Любовь против (не)любви (СИ)

Роб с женой не приехали, но дядюшка Грегори хвалил Роба преизрядно — будто и не тот человек вовсе, которого Рон с детства знал. И границу хорошо стережёт, и хозяйство поднял, и всё-то у него в порядке. А Джон посмеялся и сказал — так это всё Кэт. Если бы не она — стоять бы Торнхиллу и по сей день в руинах.
Но вскоре стало не до смеха. Тётушка Маргарет преставилась за пару дней до Рождества, и на следующий день после праздника вылезла из могилы и пошла шастать по замку, словно живая. Ох и переполох-то поднялся, а она мало того, что сама бродила, будто ничего с ней не произошло, так ещё повадилась прислугу уводить. И с этим нужно было что-то делать.
Рон вспомнил о знакомом некроманте — парень был по возрасту, как он сам, посланник из Франкии при дворе её величества, задиристый, дерзкий, болтливый. Кому ещё справляться с нежитью, как не некроманту?
Бешеная скачка в столицу, просьба к королеве отпустить де Риньи — так его звали, а потом и вовсе страх божий — когда он взялся тащить отряд своими тайными некромантскими тропами, чтобы побыстрее. Побыстрее и вышло, но страху все натерпелись — не дай бог никому. А потом ещё пришлось бить разбойников — эта зараза не выводилась никогда, ни зимой, ни летом.
В Телфорд-Касле оказалось, что за время отсутствия Рона дядюшку хватил удар, а Роб успел приехать и отбыть вслед за матушкой туда, откуда не возвращаются. Это он, конечно, вытворил в своём неповторимом стиле — ну кто ж ещё, кроме него, потащился бы за возвращенцем?
Но это — ерунда. Главное — Кэт здесь. И утром Рон увидит её.
А утром оказалось, что ещё сильнее заматеревшая и заледеневшая Кэт нынче надежда и опора привезённого им самим некроманта. Потому что, видите ли, единственный маг на всю округу, и без неё — никуда. Ну да, какой там, к дьяволу, маг?
Но оказалось — ещё какой. Рон не знал, что некромант сотворил с Кэт, но она в ночь решительной битвы весьма бойко расправлялась с тётушкиным отрядом. Сам Рон выбрал такое место, где и опасность не слишком велика, и делать есть, что — защищал тамошнего священника, отца Мэтью, а от него тоже был толк, и весьма. И не очень-то видел, что там сотворил некромант с бывшей тётушкой Маргарет, но — тела всех возвращенцев наутро смирно лежали в церкви, а пепел, оставшийся от тётушки, некромант развеял над морскими волнами.
Как только завершилось всё это непростое дело — Рон тут же поймал Кэт и предложил ей выйти за него замуж. И снова получил обидный жесткий отказ. Не хочет, значит? Ну, он ещё придумает, что сделать, чтоб захотела. Но…
Когда Рон заподозрил, что между этими двумя — Кэт и некромантом — дело нечисто? Ну да, тренировались вместе, и вот дотренировались, голубки. А потом он и своими глазами видел, как они, не скрываясь совершенно, шли по замковому коридору, обнявшись. Ай да Кэт, ай да вдовушка! За него, значит, не хочет, а он, между прочим, ей предлагал не в постели поваляться и не призраков пожечь, а законный брак!
Ну, они сами виноваты. Решение пришло ночью, и поутру Рон принялся его осуществлять.
Некромант вполне поддался на его нехитрую ложь и согласился выехать из замка вместе со своим скарбом, мальчишками и слугой. Невелика хитрость — слуга не воин, мальчишки это мальчишки, а одного мага как-нибудь упокоим.
Но кто ж знал, что этот чёртов маг окажется так силён?
Рон не мешался в схватку, пока мог. Но это дьявольское отродье чем-то напугало обученного боевого коня, и тот мало того, что скинул Рона, так ещё и наступил ему на ногу со всей конской дури. Рон проорался, встал на ногу при помощи верного Джонни Палаша, оперся на палку и похромал поглядеть — что там с некромантом.
А некромант, скотина такая, сам едва живой, но смог как-то затащить Рона в свою некромантскую изнанку мира. Господи, как же там было страшно, а он ещё и ударил — почему-то он там мог и шевелиться, и ударить, сам же едва жив стоял!
Но — очевидно, господь услышал молитвы Рона, потому что кто-то вытащил их наружу. И что было дальше, Рон уже не помнил — потому что обеспамятел, и в себя пришёл только через сутки на постоялом дворе. Джонни Палаш со всей возможной конской скоростью тащил Рона домой, в столицу, и он же сказал, что некромант, скорее всего, помер, потому что был весь синий, и такие не жильцы.
 
Помер — это прекрасно. Это замечательно, это невероятно. Этим надо пользоваться.
Но пришлось смирно лежать дома и терпеть процедуры от мага-целителя. Он сказал, что сломанная нога срастётся, а вот след на лице…
Там не было раны — в нормальном смысле слова. Кожа всё равно что серой коркой покрылась, и оттуда иногда что-то шелушилось, такое же серое и противное. И ещё иногда что-то текло. Целитель говорил — ваше, мол, счастье, милорд, что глаз цел остался, но Рону было всё равно — он ощущал, что сам не остался цел, и целым, как раньше, уже не будет.
Ночью, во снах, приходили тени — убитых им людей, ещё кого-то — и говорили, что он уже почти их, и что скоро они получат его совсем. Чтобы спать без этих кошмарных снов, приходилось вечерами напиваться замертво.
Мать кудахтала — как же так. Отец злился — нарвался так нарвался. Ну да, нарвался. Но кто ж знал, что с этим дурацким магом так выйдет?
Но — маг в столицу не возвращался, и никто ничего о нём не знал. И это было прекрасно.
А потом прибыли Торнхиллы — Джон с женой, Джейми и Кэт. Сходили к её величеству, та с ними, как сказали, долго беседовала, и — никто не знал, что решила. Зато велела Рону тоже прибыть и держать ответ.
Ну что, велено — значит, пойдём. И раз отец не нашел никаких слухов про некроманта — то его и нет, и можно сказать, что Рон ничего не знает, и ничего ему не будет. Он так и сказал — перед королевой, лордом Лэнгли, посланником графом Шалоном и… Кэт. Прекрасной Кэт.
Она одним своим видом просто перехватывала его дыхание — он и вправду не мог вдохнуть, как положено, полной грудью, когда она стояла рядом. И как только они вышли наружу из зала — взял её за руку и отвёл поговорить.
Но эта сумасшедшая женщина отказывалась понимать слова! Совсем! Никакие! Да ещё и снова рискнула ударить его — он не понял, чем и как, но боль скрутила не на шутку. И успела сбежать, пока он приходил в себя, пока подбежал Джонни Палаш и помог ему найти точку опоры.
Сама виновата, дальше он уже не будет с ней обращаться вежливо и как со знатной дамой. А будет — как она заслуживает.
Рон попросил помощи у Джейми — они всегда отлично ладили, и Рон надеялся, что тот поможет добраться до Кэт — если не сам, то хотя бы людьми, или там проникнуть в дом и скрытно её оттуда вытащить, или ещё как. Но — тут Рона поджидала огромная неудача.
Оказывается, Кэт поставила Джейми на ноги. И всем тем, что он сейчас вообще может, он обязан ей. И что-то против неё предпринимать ему и самому уже никак, да и ребята его не поймут, потому что они теперь, не поверите, крепко ту Кэт уважают. И вообще, Рон, успокойся ты уже.
К Джону идти и вовсе бесполезно, и камеристка у Кэт из таких, что не предают. Но тоже можно попробовать украсть и пригрозить, что убьём, так ведь?
В таких раздумьях Рон провёл весь вечер после аудиенции её величества. А на следующий день всё стало совсем плохо.
Королева подтвердила право Кэт на владение землями Торнхиллов, но сказала, что та должна будет выйти замуж. Рон тут же попросил у её величества руки леди Торнхилл, и — получил очередной обидный отказ при всём честном народе, да ещё и негодная Кэт прилюдно обвинила его в неподобающих действиях! И хуже того, в самый острый момент не пойми откуда взялся померший некромант.
Ага, померший. Вид-то у него был намного лучше, чем у самого Рона, будто и не ранили его смертельно! Как такое возможно-то, господи!
Дальше — хуже. Он притащил своего слугу, и тот обвинил Рона во всех смертных грехах. А потом ещё — одну из Старших, ну ничего себе! Ту самую, что помогла в битве с возвращенцами, которая происходила от предка Телфордов и на этом основании считала, что имеет право совать везде свой птичий нос!