Логово гадюк (ЛП)

Мне хорошо, по-настоящему хорошо, когда звук хрустящего металла наполняет воздух. Капот состоит из вмятин, поэтому я делаю это снова и снова, разрушая идеальную дорогую игрушку. Я разбиваю окна, смеясь, когда грохот наполняет воздух. Я так хорошо била машину, потерявшись в своем собственном мире. Мне нужно больше, мне нужно все это вытащить.
Вскарабкавшись на капот, я несколько раз опускаю лом, крича при этом. Я забираюсь на крышу машины и, стоя на крыше, крушу все, до чего могу дотянуться. Мои руки словно налились свинцом, и я роняю лом. Он падает на землю с громким стуком, когда я тяжело дышу, мое тело покрыто потом, голова болит от удара, а спина и шея просто болят — но это того стоило. Видя разрушение, которое я произвела, я не могу удержаться от смеха.
Выкусите, гадючьи ублюдки.
И тут я слышу хлопки. Вскинув голову, я встречаюсь взглядом с Дизелем и Кензо, которые стоят примерно в десяти метрах от машины, просто наблюдая за мной. Кензо с ухмылкой перекатывает кости между пальцами, а Дизель хлопает.
— Держу пари, она не выживет, — Кензо ухмыляется ему, когда Дизель останавливается, его лицо светится, когда Ди смотрит на меня.
Его грудь обнажена, несколько татуировок покрывают золотистую кожу, и у него четко выраженная рельефная мускулатура. Слишком явно выраженная. Разве сумасшедшие не должны выглядеть еще хуже? Но нет, он похож на падшего ангела. Золотые волосы, что завязаны сзади в конский хвост, и все такое прочее.
— Ты сделала это, и было чертовски горячо. — Дизель кивает мне и смотрит на Кензо. — Разве она не удивительна?
В этот момент дверь в подвал распахивается, и в помещение входят Гарретт и Райдер. Они замирают, когда видят, что я стою на крыше разрушенной в хлам тачки, а Кензо и Дизель просто наблюдают за мной. Дизель присвистывает, подмигивая мне.
— Ох, теперь ты в беде, Птичка.
Твою же мать.
Лицо Райдера становится грозным, когда он подходит ближе. Рубашка у него мятая, пиджак небрежно наброшен.
— Меня вытащили с намеченной встречи, чтобы я мог посмотреть на это… — он прищуривается и смотрит на Кензо. — Объясни, — рявкает он.
Парень пожимает плечами.
— Извини, братан, она каким-то образом улизнула. Когда я это понял, обыскал камеры и увидел ее в подвале в твоей машине. Я включил сигнализацию, и барьеры, должно быть, остановили ее.
— А потом? — подсказывает Райдер, указывая на меня сверху машины.
— А потом она начала выбивать дерьмо из твоей машины, крича что-то о змеях и придурках, — задумчиво, почти мечтательно, произносит Дизель.
— Я?
Подожди-ка, машина Райдера?
О, черт.
Парень смотрит на меня холодными глазами.
— Слезай немедленно, — приказывает он. Я сглатываю, но он, должно быть, видит, что я вот-вот открою рот, потому что подходит еще ближе, контролируя каждое движение. — Сейчас же. Не заставляй меня подниматься туда.
Я спрыгиваю с машины, с хрустом приземляясь и тряся ноющей головой. Я знаю, что он не шутит, особенно когда хватает меня за руку и тащит прочь. Я вырываюсь из его хватки, ругаюсь, но Райдер игнорирует меня, тащит к лифту и бьет ладонью по сканеру.
Она открывается, и он бросает меня внутрь. Я врезаюсь в стену, попутно теряя запас воздуха в легких, когда поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он входит внутрь, прежде чем ударить пальцем по кнопке. Мы начинаем подниматься, и я внимательно наблюдаю за ним. Его глаза потемнели, эти эмоции растопили лед. Его руки дрожат, сжаты в кулаки, и ясно, что он близок к тому, чтобы взорваться.
Так что же мне делать?
Давить на него.
Может быть, это потому, что я смирилась с тем, что умру здесь и никогда больше не буду свободна, и с этим принятием пришло определенное мужество посмотреть, как далеко я могу зайти в своем давлении на них. Это безумие, но я не могу остановиться.
— Хорошая тачка, — ухмыляюсь я.
Его движения отрывисты, и я вздрагиваю, когда он ударяет кулаком по кнопке «Стоп». Мы резко останавливаемся, из-за чего меня бросает вперед, прямо на него. Райдер ловит меня, его рука обхватывает мое горло, когда он швыряет меня обратно в стену лифта, заставляя меня кричать от боли, которую вызывает это действие.
 
— Не дави на меня, милая моя, — рычит он мне прямо в лицо. Мое сердце колотится, и он, должно быть, чувствует это своей рукой, потому что сжимает мое горло, позволяя мне прочувствовать всю эту силу. Силу и эмоции, которые он прячет за ледяной броней.
Этот человек смертельно опасен, Гадюка, и я только что ткнула змею, и теперь он готов нанести ответный удар.
Укусить.
А я — мышь.
Но я снова открываю рот.
— Почему нет?
Он наклоняется ближе, позволяя мне увидеть его горящие глаза. Черт, как я вообще могла подумать, что он источает лед? Он — ад, дикий огонь. Райдер сжигает все на своем пути, и прямо сейчас на его пути я. Но дело в том, что я бы с радостью сгорела, и даже не знаю почему.
— Потому что я не буду таким нежным, как Кензо. Я даже не буду убеждаться, что тебе это нравится, как Дизель. Я так сильно поджарю твою задницу, что ты не сможешь ходить, не говоря уже о том, чтобы сидеть. Тогда я оставлю тебя в этом лифте, чтобы все увидели, как сильно ты нас всех хочешь. Как сильно ты нас не ненавидишь, даже если так думаешь. Ты можешь обмануть себя, но не меня, любовь моя. Я разорву эти барьеры в клочья, кусок за куском. Я подведу тебя к грани, едва не избавив от наказания, и выставлю на всеобщее обозрение… тогда посмотрим, как сильно ты этого хочешь. Тех, кого ты якобы ненавидишь.
— Я не хочу тебя, — огрызаюсь я, откидывая голову назад и встречаясь с ним взглядом, но мои бедра сжимаются, выдавая меня с потрохами, и он, без сомнения, замечает это. Райдер все замечает и использует это против меня. И он заметил кое-что, чего не хотела замечать даже я. Меня тянет к ним, к моим похитителям.
Вот что мешает мне говорить — то, что он прав и я его ненавижу за это. Ненавижу их. Я действительно хочу, но я хочу их так сильно, что это страшно, и я пыталась спрятаться от этого, вымещая это на них. Райдер ухмыляется, как будто видит мою битву с самой собой и знает, что я больше не буду с ним драться. Отступив назад, он поправляет костюм, снова прячась за своей обычной холодностью. Его руки перестают дрожать, когда он нажимает на кнопку, чтобы заставить нас двигаться.
— Последнее предупреждение, Роксана — не дави на нас. До сих пор мы были добры друг к другу. Все ставки сделаны, ты скоро сама увидишь, что такое Гадюки на самом деле, и тебе останется винить только себя. Теперь ты честная добыча, маленькая добыча, лучше беги, — подмигивает он. — Ты деловая женщина, дорогуша, но теперь ты станешь нашей игрушкой.
Дверь открывается, и он выходит, встречаясь глазами с остальными Гадюками, ожидающими там. Черт, как они так быстро сюда добрались? Он ухмыляется им, игнорируя меня, все еще прижатую к стене, тяжело дышащую, ненавидящую его, ненавидящую себя. Но, по крайней мере, кровь из раны на моей голове остановилась.
— Ди, она твоя до конца дня. Давай покажем нашему маленькому отродью, что происходит с теми, кто предает нас, кто испытывает нас, — приказывает Райдер, его ледяные глаза все еще прикованы ко мне. Только когда он отворачивается, я снова начинаю дышать.
Охуеть.
Я думала, что Райдер — лед, бесчувственная змея. Но я ошиблась. Под всем этим — бурлящий торнадо эмоций, причем едва сдерживаемых. Я видела это в его глазах, чувствовала в его руках. Он так близок к взрыву и разрушению, что я не думаю, что Райдер даже осознает насколько.
Другие в настоящее время этого не осознают, но теперь это осознаю я. Он готов сломаться, взорваться, и когда он это сделает… кто останется в живых, чтобы рассказать эту историю?
  
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
 
ДИЗЕЛЬ
— Она твоя. — Это повторяется снова и снова в голове, когда мои губы изгибаются в улыбке. Маленькая Птичка отступает еще дальше в лифт, испуганно глядя на меня. Так и должно быть. Райдер и Гарретт принесли мне новую игрушку, чтобы поиграть с ней, преподать урок. Похоже, он проявил неуважение к Райдеру, когда к нему обратились с просьбой не платить.