Логово гадюк (ЛП)

— Можно мне звонок другу?
Он вздыхает и вытирает лезвие.
— Ну же, Рокси, было бы жаль выпотрошить такую женщину впустую. Расскажи мне то, что я должен знать. Расскажи мне все о Гадюках.
— Да, я собираюсь жестко отказаться от этого. Никакого компромисса, даже за твои денежки, сука, эти ублюдки сумасшедшие.
Он приседает и хватает меня за колени, глядя на меня сверху.
— Боишься их больше, чем меня?
— Да, блядь, да. Ты что, не слышал меня? Они безумны, а я им нравлюсь! Представь, что они делают с теми, кто им не нравится…
Тогда я ухмыляюсь шире.
— Представь, что они сделают с тобой за то, что ты ко мне прикоснулся. В прошлый раз они сломали парню руки и вырвали язык… Интересно, ты будешь кричать?
Я смотрю, как он поднимает нож, покрытый кровью. Это напоминает мне о Дизеле, и, как ни странно, моя киска сжимается… как, правда, сейчас? Сейчас не время.
Да, я успешно разозлила Эндрю.
Он бьет меня сзади, и моя голова откидывается в сторону, когда кровь наполняет мой рот. Выплюнув ее, я со смехом поворачиваюсь обратно и широко улыбаюсь ему, кровь, несомненно, покрывает мои зубы и губы, если судить по его отвратительной усмешке.
— Ты называешь это пыткой? Предпочитаю прелюдию поизящнее. Давай, ты можешь лучше, — дразню я.
— Скажи мне! — рычит он мне в лицо, нетерпеливый теперь, когда понимает, как трудно будет меня сломить.
Облизывая губы, я смотрю ему в глаза. Я ни за что не предам своих ребят. Под пытками тебя учат раскрывать информацию, которая не важна и близка к правде, но я ни за что не пойду на такой риск. Дизель убьет меня, любовь это или нет. Я знаю, что это принесет мне немало боли, но я выдержу.
Я смогу это пережить.
Глубоко вдохнув, я серьезно киваю, все тело болит, кровь стекает по моим изгибам, и агония рвется по венам.
— Хорошо, хорошо, я расскажу вам…
Они оба выжидающе смотрят на меня, пока я пытаюсь выглядеть кроткой и сломленной, позволяя слезам наполнить мои глаза, настоящим слезам от боли. Задыхаясь от боли, протестуя ребрами, я произношу:
— И я всегда буду любить тебя…
Эндрю вздрагивает от того, как громко я пою.
Он снова бьет меня по спине, прерывая песню, и я выплевываю кровь и поворачиваюсь к нему спиной.
— Нет? Не чувствуешь? Как насчет репертуара группы Metallica? Нет, как насчет Tэй-Tэй [4]? Ты выглядишь прямо как тайный фанат Тейлор Свифт!
Лысик делает шаг вперед, нацеливая на меня свой пистолет.
— Заставь ее говорить, — требует он. — У нас не так много времени, прежде чем они придут за ней.
Я усмехаюсь на это.
— Фрэнни, они уже пришли, и ты в полной жопе. На чем я остановилась? О, Тэй-Тэй…
Я начинаю петь, и он с рычанием распахивает дверь и выбегает прочь.
— Подожди! — зову я. — Нам было так весело, Фрэнни! Я еще даже не дошла до своих любимых треков!
Эндрю вздыхает, как будто он разочарован во мне.
— Рокси, это могло быть так просто. Ты могла бы быстро умереть.
— Да, только мне никогда не нравился легкий вариант. Что я могу сказать? Мне нравятся жескач.
Я ухмыляюсь ему.
Он срывает с меня эту спокойную маску, и я понимаю, что меня ждет мир полный боли. Будем надеяться, что я смогу пережить это дерьмо, потому что мои Гадюки придут, я знаю это, и если они найдут меня мертвой… город не переживет их гнева.
Время течет медленно, мучительно медленно, как и боль, проходящая через меня, через все мое тело. Он мазохист, но не так хорош, как Ди, но все же это приносит пользу. Мои крики раздаются вокруг нас, и слезы, наконец, проливаются, покрывая мои щеки. Кровь стекает под меня, мои пальцы скользкие от нее. Он вырывает ногти на ногах, ломает мне пальцы. Он ломает мне палец. Он колет, режет и режет. Он накрывает мою голову мешком и льет на нее воду, пока я не перестаю дышать, пока не думаю, что могу утонуть, а когда он отрывает мешок, вода течет у меня изо рта на грудь, легкие горят от ледяной жидкости.
— Спасибо, я хотела пить, — кричу я.
 
Эндрю старается изо всех сил. Его работа и жизнь на кону, если он не получит информацию, но вот в чем дело… Я умру, прежде чем предам их, прежде чем предам любого, кто дал мне шанс, кто был добр ко мне… а мои Гадюки?
Они любят меня.
И, как ни странно, я, блядь, тоже их люблю.
Так что если я умру здесь, одна, в чертовой мерзкой комнате, то так тому и быть. Я заигрывала со смертью с детства, а умереть за людей, которых любишь, кажется хорошим исходом.
Эндрю не может этого изменить. Он может ломать мое тело снова и снова, он может заставить меня кричать и плакать, он может заставить меня молить о смерти, но ни слова о моих парнях не слетит с моих уст. Думаю, он начинает понимать это, когда сидит и наблюдает за мной.
— Мне стоит восхищаться твоей преданностью.
Он вздыхает.
— Раздражает, но впечатляет. Скажи мне, они действительно купили тебя?
Я киваю, смачивая губы.
— Так откуда такая преданность? — интересуется он с любопытством.
— Потому что мы плохо начинали, но теперь они ― мое все.
Я пожимаю плечами.
— Ты знаешь, как это бывает, давай посмотрим правде в глаза, каждая романтическая история в какой-то степени испорчена. Ромео и Джульетта? Они были детьми, и они умерли. Даже не начинай мне рассказывать о том искуплении, Господи, я ревела как ребенок. Преданность нужно заслужить, а не купить.
— И они ее заслужили? — спрашивает он.
Я не отвечаю, и он кивает.
— Я должен сообщить об этом своему боссу, подумайте об этом.
Эндрю встает и уходит, а я смотрю, как он уходит, хлопок двери и щелчок замка громко раздаются в сырой комнате.
Заслужили ли они это? Его вопрос звучит у меня в голове.
Несомненно, мы все испорчены, и наша любовь странная… но верность? Да, они заслужили ее, и мои мальчики будут продолжать ее получать, потому что я знаю, что они сделают все, чтобы защитить меня. Спасти меня. Дать мне все, в чем я нуждаюсь.
Когда никто другой этого не сделал, они приняли во внимание то, как я отношусь к ним и не вижу шрамов, и продолжали идти вперед, до тех пор, пока бы не добрались до меня.
Я не ребенок и не глупая. Я знаю, что если я предам их, они убьют меня, даже если любят, но не поэтому я не предаю их. А потому, что я не смогу причинить им такую боль, даже ради спасения собственной жизни, и если это не любовь, то я не знаю, что это такое.
Иногда в жизни встречаются люди, ради которых стоит умереть, и обычно это те же люди, ради которых стоит жить. Но вы не всегда можете иметь все сразу. Если все, что я могу предложить им сейчас, это мое молчание и смерть, я сделаю это.
Мне, правда, хотелось бы забрать некоторых из этих ублюдков с собой.
Мои парни могут быть преступниками, иметь дело со смертью и властью, но когда дело доходит до дела, все, чего они действительно хотят ― это любовь. Семья. Я отказываюсь ломать это.
Они могут быть моей силой, но я ― их слабость.
В этот момент надо мной раздается взрыв, и все здание сотрясается от пыли, падающей с потолка. Я ухмыляюсь, точно зная, кто это.
Мне не нужен никакой гребаный герой, чтобы спасти меня, я могу спасти себя сама, но я ни разу не сомневалась, что они помогут мне, помогут спасти меня, и я оказалась права.
Хоть раз кто-то меня не подвел.
И я отказываюсь разочаровывать их.
Пришло время освободиться и встретиться с моими ребятами, тогда мы вместе перебьем всех этих ублюдков.
Ладно, Рокси, пора вытрясти из них все дерьмо. Когда наверху раздаются взрывы и выстрелы, я оглядываюсь по сторонам, пока мне не приходит в голову идея. Это глупая, мать ее, идея, но это лучше, чем ничего. Итак, раскачиваясь из стороны в сторону, я наращиваю темп.
Стул начинает шататься, раскачиваясь вместе со мной, скрип громко раздается в комнате, но его заглушает звук драки. Я раскачиваюсь сильнее, и с воплем вместе со стулом валюсь набок. Рухнув на пол, я издаю стоны, ударяюсь головой, но стул разламывается. Я перекатываюсь на спину и издаю стон, лежа так с минуту. Я приземлилась на левое плечо, которое не работает. Черт, кажется, я его вывихнула.