Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

Немного поболтав, она собралась уходить.
— Скажи Оки, когда я смогу уйти отсюда?
Женщина ласково посмотрела на него, потом подошла к нему вплотную и, прижавшись к нему грудью, сказала только одно слова, которое оно часто повторяла.
— Скоро.
После чего, неторопливо отправилась к своей хижине.
Никитин глядел ей вслед, стоило ей немного отойти от его хижины, как откуда не возьмись, её окружили женщины и стали о чём-то расспрашивать. Оки хохотала и крутила головой, женщины оглядывались на его хижину и выглядели немного разочарованными. Догадаться о теме интересовавших их, было несложно, но Оки ничем не могла пока похвастаться. Пока, когда надо женщины умеют быть настойчивыми.
Из дневника Сергея Никитина.
Лист 1.
«Сегодня решил вдруг от тоски начать вести свой дневник. Выпросил у местных мужиков чёрной краски, налил в плошку, заточил стило и начал писать. Вывел на обложке „Записки путешественника“, пусть уж так называется. Пишу по-русски исключительно для себя.
Итак, что я хочу поведать миру? Мыслей много… Начну с того что у меня пожалуй впервые выпало время спокойно так посидеть не озираясь вокруг. В самом деле ну не среди же наёмников сидеть и писать… Шибко умных там не любят… Да и где те ребята… Сгинули неизвестно за что, впрочем конечно известно за что. Люди гибнут за металл, что здесь, что там на Земле.
Ладно, это так сказать лирическое отступление…
Похоже Хранитель не обманул и кое какие паранормальные таланты у меня начинают потихоньку начинают проявляться. Вот и сейчас я сосредоточился на большом листе и тот медленно приподнялся вверх со стола стал медленно описывать круги у меня над головой. Правда нужно было всё время поддерживать контакт, стоило отвлечься и лист сразу начинал падать. Хорошо то что меня это особо не напрягает. А если попробовать небольшой сучок… Тяжело пока — поднял сантиметров на двадцать, и пришлось отпускать, даже голова заболела! Будем тренироваться.
О чём ещё написать? Скорей бы выполнить свою миссию и вернуться… Надо будет здесь заняться чем-нибудь полезным, а то я уже от скуки здесь извёлся.
На этом заканчиваю…
Локация Джунгли.
Уже не помню, какой день от моего прибытия в этот мир.
P.S. надо будет на досуге подсчитать дни а то уже давно не вел счёт…»
Скоро оказалось не так уж и скоро, прежде чем, его отпустили с миром. За это время он успел облазить вместе со своими проводниками всё вокруг, обнаружив попутно для себя немало интересного. А интересного здесь было много, и деятельная натура землянина тут развернулась вовсю.
Прежде всего, здесь обитало множество пауков. Здешние огромные арахниды, обладали очень интересными особенностями. Одни виды пауков давали отличный быстросохнущий клей, который схватывал всё от металлов до каучука, который здесь добывался.
Другие пауки, давали нечто вроде пластика. Сергея умилял технологический процесс. Сперва туземцы снимали несколько пауков-самцов с зелёным отливом, выжав из них примерно грамм сто прозрачной вязкой, тягучей жидкости, их сажали обратно на деревья, где они медленно ползали набираясь сил до будущего «доения».
После чего этой жидкости придавали определённую форму, например наконечник копья, вставляли в него древко и добавляли немного другой жидкости из паука-самки уже другого вида. После чего изделие быстро твердело, становясь по прочности, почти как бронза, и одновременно прочно склеивалось с древком, котороё оказывалось как бы залитой в эту пластмассу.
Никитин совершил здесь маленькую техническую революцию, он попробовал выдувать из них различные изделия, наподобие того, как выдувают стекло, мастера-стеклодувы. С помощью полой бамбуковой трубки у него получалось достаточно хорошо.
Это сразу прибавило ему уважения среди местных умельцев-мужчин, женщины не любили пауков и старались держаться от них подальше.
Через день, немного освоившись, и что бы как-то немного занять себя он, решил сделать для себя простейшее химическое оборудование. Выдул для себя большой полый шар, от которого отходили две бамбуковые трубки, а также немного другой полезной мелочёвки — несколько фляжек и пузырьков. Оборудование, которое он сделал, ему потребовалось для изготовления масла чайного дерева.
 
Охрана наблюдала за ним с почтительного расстояния, не решаясь подойти поближе, боясь пауков, которых в закрытых корзинках к нему то и дело подтаскивали.
Вяло копошащихся в корзинах пауки, которые если прислушаться — негромко скрипели, недовольные тем, что их вырвали из привычной среды. Землянин без особого трепета, уже привык, вытаскивал их по мере надобности одного за другим, и ласково нажимая на брюшко, заставлял выделять прозрачную массу. После чего «отработанный» паук бережно клался в другую корзину.
Когда в миске набиралось достаточное количество материала, начинался процесс творчества.
Войдя во вкус, он сделал себе и в подарок Оки несколько пиал, и даже небольшой заварной чайник для трав с коротким носиком.
Далее он занялся приготовлением масла чайного дерева. Процесс выгонки масла из листьев был довольно прост, в котелок заливалась вода, потом его закрывали плотно пригнанной крышкой. В центре крышки он проделал отверстие и плотно вогнал туда бамбуковую трубку, которая шла в полый шар доверху забитый листьями. Пар, проходя через листья, выпаривал масло, и вся эта смесь вытекала из другой трубки в ёмкость.
Дальше масло легко отделялось от воды, технология была довольно простая, таким образом, он стал обладателем двух литров очень ценного продукта — масла чайного дерева. Чанное дерево здесь хорошо знали и женщины часто приносили ему целые тюки листьев, которые он быстро пускал в дело.
За процессом перегонки вся деревня следила с огромным вниманием, каждый норовил сунуть палец в трубку, из которой медленно капала влага. Нюхали, пробовали на язык, плевались и под конец ещё больше уверялись в его колдовских способностях.
Наделав ещё массу всевозможной посуды, у него даже появились подражатели из местных, он переключился на другую забаву — добычу каучука. Его в первый же день приятно удивила очень мягкая подстилка из мягкого похожего на латекс материала. Немного овладев местной речью, он выяснил, что такой материал делался из сока местных деревьев, который, застывая, образовывал такую вот мягкую массу. Вскоре его походный рюкзак пополнился толстой мягкой подстилкой и небольшой удобной подушкой, которые заменили ему подстилку из бараньих шкур и ещё несколько нужных мелочей вроде надколенников и налокотников. Для хохмы сделал несколько клизм, вещь в принципе нужная!. Потом войдя во вкус наделал себе мягких стелек и десяток подошв для обуви.
Так что эти недели, которые он провёл в гостях у этого, затерянного в джунглях племени прошли для него не так уж бесцельно. К концу второй недели он, наконец, выяснил, почему его так уговаривали подождать и не хотели отпускать.
По местным обычаям, если мужчина спасал жизнь женщине-охотнице, она должна была отблагодарить своего спасителя тем, что она три дня будет разделять с ним его хижину, иначе духи отомстят ей.
Оки из-за своего ранения не могла сразу отблагодарить своего спасителя, и ему пришлось ждать эти недели, что бы её раны зажили. Разумеется, обычай позволял осуществлять замену, например, если у неё была, к примеру, родная сестра, но две родные сестры Оки погибли на охоте года два назад.
Разумеется, как он узнал впоследствии, имелись и другие желающие разделить с ним постель, но этому неожиданно воспротивилась сама Оки. Женщина почему-то уверилась что, проведя эти ночи, с сильным колдуном она, наконец, сможет родить ребёнка, да ещё с такими же волосами как у папы… Её обе предыдущие беременности заканчивались у неё выкидышами.
Об этом она сама сказала ему, неделю спустя, когда он осматривал её уже зажившие раны и смазывал их маслом чайным деревом. Услышав эту новость, Никитин задумался, провести с женщиной ночь — это одно, а вот подарить ей ребёнка это было несколько другое. Попрощавшись с Оки, он уселся на кровать, обдумывая эту ситуацию.