Любовь против (не)любви (СИ)
Катерина уже было подумала — не отмыть ли комнату рядом для них с Робом, пока там ещё покои в главной башне образуются — но Робу было вновь не до того, потому что опять пришли скотты.
Впрочем, сначала появился Джейми Телфорд — прибыл из Телфорд-Касла с отрядом. Оттуда уже присылали один отряд, и он привёл второй. Дальше дня три они с Робом вместе уезжали с утра и пропадали где-то там до ночи, и вечером Роб разве что говорил — грядут неприятности. По ту сторону границы собираются войска, и они непременно границу перейдут.
Отправили весточку Джону, и в Прайорсли, и куда-то ещё — как бы не самому лорду Грегори. А потом оказалось, что нападение спланировано в трёх местах разом — недалеко от Телфорд-Касла, вблизи Солтвика и здесь, у них. Поэтому ни Джон, ни лорд Грегори не появились — им самим дел хватало.
В замке остался небольшой отряд — на случай прорыва, как в прошлый раз. Всем обитателям обоего полу было велено за стены даже и носа не высовывать, особенно женщинам. Роб, дурак, стал говорить об этом Катерине при Джейми, тот не смог сдержать свой поганый язык и высказался — мол, Роб, твою жену проще на цепь посадить, ибо дурная, и если не целенаправленно напакостит — то по природной глупости. И тут же получил кулаком в рожу — от стоявшего поблизости Роя, да так хорошо, что на землю кувырком полетел.
— А ты ещё кто? — поднялся, набычился, схватился за рукоять палаша.
— А я поклялся защищать миледи. От дурных языков — тоже. С дозволения милорда, — и издевательски ухмыльнулся.
— Чего? — не понял Джейми.
— Так, хватит, — спохватился Роб. — Джейми, отстань от Кэт, она тут знаешь, сколько сделала? И многое своими руками. И да, я сам его назначил её охранять. И вообще, мы с тобой уходим, а он останется.
После такого Катерина смогла только сказать тихонько Робу:
— Возвращайся целым, пожалуйста. И людей приводи без потерь. Я буду ждать, — подумала и добавила: — И молиться. Если это поможет.
— Поможет, — кивнул он, поцеловал её и взлетел в седло.
Ждали три дня — в напряжённой тишине. Даже строители как будто стучали молотками и ругались не так громко, как обычно, и Дороти не гоняла мужиков, таскающих куски до обеда, и приходившие на занятия дети не шумели. А к закату третьего дня появился гонец — и рассказал, что скоттов прогнали, но была их в этот раз тьма-тьмущая, поэтому много раненых и убитых.
Раненых начали привозить на следующий же день, и первым был распрекрасный милорд Роберт. Ему изрядно ободрали кожу на боку и проткнули бедро, он был отвратительно горяч и бредил. И ладно бы он был один такой, так ведь нет!
В помощь лекарке Джоан тут же мобилизовали всё женское население, она только поворачивалась командовать — греть ещё воды, тащить ещё ткань на перевязки. Фил в этот раз был ранен легко, Милли обработала рану сама и сама перевязала, и плача, ругалась, что никогда не отпустит его больше никуда, потому что… В общем потому, что через некое обозримое время у Фила родится наследник, и куда это годится, если его самого к тому моменту убьют какие-то паршивые скотты?
Катерина отвлеклась от зашивания кожи на боку Роба и глянула на Милли — вот так, значит, будет шанс посмотреть воочию на то, как здесь проходят беременность и роды. Полезный опыт.
Раненых было много, слишком много на них на всех. И Катерина не жалела своих снадобий — потому что зашивать удобнее, если пациент спит, или хотя бы ничего не соображает, и чувствительность у него притуплена. И боль снимать тоже нужно много кому. И просто рук не хватало. В который раз уже Катерина пожалела, что ей не по силам целительская премудрость, и раны если и чистятся её обычным методом, то ещё хуже, чем камни, с камнями-то она научилась договариваться, а вот с человеческой плотью — не очень. И какой тут слушать мир и какая тут любовь, тут торопиться надо! Пока не истекли кровью, пока не началось заражение.
Когда Катерина вспомнила о Бранвен и остро пожалела, что та не собиралась появляться в ближайшие дни? Достойная представительница Старшего народа говорила, что людские войны не касаются её никак. Но вдруг её можно попросить о помощи, очень-очень?
На дворе стояла ночь, Катерина выбралась на улицу, села там на что-то и на что-то оперлась спиной. Тотчас же рядом возникла знакомая тень — ну да, Рой весь день бестрепетно выполнял все её просьбы — принести, подать, убрать, вынести, и пару раз вытаскивал её наружу подышать и совал в руку хлеб с сыром и что-нибудь запить. Так и сейчас — нашёл её руку, вложил туда какой-то кусок.
— Много осталось?
— Много. Я не справляюсь, Рой. И даже мои припасённые средства скоро закончатся. И руки уже не поднимаются. А ещё есть несколько парней, которым нужна срочная помощь, и утром ещё привезут.
— Значит, сейчас пойдёте и ляжете спать. Потому что если с вами что-нибудь станется — то никто им и не поможет. Джоан сделает, что сможет, да и всё. А вместе вы сможете больше.
— Я не лекарь, Рой. У меня нет подготовки, у меня нет знаний. Я так, умею кое-что, да и все.
— Вы умеете больше, чем я, — усмехнулся он и взял её за руки. — Подумайте хорошенько, кто и чем сможет вам помочь.
— Да я и так уже всех запрягла, до кого дотянулась.
— И правильно сделали, — кивнул он. — Но вдруг есть ещё кто-то?
И вот тут уже Катерина поняла, что за спрос не побьют, и нужно делать всё, что только можно, а позвать ещё на помощь ей должно быть по силам. Она зажмурилась и собралась с силами, и попробовала позвать — как учила её Бранвен. Долго время не понимала, то ли она делает и так ли, и только в тот момент, когда показалось, что силы уже совсем на исходе, вроде бы ощутила какой-то отклик. И завалилась на своего охранника.
— Миледи, ну что ж вы так! — он подхватил, усадил устойчиво и ещё поддержал за плечи. — Держитесь.
Отстегнул от пояса флягу, сунул ей под нос. Она понюхала — что-то крепкое.
— Виски что ли?
— Именно. Глотните, миледи. Вдруг полегчает?
— Или добьёт, — нервно усмехнулась она.
Глотнула, продышалась — давно уже ничего крепче эля не пила, отвыкла. Выдохнула:
- Дай заесть или запить.
У него нашёлся ещё кусок сыра и хлебная корочка. Она съела, ещё похлопала глазами в темноту и сама не заметила, как уснула у него на плече.
Проснулась, впрочем, на своей постели — значит, как-то он её туда допёр по лестнице. Сгрузил, накрыл плащом и оставил — наверное. Роба уложили внизу, со всеми другими ранеными, здесь не было никого. И ничего… наверное.
Ага, была Грейс. Ну да, Катерина отправила её сюда — ещё раньше, чем свалилась сама. И судя по свету за окном — не так и много она проспала, солнце вот только поднялось. Катерина плеснула воды в тазик, достала свежую рубаху и трусы и принялась умываться и одеваться.
Когда негромкие голоса снаружи сменились на истошные крики, она как раз была готова спускаться. И прямо скатилась по лестнице вниз, едва не угодив в руки своего зевающего и трущего глаза охранника.
— Что там ещё с утра случилось? — зыркнула она на него.
— Не знаю. Пойдёмте смотреть. С добрым утром, миледи, — ох ты ж, ещё и кланяется, зараза.
Над замковым двором кружила крупная белая сова. Неужели? Сердце Катерины забилось сильно-сильно. Ой, а вот ещё одна! И ещё… Три, три здоровенных полярных совы в Торнхилле, небывалое дело, наверное, к концу света, о чём ей тут же сообщили Петронилла, Чарли и двое парней Роба — из тех, кто не пострадал.
В сказке, которую она в прошлой жизни читала внукам, символом спасения оказались орлы. А тут, выходит, совы.
Самая крупная опустилась низко-низко и привычным Катерине движением обернулась в Бранвен. Две другие сели — одна на бревно, другая на вытащенную из замка лавку — и превратились в двух юных дев.
— В следующий раз не нужно так кричать, хорошо? — с усмешкой сказала Бранвен Катерине. — Достаточно просто позвать. Вы ж здесь мне не чужие, — ответила на поклон Роя и спросила: — Где ваши раненые? Показывайте.
32. Часть первозданного замысла
Раненых ещё вчера разместили как в обеденном зале дома Айви, так и в комнате на задворках, где жили те парни Роба, что происходили не из этой местности. Бранвен шла, оглядывала каждого по очереди — и казалось, что даже цвет лица у них становился более приличным. Кто-то пытался говорить любезности, кто-то просто таращил глаза, кто-то спал, кто-то был без сознания.