Любовь против (не)любви (СИ)

Магистр Асканио внимательно выслушал и расхохотался.
— Хотел бы я посмотреть на того умельца, — сказал он, качая головой.
— Приезжайте в гости, покажу. Не самого умельца, но родичей. А пока буду благодарна, если расскажете, что со всем этим делать.
Магистр рассказал, точнее — наметил программу обучения. Всему — и стихийной магии, и ментальной, и про некромантию нужно было точно выяснить — что она может, а что — нет. Послушал, чем занимались с господином Лионелем в Паризии, одобрил, и сказал, что неплохо бы продолжить, потому что очень уж хороший специалист. Но вы вообще как, тенями ходить умеете? Пробовали, но не в восторге? Правильно, чему там восторгаться-то. Опять же, вы молодая женщина. Ничего, ещё существуют порталы. Справимся.
В общем, теперь Катерина занималась стихийной магией и основами некромантии в Ордене Света, а к господину Лионелю ходила дважды в неделю порталом. И это она, покидая Торнхилл после Рождества, грустила о том, каким маленьким стал её мир! А вот же как оно оказалось.
А что до некромантии, то выяснилось, что из характерных для них возможностей ей не даётся ничего. Но её не берёт их сила, а некромантов очень даже берут её ментальные воздействия. Она училась взаимодействовать с учениками и с преподавателями, и ещё — с Жилем, который не мог нарадоваться на то, какая чудесная невеста ему досталась.
В Орден Света Катерина отвела и Джорджи, и там ему нашли наставника. Определили хитрую разновидность ментальной магии, плюс несомненные способности к музыке. Сказали, что нужно позаниматься лет пять, а потом Катерина может забирать его обратно. Джорджи расстроился, потому что в середине лета наметили возвращаться домой, но Катерина усадила его рядом с собой на лавку и сказала:
— Джорджи, вернуться домой ты успеешь. Дом за это время никуда не денется. А если есть возможность учиться — то нужно это делать, ясно? Где ты ещё найдёшь таких редких и умелых магов?
Пришлось ему согласиться, что нигде. И смириться с тем, что миледи Кэт уедет, а он — останется. Впрочем, она сказала, что определённо будет бывать здесь — по учёбе и в гости.
Грейс же посещала дворец по приглашению Лизаветы Сергеевны и изучала, как там организован быт герцогской семьи. Рассказывала, что всё это очень интересно и познавательно, и раз уж господь занёс так далеко от дома, то тоже нужно чему-то учиться.
Жиль понемногу вернулся к своей работе — потому что близилась свадьба принца Луи, а он оказался одним из тех, кто отвечал за магическую безопасность торжества — под началом маршала Этьена де Вьевилля, герцога Селья. Он приучился всегда говорить, как долго его не будет и когда вернётся, и быть на связи, если вдруг что-то менялось, а такое тоже случалось. Катерина же осталась в доме Саважей в Фаро.
Когда до середины лета оставался месяц, из Паризии передали письмо от Джона. Он догадался доставить его графу Шалону, чтоб тот переслал с дипломатической почтой, и тот не отказал. А дипломатическую почту доставляли порталами.
Джон писал, что в Торнхилле всё спокойно, Джейми и граф Сэнд-Рок совместно отбили несколько рейдов, и Сэнд-Рок даже вешал каких-то зачинщиков со своей стороны. Ещё они ходили в рейд к неподвластным графу скоттам, и там кого-то убили и кого-то освободили. Не скучали, в общем. Джейми по-прежнему хромает, но уже привык, и в целом ходит значительно лучше, а верхом ездит и вовсе как раньше. У Джона и Анны всё в порядке, малыш Уилл растёт, сестрица Летти вышла замуж, а девочки Фанни и Энни передают привет и надеются вскоре обнять сестрицу Кэт. Впрочем, все они на это надеются и ждут её возвращения в любом виде, хоть замужней, хоть нет.
Катерина показала письмо Жилю и Лизавете Сергеевне, которую навещала если не каждый день, то через день. Жиль сказал — непременно отправимся, как только выйдет срок. А Лизавета Сергеевна добавила:
— Знаешь, здешний мир мог бы быть очень маленьким и страшным, но магия делает его шире и дружелюбнее — к магам, конечно же. И к друзьям магов. А нам с тобой в этом плане повезло, и Лике тоже. Поэтому не печалься и пользуйся всем, что тебе здесь отсыпали, а отсыпали, как я смотрю, щедро. Вот и хорошо.
 
Жиль снова вернулся раненым, и на целую декаду — они тут считали дни по десять — остался в Фаро. Его лечила суматошная девчонка Констанс де ла Мотт, старшая дочка графа де ла Мотта, которая была целительницей — в свою матушку. Она-то и заявила Катерине однажды, послушав, как та обсуждает с Жилем какие-то тонкости хождения по теням, которые были ей заданы:
— Послушай, Катрин, а тебе разве никто не сказал, что беременным нельзя соваться в тени? А вдруг твой ребёнок не будет некромантом? Тогда он просто не выживет!
Что?
Что-о-о-о, как бы сказала госпожа герцогиня Анжелика, и добавила бы ещё парочку эпитетов?
Как так беременна?
Жиль точно так же таращился то на Констанс, то на Катрин. Но девчонка только пожала плечами — мол, моё дело предупредить, а дальше сами как знаете.
Начали понимать — а как они вообще знают. Поняли, что раз — а может и два — могли позабыть о предохранении, и немудрено, с такой-то жизни!
— И что теперь? — спросила Катерина помертвевшим голосом.
Потому что как-то не так она всебе всё это представляла.
— А теперь, моя рыжехвостая Кати, говори, как на духу: ты ещё не передумала выходить за меня замуж?
— Нет, — помотала головой она. — Не передумала.
— Отлично. Завтра с утра пойдём приносить обеты.
— Что-о-о-о?
— Тут все так делают. Поклянёмся друг другу на рассвете. Как старшие Саважи. А потом господин Лионель нас обвенчает, я договорюсь.
Новость о молниеносной свадьбе распространилась с такой же скоростью, и уже к вечеру в доме Саважей собрались все — и сами Саважи, большие и малые, и де Риньи, и пресловутый господин Лионель.
— Правильно, что надумали, — говорила госпожа Лика. — Мало ли, что там вообще! Мне такой обряд весьма помог когда-то, пусть тебе тоже поможет.
— А что, так бывает, что вроде и предохранялись, и беременна? — спросила у неё Катерина.
Лика расхохоталась.
— Угу. Посмотри на меня. Крутой маг, круче только яйца, все дела. О первой беременности я узнала, когда на тренировке шарахнула огнём и схлопотала кровотечение, потому что, как оказалось, беременность с боевой магией несовместима. И слава всем высшим силам, у них тут есть госпожа Агнесса, вредная тётка, но невероятный целитель, она-то меня и спасла. И Альку с Жанно, ясное дело, тоже. А последняя беременность тоже чудненько на голову свалилась. Мой старший сын изволил сделать меня бабушкой в сорок один год, паршивец такой. Причём это тоже было, знаешь, обухом по голове — сидим вечером на террасе, никого не трогаем, разговариваем, а тут хрясь — и принесли ребёнка. Старший Жанно в офигении, младший в раздрае, пришлось брать дело в свои руки. Выяснять, что за ребёнок и откуда, искать кормилицу и всё такое. И так меня это придавило — ага, в сорок один год баба Лика, не смешите мои тапочки, что господин мой и супруг потом еле-еле меня в себя привёл. И там-то мы точно обо всём забыли, как малолетки какие. И теперь моя внучка старше младшей дочери. Так что разотри и забей, и иди завтра на рассвете на террасу с лёгким сердцем. Как мне сказал Лионель в такой ситуации двадцать пять лет назад — иди вперёд и ничего не бойся.
Сама церемония оказалась простейшей, хоть на неё и собралась толпа народу — от Лизаветы Сергеевны и господина Фалько до мальчишек-учеников. И нужно было просто заявить о своих намерениях.
— Я, Жиль Марсель Лионель, беру тебя, Катрин, в свои законные жёны.
— Я, Катерина, беру тебя, Жиля Марселя Лионеля, в свои законные мужья.
А местный служитель Великого Солнца подтвердил — так и есть, пока Великая Тьма не разлучит.
А потом их поздравляли, дарили подарки и желали долгой и счастливой жизни. Самым ценным подарком оказался артефакт портала, его вручили Катерине лично господин Фалько и Лизавета Сергеевна. Сказали — пригодится тем, кто далеко живёт. И велели отправляться на неделю на остров Устика, в дом родителей Жиля, чтобы они там просто были друг с другом и никуда не торопились.