Любовь против (не)любви (СИ)

  
63. Остатком жизни смерть неся кому-то (с)
 
… Или безнадёжный бой тридцати против одного
Жиль понял, что снова что-то пошло не так, когда под ним убили коня.
Арбалетным болтом, и сразу наповал. Хорошо прицелились. Смягчить падение и быстро на ноги.
Он живо огляделся — мальчишки и Виаль рядом, Рональд с частью людей чуть впереди, вторая их часть — чуть позади. И что же это, разбойники… или не разбойники? Кинуть защиту на Виаля, сказать мальчишкам — глядеть в оба, и отбиваться по возможности.
Второй болт попал как раз по виалевой лошади, то есть по защитному барьеру — Жиль успел вовремя. И болт этот прилетел не из кустов, а вполне себе из передней части отряда. Более того, там двое натягивали арбалеты, не скрываясь и целясь в их сторону. Значит, не разбойники.
Остановить сердца обоим, дальше разберёмся. Болт от одного покойника ушёл в снег, от второго — в бок чьей-то лошади. Лошадь взвилась на дыбы и завизжала, ударила копытами кого-то рядом. Нормально.
Интересно, какой дрянной травы объелся Рональд?
Получившие разрешение действовать по обстоятельствам мальчишки уже что-то пакостили нападавшим по мере сил — кто-то вопил от страха, кто-то ломился по снежной целине в лес, не разбирая дороги. Виаль из-под защиты подтянул к себе седельные сумки Жиля.
Сколько их? Десяток? Не вопрос, как говорит госпожа Лика, вот вообще не вопрос. А коня потом какого-нибудь поймаем.
— Видим цели? Не жалеть никого. Ещё чего придумали, нападать на послов, — ворчал Жиль, отбивая чем попало болты и пули.
Оливье охнул и осел в снег — попали-таки, сволочи. Ну так и вовсе жалеть не будем. Поднять снежный вихрь, под его прикрытием подтащить Оливье к Виалю. Пуля, сердце не задето, Виаль посмотрит.
— Ганс, слушай меня. Оттащить их и вещи, поставить защиту — нормальную, а не как я сейчас, и стеречь. Не позволять приближаться никому. Класть на месте.
— Но мастер Жиль, а вы?
— А я пойду убивать.
Тем временем оказалось, что с другой стороны дороги в лесу была полянка, и с этой полянки к нападающим подвалили ещё человек двадцать. Ну куда там разбойникам — какие ж там разбойники! И одеты прилично, и оружие хорошее. Но… Стерегли одного бойца, одного безоружного старика и двух мальчишек. А получили двух безоружных и двух некромантов. И если кто-то видел, как Жиль управлялся с разбойниками по дороге в Телфорд-Касл, и потом ещё с покойниками в самом замке, и не сделал для себя никаких выводов — то он дурак, а дураков не жаль, как говорят решительно все чего-то стоящие люди.
Эх, десяток бы он просто положил, и всё, ну устал бы потом, да это не беда. Всё же самый лучший способ взять чью-то жизнь и отдать, куда следует — он и самый затратный по силам. А вот те, кто ждал на дороге, выглядели лишними, на всех силы не хватит, значит — придется прорываться.
Умертвить ещё троих, потом дёрнуть наружу абордажную саблю, закрутить над головой. Можно же и без магии, просто руками, так? А магия поможет защититься — попробуйте преодолеть защиту некроманта, а я погляжу на вас!
Всё верно, против одного всем двадцати разом не попрёшь, пятеро — и то мешали друг другу. Рубануть одному по руке, второму по шее, третьему в бедро. И лёгкие магически импульсы каждому — после кровопотери убить легче, на раненого нужно меньше сил, чем на здорового и бодрого. А потом — провалиться в тени, вынырнуть за спинами и пройтись по тем спинам — а что вы хотели, идиоты?
Да ничего, наверное, не хотели. Откатились — кто ещё стоял. Жиль воспользовался минутной передышкой и снял охранный медальон — ну, держись всё живое!
Сила толкнулась мягко и выплеснулась наружу, серебристые щупальца засияли на солнце. Даже жаль, что нападающие — простецы, и не оценят. Двоих щупальца просто выдернули оттуда, где были, подтащили к ногам Жиля, полумёртвых от страха, и добить их было совсем не трудно.
И те кони, которые ещё не разбежались, в этот момент уже не выдержали и дунули с места засады со всех своих конских ног. Раздались вопли и ругательства — кажется, кого-то сбросили, а на кого-то наступили копытом. Туда и дорога.
 
Повытаскивали кресты из-под одежды, думают — поможет, дураки. Одно слово — простецы!
Но смелые простецы, снова навалились впятером, и Жиль даже пропустил удар в бок, но ничего, он может долго терпеть боль, и у него, как у всякого некроманта, хорошая регенерация, плюс заглушающие боль магические татуировки. И перстни артефактные, два, поддерживать утекающую жизненную силу. Его просто так не возьмешь. Но нужно ускориться.
Эх, жаль, земля вся промёрзшая, не используешь. Может — снег? Щупальце подтащило к Жилю очередную жертву, тот был перепуган, но цел. Замедлить ему течение всех жизненных сил в теле, поднять пласт снега и пихнуть туда. Пусть замерзает. Кто ему виноват, что дома не сиделось? А Рональд на том свете будет держать ответ и за всех этих людей тоже, потому что потащил их в безнадёжный бой тридцать против одного.
Так и двигались понемногу — кого саблей, кого щупальцем, кому остановить сердце. Не подпускать к себе больше пяти разом. Держать защиту. И вырубать по одному. Эх, как пригодились тренировки в Ордене Луча! Если получится, нужно будет рассказать мастеру Леонардо. Нет, когда получится. Не если.
В тот момент, когда Жиль понял, что силы на исходе, на ногах оставалось десять человек врагов. Болел бок, и ещё он, растяпа, пропустил болт в бедро. Он мог остановить сердце ещё троим, и то — если подползут поближе. И, может, хватит сил проломить голову или две оружием. И Рональд ещё никак себя не проявил.
Сначала он сидел верхом на своём вороном жеребце и что-то командовал, потом конь ускакал, а куда делся всадник — Жиль не уследил. Что ж, нужно завершать эту дурацкую пьесу.
Жиль собрался с силой и погнал почти всё, что в нём ещё осталось, волной на живых. Кто-то из слабых или раненых может от такого и насмерть перепугаться, а кто покрепче — тех хоть просто потреплет. Волна прошла через нападающих — и стало тихо.
Это хорошо, хоть Жиль и не верил, что там не осталось живых, кто-то есть, сейчас оклемаются. Плохо то, что сам он завалился в снег и не мог даже просто стоять на ногах. И в тени в таком виде опасно — можно уже и не выйти обратно.
Ничего, полежать немного — и подняться. Но полежать не дали, подхватили под руки и поставили на ноги. Попытались — он не стоял, его нужно было держать.
Рональд Морни стоял перед ним, несомненно живой и даже почти целый, но опирался на палку. Сломал ногу, понял Жиль. С коня испуганного сверзился, что ли? Или копытом получил?
— А теперь я буду тебя убивать, отродье дьявола, — проговорил Рональд.
— Меньше пафоса, — прохрипел Жиль. — Тогда, может, что и выйдет.
— И так выйдет. Сначала мы прирежем тебя, потом найдём твоих разбежавшихся мальчишек, и старика тоже, они не могли далеко уйти. Или нет, их сначала. Джереми, нашёл?
— Нет там никого, ни коней, ни людей, следы как в пустоту уходят, — прокричал невидимый Джереми.
— Ищи лучше, не могли же они сквозь землю провалиться, — сказал Рональд. — Ты, наверное, гадаешь, за что?
— Да какая разница, что за дрянь ты съел, теперь-то, — сплюнул Жиль.
— А такая, что нечего было тянуть свои грязные лапы к Кэт, понятно тебе?
Что? Он устроил вот это всё — из-за рыжехвостой? Да она его на дух не переносит!
— Без шансов, Рональд, — ухмыльнулся Жиль. — Она теперь умеет защищаться, и сожжёт тебя к чертям.
— Не сожжёт. Всегда можно так предложить, что не откажется. Девку её помучить немного, или ещё кого из её поганого Торнхилла — она и согласится.
Чёрт побери. Умирать-то нельзя. Точнее, нельзя, пока это вот недоразумение господне землю топчет. Жиль прикрыл глаза, оценил силу. На один рывок его хватит. Другое дело, что этот рывок не должны отразить.
Он встал на свои ноги. Повёл плечами — сбросил с них руки тех, кто держал, взглянул Рональду в глаза. Связал его взглядом, схватил за руку и провалился в тени вместе с ним.