В гостях у сказки, или Не царевна лягушка (СИ)
— Ему хорошо, кранты нам. Вернее мне.
— Издеваешься? — догадалась Маша. — А ну говори, нечего жилы из меня тянуть.
— Михаилы мама познакомиться со мною возжелала, — посмотрев несчастными глазами на подругу, призналась Малашка. — Требует приехать.
— Нормальное человеческое желание, — выдохнула берегиня.
— Он не человек…
— Раньше тебя это не смущало.
— Мне и сейчас все равно.
— Ничего не понимаю, — призналась Марья. — Ты же совсем недавно за любимым в леса дремучие собиралась, хотела подвижническую жизнь вести. Передумала?
— За ним-то я, куда хошь, пойду, — всхлипнула растерявшая весь столичный лоск Меланья. — Но вот за мамой его…
— Что там за мама такая?! Крокодил?
— Медведица, — почему-то обиделась за будущую свекровь Малашка.
— И?! — подпихнула ее в пышный бок Маруся.
— Просто медведица, то есть оборотница, — неохотно ответила подруженька. — Вся беда в том, что она уж очень сильно традиции чтит.
— На здоровье.
— А вот хрен тебе! — Малашка самым безобразным образом скрутила фигу и сунула ее Маше под нос.
— Сдурела? — отводя эту срамоту в сторону, мирно поинтересовалась та.
— Перенервничала, — спрятала руки за спину Меланья. — Валерьянки нахлебалась, что та кошка. И не берет. Пустырнику добавила — никакой реакции. Только в голове трещит. И мысли… Как я сиротинушка с испытаниями ейными справлюсь?
— В смысле с мамиными? — уточнила Маша и, дожидаясь ответа, полезла за живой водой, которая кроме всего прочего служила отличным средством при интоксикации. Кто знает, сколько и чего вылакала нервная Малашка, и куда при этом смотрел Михайла?
— С ее, — подтвердила страдалица, принимая стопочку Лихоманского лекарства. — Марья Афанасьевна, чтоб ей не кашлять, женщина в общине ихней шибко уважаемая. Она в Совет Матерей вход^…
— Погоди, ты пьяная, или мы тезки с Потапычевой мамой?
— Ху! — вместо ответа обиженно дыхнула Меланья, обдав подругу валерьяновым ароматом. — Нервы, говорю у меня!
— Ну прости, — повинилась Маша.
— Нервы и невозможность пройти эти их медвежачьи испытания.
— А если Михайлу попросить?
— Он тут не помощник. Если я хочу замуж…
— Погоди, погоди, — остановила ее Марья. — Так испытания — часть свадебного ритуала?
— Да! У медведей! Просто так можно жить! А замуж только с испытаниями! А я беременная! Вот!
— Поздравляю! — обняла будущую мамочку Маша, поймав себя на мысли, что вокруг нее слишком много женщин в интересном положении. А ну как Настя тоже того-самого, а? — А с испытаниями мы тебе поможем. Успокоимся, все обдумаем, в крайнем случае подключим Ягу и кикимор с Лихоманского болота, Аспида, дядьку Корнея. Вместе мы — сила, — оптимистично закончила она.
— Правда? — трогательно шмыгнула носом Меланья.
— Истинная.
— Спасибо, — она улыбнулась сквозь слезы, будто солнышко засияло. — А у тебя- то как с ним?
— С дядькой Корнеем? — не поняла Маша. — Все нормально.
— С Аспидом.
— Не знаю, сегодня буду разбираться, — честно призналась берегиня.
— Еды из трактира возьми, чтоб самой не морочиться, — переключилась на проблемы подруги Меланья. — А то небось уже с души воротит у плиты стоять, оденься нарядно, косы распусти, улыбайся побольше. Мужикам это нравится.
— Малаш…
— И не спорь, — велела та. — В зал не ходи, без тебя нонче справимся, почисть перышки, отдохни.
— Малаш…
— А угощение я закажу. Что-нибудь легкое, изысканное. Чшшш! — заметив, что Маша снова собралась возражать, Меланья погрозила пальцем. Молчи, мол, не порть настроение.
И упорхнула.
— Спасибо, — только и сказала берегиня, признавая правоту подруги. Ей действительно стоит привести себя в порядок.
— Какая ты все-таки красавица, — огромным котом мурлыкнул Аспид, стоило ему увидеть вечером Марью.
— Да, я такая, — немного нервно согласилась она. — Держи, — сунула в крепкие мужские руки корзину со снедью, — и пошли что ли…
— Ну пойдем, коль не шутишь, — согласился Подколодный, забавно поводя носом. — А в лукошке что?
— Угощения, — коротко ответила Маша. Очень уж ей хотелось поскорее попасть в лесной терем и поговорить наконец.
— Какие? — словно любопытный мальчишка допытывался змей и даже надумал откинуть плетеную крышку и заглянуть внутрь кузовка.
— Изысканные, — поддразнила Облигация.
— Эх, — первым сдался Аспид, — вижу, что не скажешь, вредная ты женщина. Пошли тогда скорее, будешь меня кормить. Ведь будешь? — он испытующе заглянул в глаза берегине.
— Буду, — призналась она немного раньше, чем рассчитывала. — Всегда. И только
тебя.
— Это хорошо, — обрадованный змей прижал к себе Машу и открыл переход сразу в трапезную. Нечего зазря время терять.
Пространство послушно истончилось, заблестело жирной бензиновой пленкой, за которой стал виден широкий стол, окруженный резными лавками, горки, уставленные расписной фарфорой и серебряными кубками, букет рябины, красующийся на широком подоконнике…
— Ну вот мы и дома, — широко улыбнулся Подколодный.
— Ага, — согласилась Марья. — Никак не могу привыкнуть в тому, как просто вы творите чудеса.
— Это обыкновенное волшебство, Машунь, — не согласился Аспид. — Оно дано таким как я от рождения. Пользоваться им все-равно, что ходить, говорить или дышать, в этом нет ничего удивительного. Чудеса совершаешь ты. Силой любви помогаешь появиться на свет малышам.
— Кхм, — закашлялась, засмеялась Маша. — С силой любви ты загнул, пожалуй.
Это папы с мамами им помогают, а я тут ни при чем.
— Позволь мне остаться при своем мнении, — уперся Подколодный да еще и морду такую противную скроил, прямо как в лучшие времена на Лихоманском болоте. — И дай, наконец, посмотреть, чем так вкусно пахнет, — договорил он и сунул свою заносчивую физиономию в корзинку.
— Дозволяю, — махнула на него рукой Марья. Какой ни есть из себя гадюк, а только никто другой в целом свете ей не нужен.
— Салатик, — радовался тем временем змей.
— С утиной грудкой, козьим сыром и грушами, — пояснила Маша.
— Еще один, — Аспид сунул безукоризненный нос в судок.
— С раковыми шейками, маслинами и помидорами черри.
— Ась? С какими помидорами?
— С маленьким сладкими помидорками. Их Зверобой специально для Любы выращивает.
— Замечательно, — одобрил Подколодный. — А пирог с чем?
— Курник, как ты любишь.
— А это?
— Десерт, — Маша улыбнулась своему сладкоежке. — Корзиночки со взбитыми сливками и земляникой.
— А на горячее у нас?..
— Рыбка с травами, — с готовностью ответила она. — А теперь, поскольку ты утолил свое любопытство, позволь накрыть на стол.
— Не смею мешать, — облизнулся голодный Аспид.
— Кушать подано, — в лучших традициях трактирных половых взмахнула салфеткой Маша спустя пару минут.
— Ням-ням, — потер руки оголодавший мужчина. — Позволь поухаживать за тобой, Марьюшка.
— Ты такой хороший, когда не включаешь начальника Разбойного приказа, — заметила она.
— Я всегда великолепен, — сообщил змей, наполняя тарелки и приступая к еде.
А взволнованной предстоящим разговором Маше кусок не шел в горло. Только и хватало сил спокойно сидеть за столом и улыбаться, наблюдая за уничтожающим ужин любовником. 'Голодный Подколодный, — крутилось у нее в голове, из которой разбежались все мало-мальски связные мысли. — Голодный Подколодный.'
— Нет, ну я так не могу, — уловив состояние берегини, Аспид отложил столовые приборы и даже тарелку от себя отодвинул. На всякий случай видимо. — Говори, что случилось, — потребовал он.
— Может, доешь? — нервно улыбнулась она.
— Потом, — отрезал змей. — Рассказывай, что натворила.
Резкий, холодный тон вкупе с бессовестным поклепом оказали на Марью самое благоприятное воздействие, настраивая на боевой лад.
— Я? — спросила она. — Я натворила?
— Не я же, — открестился Аспид.