Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

— Понятно! Молодец твой папа, подвал штука нужная. А куда твои родители девались?
— Ну, как эта болезнь пошла, так они из города сразу ушли.
— А ты чего с ними не пошла?
Она некоторое время молча, шла, как бы раздумывая говорить, или не говорить, потом нехотя сказала:
— Меня муж не отпустил, думал, что всё это ерунда, а потом у него… — она показала пальцем на лицо — пошли пятна. Ну, я тут же быстро взяла свои драгоценности и ушла. Он посылал за мной своих рабов, что бы привели меня обратно, но они не знали про подвал, а я там отсиделась. Они там наверху сидели. Всё удивлялись, чего это я от него убежала, дня два сидели, ждали, что я приду. Потом ушли, а вскоре началась это …
— Дети были у тебя?
— Нет, я с ним только неделю и пожила. — она скромно потупила глаза.
— А лет то тебе сколько? — не удержался Никитин.
Девке явно было, где-то семнадцать-восемнадцать лет, а в здешних краях, где выдают замуж, как правило в пятнадцать-шестнадцать лет, это уже считался предельным возрастом.
— А тебе то что! — нервно огрызнулась она.
Потом, спохватившись, извиняющимся тоном добавила:
— Простите меня господин, мне семнадцать сезонов в прошлом месяце исполнилось.
— Семнадцать так семнадцать. — примирительно сказал Сергей — А почему тебя раньше замуж не выдали, в ваших краях вроде бы выдают довольно рано?
— Ты что, не видишь что ли! — женщина резко развернулась к нему и зло посмотрела ему в глаза. — Издеваешься надо мной да?
Никитин удивлённо на неё посмотрел. Потом медленно обошёл вокруг неё.
— Ты нормальная красивая девушка, всё при тебе. Правда, характер — хмыкнул он — несколько такой ну горячий, огненный.
Она продолжала гневно на него смотреть, потом неожиданно её взор смягчился.
— Прости меня господин, — она упала перед ним в пыль на колени и попыталась охватить руками его сапоги — побей свою рабыню.
— Встань! — Никитин резко дернул её за плечо вверх — Не надо валяться предо мной, на коленях у нас это не принято!
— Прости меня господин, я думала, что ты надо мной издеваешься! Я совсем забыла, что ты из дальних краёв и тебе не знакомы наши обычаи.
— Это точно, не знакомы!
— Всё дело в моём росте! Уже в тринадцать лет я была выше всех моих сверстниц, да и больше многих мужчин, а какой мужчина возьмёт в дом жену, которая выше его ростом.
— Вот оно что… — протянул Никитин.
— Моя бабка была из Шестиградья, а там женщины рослые и высокие. Вот я в неё и уродилась, поэтому и замуж меня взяли поздно, только, когда родители собрали хорошее приданное. Ну и отдали четвёртой женой этому…
Тифа замолчала, не желая произносить имени своего бывшего мужа, видимо с ним у неё были связаны не особо хорошие воспоминания.
— Понятно… — протянул Никитин — Ничего найдёшь себе нового мужа, ты ещё женщина молодая.
Она удивлённо взглянула на него. Никитин, вновь мысленно выругал свой несдержанный язык, по привычке, выстреливший, стандартной для его времени фразу.
На Земле понятно семнадцать лет — это ещё не возраст, при желании и до двадцати, можно несколько раз развестись и вновь выскочить замуж. Но это там, а здесь это весьма проблематично.
Здесь редко кто доживал до пятидесяти лет, да и выглядели частенько эти тридцатилетние женщины как земные пятидесятилетние. Редко какая из здешних женщин могла похвастаться своей красотой, когда ей минует сорок лет.
Кстати он отметил ещё один интересный феномен. Менструация у девочек в его деревне начиналась только ближе к четырнадцати годам, и с чем это было связанно, он так и не понял. Позже Тифа подтвердила, что у неё и других девочек-подростков в этом городе менструация тоже начиналась ближе к четырнадцати годам. Новая среда обитания видимо несколько подкорректировала эти физиологические процессы у бывших землянок.
В этот момент на их пути вновь показалась деревня, и разговор сразу прекратился. Как и первая она выглядела покинутой, но Никитин чувствовал, что она обитаема.
— Так Тифа бери этот мешок себе на плечи и иди позади меня!
Она кивнула головой и с готовностью перебросила его мешок себе на другое плечо, понимая, что для него в бою этот мешок, может оказаться большой проблемой. Кроме того, в нём были продукты, а идти им предстояло ещё долго.
 
Землянин бодро двинулся вперёд, взяв в правую руку топор, в левой у него был посох. Проходя мимо первого дома с приставленным к двери колом, он немного напрягся, ожидая нападения, но его всё не было. Потянулись другие дома. Одни были с настежь открытыми дверьми, другие, большая часть, были наглухо закрыты.
Часто им приходилось переступать через разбросанную в беспорядке по всей улице домашнюю утварь. Видимо обитатели деревни собирались в большой спешки, а может быть мародёры постарались.
Он, внимательно глядя себе под ноги и одновременно держа взглядом дома, шёл вперёд, за ним почти вплотную сгибаясь под тяжестью мешков, тащилась Тифа. Иногда сквозь затянутые непрозрачной материей, узкие окна можно было разглядеть смутный силуэты их обитателей, которые внимательно разглядывали их.
Вот они миновали последний дом, обогнули большую лужу с застрявшей в ней телегой и вновь зашагали по дороге. На них никто так и не напал. Никитин громко выдохнул, сбрасывая напряжение и начал снимать мешок с плеч женщины.
Она не хотела отдавать его.
— Я не устала господин!
— Когда устанешь, то поздно будет — мягко сказал он ей и, отобрав мешок, вновь перекинул его через плечо.
— Ты здесь когда-нибудь ходила?
— Несколько раз господин, я ….
— Слушай что ты всё господин, господин. Зови меня Сажи.
Во многих здешних алфавитах, отсутствовала буква «р» и выговорить слово Сергей или Серж, для многих из них было трудно, поэтому он адаптировал его в Сажи. В здешних языках оно звучало хотя и странно, но его можно было выговорить без запинки.
— Сажи… — протянула она — Хорошо господин. Так вот у моего дедушки был там дом — она махнула рукой вперёд. — Там будет ещё одна деревня, потом там будет просека, хотя нет — она наморщила лоб вспоминая. — Да там было огромное поваленное дерево, потом узкая просека и там вскоре на полянке дом дедушки. Я уже там не была, — она стала загибать пальцы, считая года — шесть сезонов. Дедушка как-то ушёл охотиться и исчез, с тех пор мы к нему больше не ездили, а домик должен остаться. Отец был там недавно и говорил, что он ещё стоит.
Она на мгновение остановилась около придорожного родника и припала к тонкой прозрачной струйке. Сергей, скинул рюкзак и, откинув капюшон, присоединился к ней, смывая с лица грязь. Тифа с удивлением разглядывала его светлые волосы. Никитин, заметив её взгляд, молча, усмехнулся и припал губами к тонкой струйке чистой холодной воды. Напившись, он заполнил водой все три свои фляги, Тифа, к сожалению, забыла захватить свою флягу и пила из горсти.
Бурдюк он наполнять не стал, женщина рассказала ему, что родников по пути будет довольно много и не стоит тащить излишки воды на себе.
— А может быть они там, и спрятались от эпидемии? — вдруг задумчиво сказала она, когда они отошли от родника. Давай зайдём туда, нам это будет по дороге, там недалеко… — Тифа умоляюще взглянула на него.
— Хорошо, зайдём. — кивнул головой он — Заодно и переночуем, да и обедать нам давно пора.
Никитин остановился и, вытащив флягу, отпил из неё несколько глотков воды. После того как он просидел в городе заражённых, экономя каждый глоток, он всё ещё никак не мог напиться.
Немного поколебавшись, он вытащил из бокового кармана рюкзака, вторую запасную флягу и протянул её женщине. Он не любил когда кто-то пил из одного с ним сосуда, да и к тому же всё ещё непонятно было больна она или нет.
Тифа взяла флягу, но пить не стала только, плеснула в руку и обтёрла себе лицо. Несмотря на то, что она тоже умывалась у родника, лицо у неё было всё ёщё грязным, впрочем, и сам Сергей после двухдневного сидения в грязной башне выглядел не лучше. Да и, он наклонил голову и понюхал себя, пахло от него тоже не очень…