Небесная танцовщица и капитан (СИ)
– Они никогда не спят, – ответил Буффорд. – Стоят как истуканы, пока не получат приказ. А когда работают, за ними нужно постоянно следить, чтобы не напортачили.
– Скорее всего, у вас были некачественные перфокарты, – заметил Крис. – Военные големы зарекомендовали себя как отличные боевые машины.
– Никогда не могла понять, в чем разница между автоматонами, големами и артифисами, – подала голос блондинка. – Артифисы красивые, а големы нет, да?
– Не только, – негромко ответила Элли, изучая голема. – Автоматоны – это механические куклы. Некоторые имеют сложный механизм, похожий на тот, что есть в часах или игрушках. Но автоматоны и есть игрушки.
– Да, видела одного на ярмарке! Он тянул из ящика билетики с предсказаниями.
– Големы – более сложные творения. Если автоматоны – игрушки, то големы — это умные инструменты. Их делают из железа и других материалов. Но у них есть подобие нервной системы, а в груди у них кристалл с фрагментом человеческой эфирной ауры. Однако у них нет своей воли. В специальное отделение в голове им вкладывают перфокарты. Они определяют модель их поведения, их роль. Големы могут быть солдатами или слугами. Они также различают простые звуковые команды.
– Известны случаи, когда големы сходили с ума и крушили все вокруг! – воскликнул Шнаппс.
– Вина в этом полностью лежит на человеке, который ошибся, делая проколы в перфокарте, или отдал нечеткий приказ, – отрезала Элли. – Некоторые считают, что у големов есть зачатки памяти или разума. Но по своей воле они не могут причинить вред людям.
– А артифисы? Бр-р-р... – вздрогнула блондинка. – Собраны из запчастей! Жуткая вещь.
– Артифисы – это люди! – воскликнула Элли. – Такие же как вы... или я. Просто у них есть свои особенности.
– Но некоторые из них весьма привлекательные, – хихикнул один из господ, тощий, с выпученными глазами и мокрыми усами. – Бывал я в одном заведении, где хозяйка держит девушек-артифис для увеселений. Те еще горячие штучки, скажу я вам!
– Господин Фиглер, прекратите, вы в приличном обществе! – возмутилась тетя Дженни.
– Все равно, никому из этих существ нельзя доверять. Ученым и инженерам только дай волю, такого натворят! Говорили, что артифисы станут совершенными слугами. Какое там! Они обманывают, воруют и пакостят точно так же, как и любые другие прохвосты. Капитан, помнится, вы тоже противник артифисов!
Капитан плотно сжал губы. По его щеке прокатился желвак.
– Господа, идемте дальше! – обеспокоился Пулкинс. – Давайте пройдемся во внешней открытой галерее. Сейчас тихо, ветра почти нет. Прогулка будет приятной и безопасной. Я покажу вам наши пушки.
Пассажиры ушли вперед, а Элли задержалась у перегородки.
Ей нравились големы. Она верила, что у големов есть душа, чувства и разум. Но они заключены в теле, которое подчиняется чужим приказам. Как в клетке, в вечной тюрьме, из которой не вырваться. Страшно даже представить такое. Никому нет дела до твоих желаний и твоих мыслей. Ты – лишь инструмент.
В клубе Лазаруса Борова тоже был голем. Он служил охранником и прекрасно исполнял свою функцию. Элли помогла Лазарусу составить команды. Лазарус дал ей список с приметами лиц, чье присутствие в клубе было нежелательно, а Элли, как смогла, втолковала их голему. Его, кстати, звали Миком – Элли сама дала ему это имя, и он откликался.
Мик неподвижно стоял у входа и следил за входящими тускло горящими глазами. Но когда у входа появлялись недруги Лазаруса или хмельные задиры, настроенные учинить драку, Мик мягко, но твердо удерживал их до прибытия охранника-человека.
Он не обращал внимания на брань. Ему не раз прилетало от посетителей кастетом по голове. Его железная кожа была сплошь во вмятинах. Имелись в его груди и две криво залатанных дырки от пуль.
Однажды после выступления Элли, не сняв сценический костюм, спустилась глотнуть свежего воздуха и застала голема за странным занятием.
Он стоял у стены, размалеванной изображениями веселых стрекоз и бабочек, и водил каучуковыми пальцами по ярким рисункам. Голову он склонил к плечу, как человек, который восхищается шедевром живописца. Когда Элли подошла, голем медленно повернулся к ней и коснулся пальцем шелковых крылышек за ее спиной.
«Да, Мик, я тоже стрекоза», сказала ему Элли. И голем кивнул!
С той поры она часто приходила навестить нового друга. Рассказывала ему о том, что случилось за день. О своих обидах, огорчениях и мечтах. И голем слушал, она готова была поклясться, что слушал! В каком-то смысле он был ее братом – его тоже изготовили в мастерских Фукса…
Голем в трюме был более массивный и неуклюжий. Он вполне мог использоваться как солдат. Неизвестно, кем он станет за океаном. Может, прислугой. А может, ему дадут винтовку, приварят броню, сменят перфокарту и отправят на поле боя.
– Тебя вдосталь кормят? – тихо спросила его Элли.
Голем тяжело переступил с ноги на ногу. Но не показал, что услышал и понял вопрос. Другие големы вдруг двинулись к ней из глубины загона – медленно, шаг за шагом.
– Привет, ребята... – пробормотала Элли. Големы замерли. Внутри у них тихо жужжали механизмы.
– Госпожа Селеста! – прогремел голос капитана. – Почему вы задержались? Что вы делаете? Со всем грузом решили побеседовать? Сначала с тиграми, теперь с големами? Мы еще везем за океан хлебоуборочный комбайн. Тоже хотите составить ему компанию?
– Да вы шутник, капитан Ларсен, – сказала Элли сердито, отходя от клетки.
Но лицо у капитана было вовсе не веселое. Он смотрел на нее угрюмо и настороженно. Элли напряглась, как струна. Сейчас капитан походил на хищника – быстрого, внимательного, безжалостного.
Нет, с ним шутки плохи. Он сам задает тон разговора и не даст обвести себя вокруг пальца.
– Вновь я поражен вашими познаниями в технике. Вы отлично знакомы с устройством големов и артифисов. Целую лекцию нам прочитали.
– У меня широкий кругозор.
Элли ужасно жалела, что не сдержалась и вздумала учить пассажиров.
Капитан заложил руки за спину и прищурился. Его холодный взгляд приморозил ее к месту, но Элли отказывалась подчиняться. Она молчала, гордо задрав голову. Но, наконец, не выдержала:
– Вы хотите еще что-то мне сказать?
– Лишь одно, госпожа Селеста: не отставайте от группы, пожалуйста, – проговорил он с тяжеловесной серьезностью. От его тона мурашки бежали по коже. – В трюмах «Горгоны» легко заблудиться. И без сопровождающего члена команды пассажирам здесь появляться нельзя.
– Ладно. Проводите меня на галерею, пожалуйста.
– Извольте, – капитан вежливо кивнул и жестом пригласил ее следовать за собой.
* * *Нижняя галерея опоясывала брюхо «Горгоны».
– Она предназначена для экипажа и механиков, – объяснил Пулкинс. – Сегодня мы по ней прогуляемся, но в другое время выход для пассажиров сюда закрыт. К вашим услугам верхняя прогулочная площадка, однако подниматься на нее можно только в хорошую погоду.
Галерея была открытой – мостик да низкая металлическая решетка, ничего более. Над головой нависала громада дирижабля, закрывая небо. Крепкий ветер обдувал лица пассажиров и сорвал шарфик с шеи блондинки в розовом.
Экскурсанты застыли на месте. Когда находишься в каюте дирижабля, высота не пугает. Но сейчас между людьми и бескрайним пространством не было перегородок, не считая редкой невысокой решетки.
Под ногами переливался океан. На волнах прыгал золотой кружок солнца. Вокруг открывалось бездонное небо. От чувства полета в высоте захватывало дух, мелко колотилось сердце, потела спина, а мышцы непроизвольно сжимались.
Тем удивительнее было наблюдать за механиками и матросами, которые бесстрашно карабкались по лесенкам, выполняя рутинный осмотр дирижабля. Впрочем, они каждый раз пристегивались страховкой.
Когда первый страх отступил, послышались восторженные восклицания.
Пулкинс, довольно щурясь, провел пассажиров в небольшой площадке, на которой стояла пневматическая пушка.