Играя с огнём

Просто пялилась на него мрачным взором некоторое время, а после, зло выдохнув, поднялась с кровати, схватила подушку, одеяло и безмолвно направилась спать на кушетку в гостиную.
Точно утром охране от меня достанется!
Уж я придумаю как!
Правда, вспомнила о ране рыжего и вернулась, чтобы достать из сумки ускоряющую регенерацию мазь.
— Вот, — поставила баночку на прикроватную тумбочку рядом с ним. — Это поможет. Достаточно тонкого слоя. Доброй вам ночи, синьор Оливейра, — проговорила вполне себе дружелюбно.
Ну, не получалось у меня в должной степени злиться на него раненого!
— То есть раздеваться и купаться и так самому пришлось, а укладывать спать всё равно не будешь? — донеслось вслед насмешливое.
Рафаэль едва заметно поморщился и уселся на кровати, с подозрением косясь на субстанцию… частного российского производства. А мне как обухом по голове ударило. Это ж надо было так спалиться!
— И не надо на неё так смотреть, — немного нервно отозвалась я, возвращаясь к нему и беря банку обратно в руки, чтобы скрыть название и способ применения, написанный от руки бабушкой.
Оставалось надеяться, что Рафаэль ничего не заметил. Объясняться тоже не стала. Молча отвинтила крышку и поддела двумя пальцами немного содержимого, нанося то прямо на открытую рану. Альфа на мой жест даже дышать перестал. Вообще, будто окаменел весь.
— Больно? — испугалась его реакции. — Потерпи…те, — запнулась, чуть не перейдя на "ты". — Сейчас должно пройти. Наверное, — добавила совсем тихо, откинула мешающие волосы обратно за спину и принялась наносить мазь на следующую рану.
Честно говоря, как оно ощущается — не знала. Мне самой ею пользоваться ещё не приходилось. Мелкие раны и так заживали в считанные секунды. Доминик с Селеной сунули на всякий случай. Помимо этой целую аптечку напихали. На все случаи жизни. Надо бы коробку с лекарствами запрятать на самое дно сумки от греха подальше, а то, если наличие одного препарата непонятного производства я ещё смогу объяснить хоть как-то, целый арсенал — вряд ли.
— Не, — шумно сглотнул между тем Рафаэль, — больно, — дополнил с небольшой заминкой, а в его глазах снова разгорались тлеющие угольки. — Продолжай, — велел, хотя на то и не было никакой необходимости.
Согласно кивнула, отчего волосы снова упали вперёд.
— Не могли бы вы… — попросила его неуверенно и тут же оборвала себя, сама потянувшись убрать мешающие локоны.
На этот раз сама не успела. Мужчина меня опередил, рваным жестом подцепив прядь сгибом пальцев, после чего аккуратно завёл за ухо, пристально глядя в мои глаза. И прикасаться ко мне не перестал. Снова замер. И я отчего-то вдруг тоже замерла, не в силах отвести своего взора от его. Гипнотическая бирюза словно затягивала в водоворот, лишая воли. Снова накрыло ощущение парения в бескрайнем космосе, где есть только он и я.
— Твой жених полный кретин, раз отпустил тебя, — проговорил глухо Оливейра, проведя пальцами вдоль скулы сверху-вниз.
Будто ожог оставил.
Невольно дёрнулась назад, чтобы разорвать прикосновение.
— Или же он просто уверен, что я никуда от него не денусь, — не удержалась от горького хмыка.
И снова подумала, обратил бы Рафаэль на меня внимание, зная, кто я?
Вряд ли…
Наверное, Селена, была права, говоря, что нам с ним стоит познакомиться без всяких условностей. Только я всё равно по-прежнему не желала этой связи. Ведь ему явно понравилась Микаэла Мартинс. А вот об Ангелине Рязановой он даже думать не хочет. Да что думать, знать не желает.
— Нельзя быть настолько самоуверенным, — задумчиво протянул Оливейра.
Кажется, больше даже не на моё высказывание ответил, а каким-то своим мыслям вслух отозвался. Я на это заулыбалась ещё шире.
— Правда? — уточнила с весельем. — А как же вы? Разве вы не уверены в том же по отношению к своей невесте? — принялась, наконец, обрабатывать третью и последнюю рану.
Альфа ответил не сразу. Явно обдумывал что следует на это сказать, то и дело сканируя меня пристальным внимательным взглядом, который я старательно не обращала внимания. В итоге лишь печально улыбнулся. И промолчал. Я же как раз закончила наносить последний слой.
 
— Вот и всё, — прокомментировала свои действия, закрыла банку и отложила ту себе за спину. Хотела вовсе встать и убрать её в сумку, но взгляд зацепился за маленькое солнышко в районе груди. — Откуда это? — полюбопытствовала, тронув кончиками пальцев старый шрам.
Бирюзовый взор неожиданно потеплел.
— Это… — снова замолчал, но на этот раз ненадолго. — Напоминание из прошлого. О том, что надо всегда дорожить теми, кому ты не безразличен.
Не безразличен, значит…
— Понятно, — убрала руку, схватила баночку и поднялась, наконец, с кровати в намерении всё же отправиться спать. — Вам нужно отдохнуть, синьор Оливейра. К утру всё должно полностью зажить, — улыбнулась ему и направилась к сумке, куда спрятала заживляющее средство.
— Какие ещё рекомендации будут, синьорита медсестра? — усмехнулся огненный волк.
— Увы, я и близко не медсестра и даже никогда не желала ею быть. Если только ветеринаром, — развела руками, отступая к дверям. — Доброй ночи, альфа огненного клана.
— Микаэла, — раздалось усталое, но в то же время решительное от Рафаэля. — Не будь ребёнком, на кровати места полно. Если, и правда, не храпишь, обещаю, что даже приставать не буду, — бросил уже в явной издёвке.
— Я не боюсь ваших приставаний. И уже говорила о том, — сказала как есть. — Дело совсем не в этом, — покачала головой, из-за чего снова пришлось убирать волосы с лица. — К тому же, вряд ли мой жених оценит подобное поведение с моей стороны.
— Ах, да, как же это я про всезнающего жениха-то забыл, — ворчливо проговорил оборотень, сам поднимаясь с кровати. — Спи, не буду больше тебе мешать.
Тут же оказалась рядом с ним, силой укладывая того обратно на постель.
— Вам лучше не двигаться ближайший час, чтобы не бередить рану, — укорила его. — К тому же из нас двоих как раз я помещусь полностью на той кушетке. Для вас она всё равно слишком короткая и узкая. И не спорьте со мной, — топнула ногой и чуть не рассмеялась, представив каким смешным должно быть вышел этот детский жест. — В общем, спите, — буркнула смущённо, опустив свой взор на ладони.
Отойти от злополучной кровати так и не удалось.
— Слушай, женщина, я не сдох даже от пули в сердце. Думаешь, спустя двенадцать лет пара царапин сделает из меня беспомощного? — мрачно постановил оборотень, крепко схватив меня за руку.
— Слушайте, мужчина, не бесите меня! — парировала в том же тоне, что и он. — А что было двенадцать лет назад? — поинтересовалась против воли, хотя внимание больше занимало прикосновение к моему запястью.
Снова возникло ощущение ожога. Хорошо, что я прожила всю жизнь на солнечном острове и по цвету вполне себе походила на жительницу Аргентины, а то бы и не знаю, как бы я объяснила свою бледность.
— Останешься, может быть расскажу, — нагло заявил этот бессовестный. — Всегда можешь потом сообщить своему жениху, что спасла от одинокой смерти наследника огненного клана. Может, вам мой дядя даже благодарность за это объявит. За безмерное понимание и помощь, так сказать, — усмехнулся как-то недобро.
— Не нужны мне ничьи благодарности, — покачала я головой.
Не знаю, что изменилось, но температура в комнате словно упала на десяток градусов. А прикосновение показалось ещё более обжигающим, чем прежде. До боли.
— Я за подушкой с одеялом только схожу, — проговорила негромко, не желая больше спорить, и дёрнула рукой, намекая, чтобы меня отпустили.
Пальцы, до сих пор удерживающие моё запястье, слегка сжались, а после я всё же оказалась свободна. Прошлёпала босиком до кушетки, собрала в охапку обозначенное для Рафаэля и вернулась обратно, где улеглась подальше от собственного жениха. Ещё и одеяло между нами сложила аккуратно, подоткнув под себя. Не потому, что хотела разделить территорию, а чтобы во сне случайно не задеть его рану. Обняла подушку и прикрыла глаза, из-под ресниц рассматривая находившегося рядом со мной — только протяни руку и дотронешься. И я поймала себя на мысли, что очень-очень желаю это сделать. Точнее, потрогать его волосы, чтобы узнать какие они на ощупь и действительно ли обжигают, как и его прикосновения.