Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)
Неожиданно один из казавшихся убитым секироносец, попытался приподняться на дрожащих руках, Никитин подошёл к нему и глянул — из бока раненого уйдя в тело до оперения, торчал болт. Судя по всему — была задета печень, Никитин отвернулся. Будь это не такое тяжёлое ранение, он бы постарался выходить разбойника, но такое ранение не оставляло шансов.
Сергей кивнул на раненого десятнику, тот понятливо кивнул и, примерившись, рубанул по склонённой голове раненого, прекратив его мучения.
Никитин сплюнул, его счёт к серокожим ещё больше увеличился. С двух сторон дороги, было, пустынно там стояли повозки, и толпился народ. Никто не трогался с места, ожидая чем, закончится эта схватка и, не вмешиваясь в неё. Никитин подошел к упавшему бойцу, раненый сидел на земле и громко стонал, баюкая левую руку. Щит с большой трещинной посередине валялся рядом с ним. Землянин подозвал десятников и велел собрать всё оружие и вещи нападавших. Все с радостным гулом ринулись собирать трофеи. Землянин присел рядом с раненым и помог снять ему броню. На руке у парня расплывалось красное пятно. Которое прямо на глазах начинало синеть.
Он прикоснулся к его руке и пощупал кость, парень взвыл и отдёрнул руку. — Закрытый перелом — подумал про себя Сергей и быстрым движением соединил сломанные кости. Лицо парня побелело и покрылось крупными каплями пота, он громко выругался и вдруг начал мягко заваливаться на бок. Никитин подложил ему под голову его доспех и пошёл к своему фургону, где у него в сундуке хранилась аптечка. Помазав так и не пришедшему в себя раненому руку маслом чайного дерева, он отыскал две небольшие палочки и плотно обмотал раненую руку бинтами. Начали возвращаться увешанные трофейным оружием победители. Под оружие приспособили четыре большие корзины, которую доверху набили топорами, ножами и другими незамысловатыми орудиями убийства. Ещё сняли двадцать четыре доспеха и пяток бронзовых шлемов. Заодно собрали и металлический лом, в хозяйстве всё пригодится!
В карманах убитых золота оказалось немного — монет двадцать, а вот у двух мёртвых алнов нашли пару мешочков с золотом, добавив в общую копилку ещё восемьдесят монет. Дорожное движение тем временем возобновилось, и мимо них вновь поползли повозки и фургоны, все с жадным любопытством разглядывали поле битвы. Никитину пришлось поставить десяток бойцов редкой цепью, чтобы они своим присутствием, отпугивали любопытных. — Саж мы всё уже собрали! Можно ехать! — подскочил к нему Гафт. В руках он сжимал несколько топоров, на одном и топоров был надет кожаный шлем, обитый позеленевшей медью. Он и пяток бойцов обшаривали тела, которые находились дальше всех. — Понятно! Так ребята, несите этот хлам в фургон, потом берите лопаты и надо всех, убитых закопать в землю. Воины встретили этот приказ легким недовольным гулом, но десятники быстро погнали их работать. К счастью особо много копать не пришлось. Неподалеку от места битвы, обнаружили большую яму, куда торопливо покидали тела всех убитых и засыпали их тела землёй. Никитин воткнул деревянный крест и прочёл краткую молитву. Перекрестился. Кое кто из воинов стоявшие неподалёку от него, тоже перекрестились. — Ну что ребята мы одержали славную победу! — обратился он к ним с напутственной речью — Их было почти в три раза больше чем нас, но мы им показали, что мы настоящие воины! Мы лучше! Воины радостно взревели, распугивая круживших в небе птиц и путешественников. — Можете, распить пару бурдюков — великодушно разрешил им Никитин. Народ взревел ещё громче, сразу забыв о такой мелочи, как работа могильщиком. Обсуждая подробности схватки, бойцы, хлопая друг друга по плечам от избытка чувств, нестройной толпой повалили к фургонам. — Давай погружайся в фургоны и гони на Бартхеш! — сказал Сергей Гафту тот кивнул головой и, тронув с места быков, стал заворачивать налево. Бойцы рассаживались по фургонам, часть пошла, пешком пустив по рукам бурдюк с пивом. Тяжёлые щиты, шлемы и копья все положили в фургоны и дальше пошли налегке, оставив только гладиусы у пояса.
Часа через два отъехав подальше от места битвы, Никитин скомандовал остановиться на ночлег, на вершине большого холма, под которым бил небольшой родник. Судя по многочисленным остаткам кострищ, здесь часто останавливались проезжающие. Схватка, несмотря на свою скоротечность, отняла много сил и есть хотелось по страшному. Никитин по старой памяти послал Гафта наполнить родниковой водой, большой котёл, и отрядил пяток бойцов за хворостом. Сам он занялся нарезкой баранины. Накалив котёл, он побросал туда баранину, немного обжарил её, кинул несколько резаных луковиц и минут через десять начал кидать промытый рис. В честь сегодняшней победы, он даже расщедрился и высыпал в котёл горстку дорогой приправы. Аппетитные запахи поплыли вокруг, заставляя урчать голодные желудки бродивших вокруг людей. Землянин не стал долго томить, изголодавшихся бойцов и вскоре свистом позвал их на обед. Все моментально выстроились со своими мисками. Сергей накладывал своему голодному воинству щедрые порции с большими кусками мяса и на десерт выставил корзину персиков, правда, заставив их предварительно вымыть фрукты из родника. Все уже привыкли к его повышенной чистоплотности и уже не удивлялись этому. В маленьком котелке он вскипятил воду и заварил берёзовую чагу для раненого и, дождавшись пока она немного настоится, заставил его выпить. Тот, кривясь, медленно выпил кружку, после чего Никитин дал ему кусок сотового мёда, раненый сразу перестал кривиться и отплёвываться. Сергей приложил руку ко лбу раненого, температуры не было. Да и ел боец с аппетитом, так что процесс выздоровления, явно шёл в нужном направлении. Похлопав по здоровому плечу дружинника, он произнёс несколько ободряющих слов в его адрес и пошёл заваривать себе чай.
Устало откинувшись спиной на колесо фургона, он неспешно отхлёбывал чай из глиняной пиалы, но нормально допить чай ему так и не дали. Он только успел сделать пару глотков и откусить кусочек сотового мёда, как поднялась суета.
— Ну что за день сегодня — устало, подумал он. — Когда же он наконец закончится? — Капитан там это! — подбежал десятник Бирт. — Мы короче отошли по нужде и видим там штук двадцать, здоровяков лежат. Ресы! То ли мертвые то ли раненые, мы там не стали смотреть. Сергей вздохнул, поставил на походный столик недопитый чай и стал подниматься. Потом подумал и в несколькими большими глотками выпил его до дна.
— Ребята придётся ещё поработать! — громко крикнул он — Давайте надевайте броню и все арбалеты берите с собой. Пойдем, посмотрим, что там за соседи у нас, на ночь, глядя, появились. Воины зашевелились с недовольным ворчанием, но все понимали, что идти придётся. Оставив пяток бойцов охранять фургоны, они осторожно стали спускаться с холма в небольшую укромную низину, уже начинающуюся потихоньку затягиваться лёгким туманом. Навстречу выскочил один из бойцов и, увидев наведённые на него арбалеты, замахал руками. — Э. э ребята я свой. Там они все по-прежнему лежат. Вроде шевелятся, я близко не подходил. — Молодец что не подходил. Может быть они больны. Пошли ребята! Он первым тронулся к смутно чернеющим в наступающих сумерках телам. До ближнего тела оставалось метров десять, но никто из лежащих даже не попытался приподняться, хотя шуму их отряд производил достаточно. — Стой ребята! — поднял он руку. — К ним не подходить вдруг они того больные, я сейчас посмотрю в чём тут дело. Окружите их и будьте наготове. Воины остановились, и стали, боязливо оглядываться. Все знали не понаслышке, что творилась здесь, в прошлом году и такой смертью никто не хотел умирать. Никитин осторожно подошёл к лежащему на тонкой подстилке здоровяку и осторожно тронул его за плечо. — Эй, парень! С тобой всё в порядке? Тот вяло шевельнулся, и вновь застыл. Землянин оглянулся назад, его бойцы напряжённо следили за ним с оружием в руках. Никитин посильнее тряхнул лежащего за плечо, но тоже, без особого эффекта. Здоровяк что-то слабо промычал, но так и не сделал попытки подняться. Никитин хмыкнул и потрогал рукой лоб лежащего тот был тёплым. — Вроде не болен. Жара нет. — подумал Сергей и перешёл к другим телам. Он переходил от одного тела к другому, ничего не понимая. Всего их здесь было двадцать один человек, все мужчины, один из них был мёртв. Остальные находились, в каком-то коматозном состоянии. — Может быть, они что-то съели или отравились? — недоумевал он, бродя между лежащими и вяло шевелящимися телами. — И что мне с ними делать? Что делать с ними, он не знал, и к тому же все они не были людьми, и анатомия с физиологией у была несколько другая.