Кодекс Охотника. Книга XV (СИ)
Можно подумать, ну, а что тут такого? Нет чести, и нет! Вроде ничего страшного, если не брать в расчет, что бесчестных там сжигали на кострах во славу своих предков. Они постоянно боролись за чистоту крови в своем королевстве. И считалось, что бесчестными поступками ты отравляешь свою кровь, и можешь передать ее наследникам. Ладно, не о том речь… Пошел я собираться.
Кстати, Шнырька в этот раз сообщил не мне первому, а Волку. А потом уже мне показал картинку, как тот отреагировал, когда Шнырька явился к нему на плече и стал шипеть на ухо и орать о орде, которая идет «ш-ш-ш-шпалить наш-ш-шы ш-ш-ш-шемли…»
— Снова проблемы? — подняла свою сонную мордашку Анна.
— Ну, такое… — зевая, отвечаю ей. — Сам еще не знаю, что там. Шнырька говорит, что там проникновение где-то.
— Угум… — зевает она сонно. — Слушай его, он милаш-ш-шка… — и поворачивается на другую сторону, опять засыпая.
Быстро оделся в свой костюм, который попался мне на глаза. Я решил, что его хватит, и направился вниз.
— Ну, и что случилось? — спросил я у Волка.
А кого еще спрашивать, если Шнырька мне сказал, что тревога и убежал. Кажется, он вошел во вкус, и теперь взял в оборот моего командира гвардии.
Тот только и рад узнать информацию раньше меня, и сразу развивает бурную деятельность, а Шнырьке это доставляет удовольствие. Другое дело я… Он скажет — нападение, а я ему… ну, хорошо.
— Опасность со стороны Андрюхиных, — доложил он. — Но мы еще не знаем, сколько их, и вообще, что за акция такая. Этот Род никакими большими силами не владеет. Как ты сам знаешь, они даже нормальными финансами не могут похвастаться.
— Знаю, потому и думаю, что там мы можем встретить других людей. Тем более, мораторий никто не отменял. Они там совсем идиоты, что ли? Может, Драконы?
— Тоже об этом думал… Мы поднимаем уже «Буревестники», и наши птички тоже готовятся.
— Думаешь, стоит? По моим предположениям, там может быть маленький отряд, который вышел на разведку.
Волк нагнулся ко мне.
— Твой… пособник маленький сказал, что не может их увидеть, — стал шептать он так, чтобы никто не услышал. — А потому я готовлюсь к худшему.
— К худшему — это вытащить Бурбулиса и Бухого из «Верности», — решил напомнить ему про двух алко-братьев.
— Но не до такой же степени, — улыбнулся он и, повернувшись к бойцам, стал раздавать распоряжения.
Я оставил его в покое, но все же выдернул Шнырьку.
Тот мне сообщил, что ни черта не видит пока. Это было, конечно, странно, но некритично. Стал расспрашивать, и тот поведал, что не уверен, есть ли там, вообще, кто-то, и потому не стал меня будить сразу. Решил сперва поднять Волка, чтобы тот проверил. А он возьми и вруби тревогу.
Он видел какую-то тень… Но она пропала, и теперь Шнырька был в замешательстве. Приказал ему поискать получше. Я примерно знаю десятка два Даров, связанных с тенью, и могу сказать, что они неприятные, когда встречаешь их в бою. А еще я выдал ему просто гигантскую порцию энергии, что следовало сделать сразу. В итоге, только спустя час, он сообщил, что нашел аномалию, которую было не видно на нашем зрительном уровне, и ему буквально пришлось лазить на теневом уровне.
Шнырька показал мне эту аномалию, но в своем зрении. Вначале показалось, что в глаза попала песчинка. А потом понял, что это не песчинка, а кислота горного кислоплюя. По другому и быть не может…
Отвык я от таких вот операций со зрением… Проморгавшись и влив достаточно энергии в свои глаза, я смог и сам увидеть, что там такое.
Могу сказать, что это точно не разведка. Посреди поляны был создан теневой купол, который существовал, как в нашем плане, так и в теневом. Он был немалых размеров, и там точно больше пары человек.
Пошел я искать Волка… А когда нашел, сказал ему готовиться, а также Ратнику и Одину. Если там то, что я думаю, то брать много людей бесполезно. Они могут умереть слишком быстро, так и не поняв от чего.
— Ты уверен, что мы пойдем сами? — неуверенно спросил Волчара.
— Уверен…
— Я готов, господин! — тут же отозвался Один.
А я вдруг пожалел, что сейчас у нас нет здесь двух бухих товарищей. Но насколько мне известно, они сейчас трезвы, и находятся на землях монголов, устраняя там важную для нас цель. Даже интересно — получится ли?
В общем, план вышел простой и непринужденный. Мы уселись в «Буревестник» и полетели туда. В то же самое время наши силы должны были подтянуться к нам и взять в окружение весь периметр. Уже на подлете, когда нам оставалось лететь меньше двух минут, на связь вышел Шнырька.
— Ш-ш-ш-ш-шобаки! — выругался он и показал картинку.
Я аж поперхнулся соком, который пил, когда увидел это. Наше сближение с границей дало мелкому больше возможностей, и сейчас он залез в одно из приграничных зданий, которое было буквально напичкано солдатами Андрюхиных.
— Прикинь… Этот барон решил напасть на нас! — сказал я Волку, что увидел. — Теперь мне понятно, что они задумали.
Подлетая на место, я не стал терять времени зря, а потому открыл боковую дверь и под удивленные взгляды своих просто сиганул из «Буревестника». Для этого я попросил подлететь Москаленко в нужную мне точку, а остальных высадить дальше.
Летел я, аки птица, и даже крылья, то есть, руки смог распрямить. Но когда до места назначения, или лучше сказать падения, оставалось не так уж много, я перестал дурачиться и стал напитывать свое тело… душевной энергией. Серой душевной энергией, которая являлась родной для мира теней, и смогла бы пробить этот незримый барьер, который я даже сейчас не вижу, но зато знаю, что он там есть. А для надежности из кольца я достал свой молот, который занимал там немало места.
Серая душевная энергия стала давить на меня, вызывая странные ощущения в моем теле. Вся моя жизнь теперь казалась чем-то грустным и не имеющим смысла. Захотелось просто закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Зачем нужна жизнь, в которой есть только перерождение для решения каких-то ничтожных проблем. Зачем нужны деньги и сила, а также семья, если это все тлен. Деньги невозможно забрать с собой, а люди… они не могут быть бессмертными.
Кодекс? Хорошее чувство в груди… Анна? Жжение и злость. Но злюсь я на себя… И апатия никуда не девается. Хочется зарыться в нее и укрыться, словно мягким и теплым одеялом. Апатия умеет прятать нас, даруя спокойствие. Кажется, я так расслабился, что рука, удерживающая молот, стала ослаблять свою хватку. Если ничего не поменяется, я могу облажаться.
Анна… Кодекс… Брать… Орден… Анна… Сражение… Смысл… Смысл он есть… Злость… На себя… Уйти в себя, чтобы бросить все? Нет… Это не я… Я САНДР ОХОТНИК, ОТ ИМЕНИ КОТОРОГО ДРОЖАЛИ ЦЕЛЫЕ МИРЫ! Я САНДР, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЛ СВОИ ИДЕАЛЫ! Я ОХОТНИК, КОТОРЫЙ ИМЕЕТ СЕМЬЮ И СКОРО СТАНЕТ ОТЦОМ…
Стало ужасно стыдно за себя… Перед Кодексом… Перед Анной, которая любит и ждет. Перед моими людьми, которые идут за мной в огонь и воду, и если я позову, то пойдут и в самую бездну. И наконец, перед своим нерожденным сыном!
В один момент мои глаза вспыхнули настолько ярким душевным синим цветом, что я был похож на падающую комету. От злости моя истинная энергия души стала окутывать мое тело до такой степени, что теперь даже воздух горел в районе десяти метров вокруг меня.
Синяя и серая энергия, которые только что пытались порвать друг другу «глотки», теперь испуганно подчинились мне и объединились, создавая что-то новое.
А затем было падение и взрыв… Страшный гул, от которого стала трескаться сама материя.
— ШАНДР… ШШ-ШУКА… ШШШШ-ШЛОМ ПРОШШШШШ-ТРАНШШ-ШТВО!!! ШЫ ШЫ ШЫ!
Орал, как сумасшедший хомяк, Шнырька, и местами меня пугал его смех. Я только что сломал частичку его плана, а он радуется.
— АНАР-Ш-Ш-Ш-ШИЯ!!! — визжал он.
— Я дам тебе Анархию! — отправил ему мысленный кулак, и поставил себе пометку не давать ему следить за Бухом.
Правда, говорить и думать мне было неудобно. Мое тело сейчас разрывалось от нагрузок, которые я испытал. Барьер, в который я врезался, недолго продержался, а когда окончательно лопнул, то… у меня лопнули перепонки, и я оглох.