Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

Нечто подобное он видел то ли в Минералогическом музее, то ли в энциклопедии, но он никак не мог вспомнить для чего это. Взяв в руки, он осторожно его понюхал, запах тоже не воскресил в нем никаких воспоминаний. Торговец, который торговал этим товаром, объяснил ему, что это используется для дубления очень хорошей и дорогой кожи. Никитин потихоньку начал вспоминать, что это за вещество.
— Селитра! Только вот какая. Калиевая или натриевая? — подумал он.
В химии и в минералогии он не был особенно силён, но то, что это вещество, является одним из самых важных компонентов, для изготовления пороха — это он помнил точно.
В своё время он специально перелистывал химические энциклопедии в поисках точной формулы чёрного пороха, и теперь эта формула и необходимые пропорции ингредиентов, входящие в состав чёрного — самого легко изготавливаемого из всех сортов пороха всплыла в его памяти.
— Брать или не брать? — думал он, разглядывая светло-коричневую массу в своей руке. — Впрочем, зачем мне это? Мне главное сделать свою работу и благополучно вернутся обратно в своё тело, что здесь будет после этого, меня уже не должно интересовать.
Но какая то тайная мысль точила его говоря:
— А если Хранитель наврал, и ты навеки застрял на этой планете, тогда что? Тогда порох действительно будет очень серьезным аргументом в твоих руках.
Наконец Никитин решил, что небольшой запас стоит купить, пригодится или не пригодится — это другой вопрос, главное, что бы оно было. Взяв килограммов, пять селитры, он расспросил торговцев о том, где она добывается.
Торговцы не стали скрывать, по их словам, где-то за Мёртвым морем, есть полупустыня, где бьют гейзеры, там плохо пахнет, там и добывают это вещество.
Если там так плохо пахнет — значит, там есть залежи серы, ещё одного ингредиента для пороха. Никитин взял это на заметку, купил ещё несколько понравившихся ему раковин и, раскланявшись с торговцами, которые не хотели его отпускать, и даже приглашали его на обед, но он торопился и ушёл, пообещав им на днях вновь зайти на рынок.
Светило уже далеко перевалило за полдень. Никитин почувствовал, что он проголодался, поэтому он больше нигде не останавливаясь, целенаправленно пошёл туда, где торговали продовольствием. Лима спрятал ожерелье за пазуху и время от времени, доставала его, что бы вновь полюбоваться им, не обращая уже больше внимания на другие соблазны.
Зайдя в продовольственные ряды, он запоздало вспомнил, что забыл купить себе зеркало, но возвращаться уже было поздно и он, занялся закупкой продуктов. Спустя полчаса в руке у него была тяжёлая корзинка с провизией, рядом с ним немного раскрасневшиеся Лима тащила другую корзину, из которой выглядывала баранья нога.
Здесь было принято, что на рынок ходили женщины, поэтому Никитину приходилось отбиваться оттого, что бы позволить ей взять у него и другую корзинку. Впрочем вскоре Сергей закупил риса, потом… Короче к дому они возвратились, каждый, неся по две корзинки.
Дети выбежали им навстречу, и радостно запрыгали перед ними, потом девочки взяли у матери одну корзинку и вдвоём гордо потащили её в дом. Малыш сделал попытку взять корзинку у Сергея, но она была для него ещё тяжела.
Глаза ребёнка наполнились слезами, он уже готов был разреветься, но Сергей просто положил руку мальчика на ручку корзинку и, они вместе понесли её дальше. Малыш гордо семенил рядом с ним и что-то радостно рассказывал ему, но что, Сергей так ничего и не понял из его речи. Бет, так звали ребёнка, говорил на местном диалекте, и Никитину оставалось только важно кивать головой, что бы, не обидеть паренька.
Лима разожгла очаг, и собралась, было готовить, но тут Никитин быстро оттеснил её от плиты, невзирая на её возмущённые слова о том, что мужчине нельзя допускать на кухню, это, мол, женское дело. Он только пожал плечами и со словами, что у нас в племени другие обычаи, усадил всё женское население за чистку лука, моркови и картошки.
С луком и морковью они управились быстро, а вот с картошкой наступила заминка, Лима, недолго думая начала чистить картошку, снимая кожуру толстыми пластами.
 
— Нет не так!
Никитин вытащил из рюкзака небольшой остро наточенный ножик и показал, как правильно чистить картошку. Женщина вскоре приноровилась и процесс пошёл.
Себе он оставил рубку мяса, а поскольку это была баранина он, не долго думая, сделал суп-харчо и плов. Часа через полтора все с аппетитом наворачивали суп и после него плов, дети особенно налегали на мясо, временами выхватывая, его друг у друга из тарелок. Правда варёная картошка в харчо не вызвала у них особых эмоций.
Зверёк метался у них под ногами, громким писком выпрашивая кусочки мяса и временами, если не обращали внимания на его просьбы, покусывал их за босые ноги. Дети со смехом отдёргивали ноги и бросали ему под стол остатки пищи. Отяжелев, после непривычно сытой для них пищи, все они в этот день рано отправились спать.
Ближе к утру его разбудил тихий плеск воды за окном. Он прислушался, плеск повторился. Никитин, осторожно ступая босыми ногами по полу, подошёл к окну и немного, приспустив ткань, прильнул глазом к образовавшемуся отверстию. За окном стояла обнажённая Лима и обливалась водой из маленького кувшина. Капли прозрачной воды весело играли на её коже.
Уже рассвело, и, всё её тело было хорошо видно. У Сергея при виде такого зрелища даже пересохло в горле. Он сглотнул.
— С чего это? — подумал он про себя. — Что я обнажённых женщин, что ли не видел? А вот, поди, ты новая женщина и всё как в первый раз. Хотя, скорее всего это молодое тело и гормональный фон накладывают свой отпечаток. В своём старом теле я так бурно на женщин не реагировал, хотя нет! В молодости именно так и было!. А может быть здесь дело в том, что ты тайком подглядываешь? Нет, скорее всего, здесь дело именно в молодом теле.
Лима закончила мыться и, на ходу вытирая волосы, поспешила в дом, вот тихо прошлёпали по полу её босые ноги. За стеной, что-то сонно спросил мальчик, Лима ему тихо ответила и вновь наступила тишина. Никитин несколько раз глубоко вздохнул и, уняв охватившее его возбуждение отправился досыпать. Только вот, по понятным причинам, заснуть ему так и не удалось.
В этот день, Никитин развил бурную деятельность. После утренней зарядки, они с Лимой наскоро подкрепились оставшимся пловом и вновь отправились на рынок. Часа через четыре, после того как они там оказались, ему пришлось нанимать телегу, что бы увести с рынка все их покупки. Сергей любил жить с комфортом, а город славился своими искусными резчиками по дереву.
Мебель кстати была одним из статей экспорта города. Никитин первым делом купил большую кровать и несколько мягких, набитых шерстью, матрасов к ней.
Потом, поговорив с мастерами, сделал им ещё несколько заказов на мебель. Мастера долго дивились на его эскизы, которые он нарисовал им, но заказ на несколько непривычную им мебель приняли.
Телеги еле хватило, что бы вывести всё это с рынка, Никитин выбросил из своей комнаты старый хлам, с помощью Лимы и детей поставил новую кровать и расставил пару плетёных сундуков. Остальные предметы интерьера — шкаф, стол и несколько мягких кресел мастера обещали сделать через два дня, раньше не смогли, ссылаясь на сложность заказа. Цены были не так высоки, торговля переживала спад, поэтому мастера брались за любой заказ и брали не так дорого.
Дети с любопытством заглядывали в его комнату, Никитин махнул рукой, приглашая их и, минут через пять детвора уже вовсю прыгала на кровати.
Привлеченная их весёлыми криками в комнату заглянула Лима, взглянула на эту сцену, покачала головой, и ничего не сказав, исчезла.
Ночью Никитин нежился на мягких матрасах, как вдруг тихий скрип половиц заставил его насторожиться, он протянул, было руку к кинжалу, лежащему на столике, но, узнав в тусклом свете силуэт Лимы, он успокоился и несколько мгновений спустя, смуглое женское тело прижалось к нему.