Любовь против (не)любви (СИ)
— Это моя вина, Кэт. Прости пожалуйста, больше я не оставлю тебя без охраны.
— А вдруг у тебя не получится? И все твои люди будут нужны тебе самому?
— У Джейми возьму, у него тоже есть. И они не откажутся охранять тебя от всего света, после того, сколько ты на их глазах для Джейми сделала.
Это было новым пунктом в обычной программе — парни Джейми думают о ней что-то хорошее? Их не проняло, даже когда они летом возвращались из рейдов драные и раненые, и она их лечила. Принимали, как должное, а здесь что?
— В общем, Кэт, всё будет хорошо. Обязательно. Нам уже достаточно смертей и потрясений, пришла пора жить мирно и спокойно. И я ещё поговорю с герцогом Морни про Рональда. Если кто и сможет его в чём-то убедить, так это только его отец. А сейчас — пойдем к столу, хорошо?
Тут уже было крыть нечем. Покуражилась — и хватит, нужно снова возвращаться к привычному всем облику разумной, сдержанной и адекватной Кэт. Катерина кивнула и поднялась.
— Спасибо тебе, Джон. Я постараюсь больше не терять рассудка.
Да вот только легко сказать — не терять! А что такое она видела сегодня в пустой галерее? Явление того, кого все ищут, было настолько реальным, что у неё дух захватило от воспоминания, и она начала отвечать на вопросы Анны о королеве невпопад. Впрочем, у неё вроде бы есть повод для несуразного поведения, во всяком случае, Джон его понял и принял.
Трапеза завершилась, и можно было уйти к себе и запереть двери. Выглянуть в раскрытое для проветривания окно и посмотреть на звёзды. Здесь небо над городом, даже большим по здешним меркам, совсем не такое, как дома. Здесь нет никакой городской засветки, все фонари потушены, окна закрыты ставнями. Катерина высунулась почти до пояса… и был остановлена Грейс.
— Совсем с ума сошли, да, миледи? Высовываться в окошко, когда в комнате свет горит!
Камеристка оттащила Катерину от окна и собственноручно закрыла ставни.
— Что будет-то? — недоумевала Катерина.
— Да всё, что угодно, может быть, ясно вам? И выстрелить могут, и камень бросить, и верёвку с крыши спустить! Или подумать, что вы, ну, приглашаете к себе, вам оно надо? Это не Торнхилл, где можно на подоконнике хоть сидеть, тут узкая улица!
Все эти соображения были Катерине непонятны — ну кому она сдалась? Напротив, на другой стороне улицы — дом, ну да, близко, улица узкая, из щелей в ставнях свет пробивается. Не поздняя же ночь, в самом деле! Да-да, «живёт моя отрада в высоком терему»…
Но не спорить же с Грейс, Грейс ей зла не желает. Поэтому Катерина села у закрытого окна, подперла голову рукой и задумалась.
Она же запретила себе его! Вспоминать о чём бы то ни было, кроме магических тренировок и боёв с призраками. Это — было. А всё остальное — от лукавого, примерещилось. Восстановление магических сил, не более. И ведь работало — силы восстанавливались, да и прибыло ей от него, как он и говорил. Уж о магии-то он знает намного больше неё. А она — полный неуч. Ну хорошо, неполный неуч. Так, троечница, прогулявшая половину каждой учебной четверти. Но рядом с ним это почему-то было не обидно.
Такая реальность — он учился много и долго, и именно этому. А она — вовсе нет, а училась давно и совсем другому. Это другое здесь тоже востребовано, но если владелица обширных земель вздумает открыть в столице школу — на неё, наверное, посмотрят странно. Землевладелица должна либо приглядывать за землёй, либо болтаться при дворе, если на землю ума не хватает. А Катерине бы — на землю, обратно. Здесь-то снега уже и в помине нет, скоро и на севере сойдёт, и дороги развезёт, как добираться?
Вот, правильно, думать нужно о том, как добираться, и что сеять, и что ещё сделать. Кстати, про стёкла-то она договорилась, их привезут к лету. Про семена пока не очень, но ей назвали пару имён, с кем из бывающих при дворе об этом вообще можно говорить, кто сам что-то понимает, а не на папеньку, управляющего и прочих важных людей надеется. Что бродячие некроманты знают о семенах? Наверное, ничего. Хоть и говорят, что у них там фамильный замок какой-то есть. И дом где-то на далёком Юге. И родители. И сёстры. И кто-то ещё, очень много. А у неё — никого…
Вот, зачем он только примерещился, сейчас бы уже легла спать и спала бы! Она ведь уже даже не огорчалась в последние дни, когда ложилась спать в сырую и холодную постель. Нет, это неправда, в сырую не ложилась. Сначала ручками всё сушила и грела, а ложилась только потом, это намного эффективнее, чем горячий кирпич или любая другая грелка.
Вот и теперь нужно оторвать зад от лавки и идти сушить постель.
Стук в ставню снаружи раздался именно в этот момент — когда Катерина встала и собралась идти заняться делом. И было это неожиданно и страшно — нет, правда, кто может постучать в окно на уровне третьего этажа?
— Кто ж может-то так, от земли-то высоко, — прошептала побелевшая Грейс.
Очевидно, подумала она о том же самом.
— Маг может, — выдала Катерина самое разумное, что смогла вообразить.
Подошла к окну, прислушалась. Тихо. Закрыла глаза, отпустила на свободу ощущения, чтобы понять — кто там.
И медленно повернула задвижку на глазах у изумлённой Грейс. Потому что — поняла.
Пропавший со всех радаров некромант стоял на небольшой приступочке под окном — аки птичка на жёрдочке. И протягивал Катерине розы — пять штук, тёмно-алые. Где только взял, паршивец!
Она, не в силах вымолвить ни слова, отступила в комнату, давая ему возможность войти. Он и вошёл, и прикрыл за собой ставни.
— Добрый вечер, дамы. Простите, что я в окно, но мне показалось, что войти в дверь будет не слишком уместно в такой час и в моём положении.
Катерина протянула руку к цветам, дотронулась до шипастых стеблей и до его пальцев… и тут же его ладонь сжалась поверх её ладони. Простое прикосновение встряхнуло её, будто она выпрыгнула из того окна и летела, летела… а он её поймал.
— Грейс, ты дозволишь побеседовать с твоей миледи наедине? — вкрадчиво спросил нашедшийся потеряшка.
— Да, милорд, — медленно произнесла Грейс. — С… вами всё благополучно?
— Как видишь, — взял несчастный букет и вложил ей в руку. — Пристрой куда-нибудь. Миледи его завтра осмотрит. Мне сказали, что редкий сорт, миледи оценит — я надеюсь.
— И… где же берут розы в феврале? — спросила потрясённая миледи.
— Там, где они уже распустились, — подмигнул он.
Дождался, пока Грейс выйдет в свою комнату вместе с розами, потом вернётся с кувшином, куда их поставит, и выйдет снова. И только потом притянул её к себе и обнял.
66. Живёт моя отрада в высоком терему (с)
Одним морозным утром Жиль проснулся и понял — пора. В гостеприимном доме госпожи Бранвен можно было находиться сколь угодно долго, но жизнь-то идёт!
И ещё Кати. Которая не отзывалась по зеркалу — никак. Он не мог понять — почему. Ну да, вышло не слишком хорошо — то не разлучались, а то он исчез и даже толком не попрощался, всё равно, что сбежал. А он и не думал, что расстанется с ней так надолго, да он вообще не хотел с ней расставаться! Или чтобы хотя бы быть уверенным, что она благополучна и ждёт его. И ей не угрожают никакие Рональды, и никакие другие подлые твари.
Когда он заговорил об уходе, госпожа Бранвен понимающе кивнула и только спросила — куда он собрался. Жиль ответил честно — вообще в столицу, но сначала ему нужно узнать кое-что в Телфорд-Касле. А оттуда уже можно и дальше, и раз у них есть артефакт портала, то даже и теневые пути не потребуются.
Она кивнула, сказала — да, так, наверное, правильно. Но добавила — ей кажется, что ему следует кое-что увидеть, прежде чем отправляться в гнездо Телфордов и в столицу.
И она доставила их через границу, в тот самый Торнхилл, который принадлежал Кати. Доставила как-то хитро — будто порталом, но не было там никакого портала на самом деле, Жиль бы заметил. В ответ на недоумённый взгляд сказала — это ж моя земля. Будто это что-то объясняло.