени, чтобы поговорить с ними. Помогают на кухне и ладно, отрабатывают свой хлеб, так сказать.
 
Землянин постарался припомнить лица этих пленниц, которых он часто видел около котлов. Вот только он не обратил, внимание, какой они расы. Здесь многие царственные особы специально брали в наложниц представительниц рас, которые гарантировано, не могли забеременеть от него.
— А ладно какой они бы не были расы! Оставим их себе женим их, тем более что у меня в дружине, не только люди. — подумал он и вслух сказал.
— Да его наложницы у нас, но продавать я их не собираюсь.
Лаато попытался, было торговаться, и принялся набавлять цену, но Никитин отрицательно покачал головой и отправился в свой шатёр, показывая, что торг окончен. Одос поклонился ему вслед и торопливо зашагал к выходу из лагеря.
— Сотников ко мне! — громко крикнул Сергей, направляясь к шатру.
— Сотников к командиру! — надсаживаясь, заорал один из охранников.
Приказ сразу подхватили десятки бодрых голосов и вскоре все семеро стояли, переминаясь с ноги на ногу, перед ним. Кратко познакомив их с донесением которые доставил ему купец, Никитин велел выступать.
Часа через четыре распределив среди бойцов колья от палисадника, и закинув оставшиеся в трофейные фургоны, отряд двинулся по Большому Тракту. Так получалось быстрее, чем через Хебо и другие города Скального Трона, да и городишко Ка-Тре, где обосновался Осеко со своими воинами, был как раз им по дороге. Сергей хотел заглянуть туда, чтобы на месте решить, что с ним делать.
Шли быстро лагерь с палисадником и рвом, по пути они не делали, берегли силы и время стараясь побыстрее добраться до этого злосчастного городка. Дня через два они свернули с большого наезженного тракта на более узкую дорогу, которая ещё через два дня ускоренного марша, вывела их на дорогу к Ка-Абуру.
Сергей незадолго до этого хотел, было сделать остановку на денёк, чтобы выкопать из земли давнишний клад, который они тогда закопали с Медведем и Гафтом, но, подумав, решил двигаться дальше. Денег у него было достаточно, так что пускай это серебро лежит до поры до времени… Не сгниёт поди!
Утром, когда ещё войско только готовилось к выступлению, он послал вперёд отряд разведчиков, что бы они разведали дорогу. Росо уже поднадоело тащиться вместе с обозом, и он со своими людьми, забрав сухой паёк, с радостным гиканьем и свистом умчался вперёд.
Колонна, растянулась километра на два. Впереди шагали пешие бойцу в полной выкладке и с кольями за спиной, замыкало движение три десятка фургонов обеспечения.
Никитин, так же, как и все нёс на спине кол, единственная привилегия командира состояла в том, что он шёл в первых рядах войска, не глотая пыль. Остальным оставалось только ругать дорогу, своих богов и командиров. Как и в любом войске, во все времена.
Впереди из-за леса в стороне Ка-Тре вдруг начал подниматься сперва еле заметный, а потом всё более густой столб дыма.
— Что там такое? — подумал Сергей — Неужели Росо со своими людьми ввязался в сражение и принялся всё там поджигать. Засиделся, что ли и принялся безобразничать?
Минут через десять из-за леса показалась тёмная точка и быстро понеслась к ним. Бойцы вокруг стали тревожно переглядываться, кое-кто принялся взводить арбалеты, но вслед за конником никто больше на дорогу не выехал и все успокоились.
Точка, постепенно увеличиваясь и вскоре, все узнали одного из разведчиков, высланных вперёд. Никитин вскинул руку, подзывая его к себе и, ступил на обочину, пропуская войско вперед.
— Продолжать движение — скомандовал он, видя, что голова колонны начинает останавливаться. Солдатские сандалеты вновь затопали, взбивая пыль и, движение возобновилось. Всадник быстро подлетел к нему. Его лошадь тяжело дышала.
— Сэр! — разведчик, не слезая с коня, вскинул руку к голове — Там, в километрах в пяти отсюда были конные. Увидев нас, они поспешили к Ка-Тре. Похоже, они нас ждали, подожгли сигнальный костёр и удрали. Мы не стали их преследовать!