Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

— Прежний Владыка Скального Трона пожаловал мне эту должность. Хотя надо признаться, это была довольно маленькая провинция. Вот и свиток соответствующий имеется.
Никитин подошел к одному из плетёных сундуков стоящих в углу комнаты, вытащил из него небольшую покрытую лаком деревянную коробку и достал из неё светлый кожаный свиток.
— Вот смотри… — он протянул ей свиток.
Линда не владела грамотой, да и не считала, что женщине это нужно, всегда можно было пойти в храм к младшим жрицам, и они за небольшие деньги быстро писали или читали требуемый текст. Она мельком просмотрела текст, сделанный красной краской, и остановила свой взгляд на выжженной печати внизу.
Торговцы из тех мест часто, возили в Шестиградье свои товары, и эту печать она узнала. Три сросшиеся горы — символ Каменного Трона и круг с крестом в середине центральной горы. У Владыки Висс-Ано на печати было изображение солнечного диска с восьмью лучами-руками. В Линте на местной печати было изображение домика на холме, это же изображение присутствовало и на монетах, чеканенных здесь и в некоторых других городах Шестиградья.
— Значит, всё это правда — подумала она, разглядывая свиток, с невольным страхом и уважением поглядывая на него. — И как мне теперь с ним быть?
— Да ничего особо не изменится… — усмехнулся он, видимо поняв ход её мыслей, и беспечно махнул рукой. — Власть меня уже не испортит. Понадобится, стану и Владыкой, только вот зачем нужна эта власть. Власть — это не так просто, девочка. Гадюшник ещё тот!
— Девочка…Сколько же ему на самом деле лет? — уже в какой раз задала она себе мучающий все это время вопрос. — То, что он явно был значительно старше своего возраста, ей было ясно, но вот насколько?
С той поры, как он больше года назад покинул её, он сильно изменился. Волосы стали совсем светлыми, тело тоже стало заметно светлее особенно те части тела, которые оставались под одеждой.
Линда вздохнула, отразив в этом вздохе, женскую покорность судьбе. Из-за ограды донеслись, чьи-то сильно ослабленные расстоянием просящие голоса, им отвечал рассерженный голос Гиты. Потом был ужин, потом ещё кто-то ломился в калитку и ругался со служанкой, а потом была ночь, принадлежавшая, только им двоим.
А с утра вновь закрутилась карусель. Приходили купцы с образцами своего товара, отдельные наёмники и капитаны, предлагавшие свои услуги и наоборот предлагающие совместные проекты и прожекты. Ближе к вечеру прибежал, кто-то из молодых наёмников с приглашением посетить трактир.
Держатель трактира, где останавливались наёмники, традиционно считался в городе уважаемой фигурой и частенько он выступал судьёй в спорах между наёмниками. Так что его реальный статус был даже выше чем у обычных капитанов ловцов удачи.
Никитин пообещал, что на днях обязательно придёт. Вскоре, несмотря на то, что землянин вновь приказал никого не принимать, его всё-таки вынудили подойти к калитке, за которой нетерпеливо расхаживала молодая девица, — судя по множеству браслетов, бус и амулетов — жрица.
Увидев, Никитина она горделиво выпрямилась и закатила целую речь, что верховная жрица просит его посетить храм.
Сергей пообещал завтра нанести визит верховной жрице. Девица с важным видом выслушала его ответ и, благословив его рукой, направилась вниз по улице легко как козочка, прыгая через лужи.
Никитин, глядя ей вслед, задумчиво почесал голову, подумав, что надо расспросить Линду о здешних культах, памятуя, что с ними нужно держаться востро — ему уже хватило одной стычки с ревнителями культа бога-паука.
Из рассказов Линды выходило, что верховная жрица Арны играет в этом городе не последнюю роль. Храм был светочем культуры в этом городе. В храме мальчики и девочки изучали грамоту, танцы, искусство гадания по внутренностям жертвы и многое другое. Ещё в храме совершались обряды бракосочетания и заключались крупные торговые сделки с непременной жертвой в пользу храма. Причём храм случалось выступал гарантом сделки…
Немного поняв расстановку сил в городе, Сергей утром заранее отложил в кожаный кошелёк пятьдесят золотых монет и, принарядившись, отправился в храм. Правда, храм это было сильно сказано скорее, это было, судя по рассказам Линды — капище.
 
Капище располагалось на другой окраине этого города на холме и землянину пришлось целый час, проваливаясь по щиколотку в грязи топать по извилистым улицам. Храмовое хозяйство вольготно размещалось на территории в пару гектаров.
В центре возвышалось длинное двухэтажное здание, сложенное из массивных брёвен. Вокруг центрального здания были тут и там были разбросаны ещё с десяток разных домов. В запертых загонах недовольно ревела скотина, а из загонов поменьше им вторили хриплыми голосами птицы, похожие на маленьких страусов.
Калитка была распахнута настежь. Никитин спокойно зашёл вовнутрь и остановился, не зная, куда ему идти. Неподалёку от него группа детей, что-то хором разучивали, под присмотром наставницы. На него никто не обращал внимания, немного постояв, он, направился к группе девушек, которые набирали воду из колодца.
Девицы с любопытством уставились на его светлые волосы, и что-то принялись обсуждать между собой, фыркая и хихикая, бросая на него приценивающиеся взгляды. Сергей подошел к ним поближе и с приветливой улыбкой поинтересовался, где можно найти Мать, так здесь называлась верховная жрица.
Девицы переглянулись, более пристально разглядывая его одежду. Наконец после краткой паузы, та, что постарше сочла, что с ним стоит иметь дело и, повернувшись, замахала руками, привлекая внимания двух женщин более зрелого возраста, которые стояли около здания.
Позже он узнал, что здесь нельзя кричать и надлежало сохранять спокойствие, нарушителей, особенно из тех, кто прислуживали в капище, строго наказывали за нарушение тишины розгами.
Обе женщины неторопливо приблизились, одна из них близоруко сощурившись, улыбнулась ему. Это оказалась жрица, которая год назад освящала его новое жилище. Она была в курсе, что Мать хочет переговорить с ним, и пригласила его следовать за ней.
Вся территория храма была плотно засыпана мелким гравием и булыжником, так что можно было спокойно идти, не опасаясь поминутно угодить в лужу. Они обогнули центральное здание, и зашли в него с торца в одну из дверей. Поднявшись по скрипучей лестнице, на второй этаж, жрица велела ему остановится, а сама, проскользнув под меховым пологом, пошла дальше. Никитин немного постоял в тамбуре, прислушиваясь к тихому пению, доносившемуся сквозь стены. Воздух был пропитан ароматом благовоний.
Минуту спустя жрица откинула полог и знаком пригласила его зайти вовнутрь. Зайдя вовнутрь, он сразу же оказался под пристальными взглядами трёх пожилых женщин. Жрица, почтительно кланяясь, подошла к одной из них, на голове которой сияла золотом небольшая диадема и что-то тихо стала ей говорить.
Коротко кивнув ей головой, Мать отпустила жрицу и плавным движением руки, указала ему на место неподалеку от себя. Как раз на то место, куда падал свет из раскрытого окна, сама Мать осталась в полумраке.
Землянин встал на это место и, сложив перед собой руки лодочкой, и коротко поклонился. Мать сразу же впилась в него глазами, Никитин не стал уклоняться. Секунд тридцать длился их безмолвный поединок, потом он с полным осознанием своей внутренней силы скромно отвёл глаза. Лицо Матери искривила мимолётная недовольная гримаса, но её лицо тут, же приняло приветливое выражение. Умному достаточно — как говорили римляне.
Жрице этого оказалось достаточно, чтобы она поняла, что перед ней не простой человек. Легким взмахом руки она вызвала из-за занавесок прислужницу и показала ей на пол, молодая девушка низко поклонилась и быстро принесла для Никитина мягкую скамёйку.
— Оставьте нас. — властно произнесла она, глядя на женщин.
Жрицы с удивлением уставились на неё, но ослушаться не посмели. Они тяжело поднялись и, поклонившись, исчезли за занавесками.
— Я хотела бы узнать побольше о твоей стране и о тебе Сажи. — мягко сказала она на торговом.