Няня Пышка для дочери (бывшего) босса (СИ)
Я не успеваю ничего ответить.
Блондинка в ярости несётся прямо на нас…
На автомате делаю шаг вперёд, закрываю девчушку своим телом.
Но мерзавка проносится мимо меня, распахивает дверь зала, злобно говорит всем нам:
— Отец обо всё узнает, и вам всем не поздоровится!
Ариша смотрит на блондинку без капли страха:
— Сегодня на «Вайлдболис» ласплодажа, Алсу, посмотли, может, там мозг можно купить по скидошке…
— Вам конец! — рявкает блондинка с такой силой, что у меня в ушах звенит, громко хлопает дверью.
Ариша же вздыхает грустно.
— Мужика ей надо…
Я же поворачиваюсь к Шахрину.
Пытаюсь унять эмоции, но голос всё равно дрожит.
— Олег, я выполнила свою часть сделки, нашла и привела твою дочь.
Бывший босс на меня даже не смотрит.
Кому-то отвечает в телефоне, встаёт со своего места, накидывает пиджак и только после этого поднимает глаза:
— А ты молодец, Широкова, хватку не растеряла. Я специально не мешал тебе гасить Алсу, интересно было посмотреть, как ты справишься с её истеричными атаками.
Считаю, что справилась достойно.
И заслуживаю свою награду.
— Олег, — напоминаю ему об этом, — мы с тобой договорились…
— С памятью у меня проблем нет, — грубо отрезает Шахрин, подходя ближе, — ответ ты получишь в течение суток после того, как я приму решение на твой счёт.
От близости с бывшим боссом, от его элитного парфюма, его бешеной энергетики у меня сердце начинает биться с бешеной скоростью!
Но я беру себя в руки, спрашиваю:
— Примешь решение? У нас была договорённость…
— Что ты поможешь мне найти дочь, — усмехается Шахрин, берёт Аришу за руку, — а я обещал подумать. К тому же на твоё место, Широкова, претендуют больше десятка девушек, решение принять не так легко.
— Олег, какой же ты мерзавец…
Слова вырываются из меня быстрее, чем успеваю их обдумать.
Уже жалею, потому что Шахрин резко перестаёт улыбаться, отвечает:
— Приму это за комплимент, Широкова. О своём решении сообщу позднее. Идём, дочь.
Но Ариша упрямится, смотрит сначала на меня, потом на отца.
— Тётя Оксана обещала, что ты купишь мне собаку…
Шахрин обжигает меня ледяным взглядом.
— Тётя Оксана сейчас заработала жирный минус, который очень повлияет на моё решение. А теперь идём, Арина, нас ждут в другом месте.
Бывший босс открывает дверь, пропускает вперёд дочь, которая, чуть помедлив, машет мне на прощание, хочет сказать:
— Я на твоей…
Но Шахрин её подталкивает, выходит в коридор.
И я остаюсь одна.
Чувствую внутри полное опустошение и неприятную горечь.
Хочется расплакаться, но я сдерживаюсь.
Недостоин Шахрин моих слёз!
Забираю сумочку, спускаюсь вниз, иду к остановке.
Уже через пять минут еду домой на автобусе, и всю дорогу у меня из головы не выходит ледяной взгляд бывшего босса и полное сочувствия лицо его маленькой дочери.
Что-то подсказывает, не видать мне вакансии няни и операционного менеджера, после всего, что было, Шахрин вряд ли возьмёт меня на работу.
Глупо было надеяться на старые чувства…
С этими неприятными мыслями возвращаюсь домой, поднимаюсь на третий этаж нашей с мамой старенькой хрущёвки, захожу в квартиру:
— Мам, я вернулась!
А в ответ тишина.
Сердце в груди пропускает удар.
Быстро сбрасываю туфли.
— Мам, с тобой всё в порядке?
Забегаю в комнату и вижу…
Глава 5
Глава 5
Широкова
Скорая приезжает на удивление быстро, минут через десять.
Для меня происходит, как в тумане.
Весь сегодняшний день – будто один бесконечный кошмар, который никак не закончится.
Пока едет скорая, пытаюсь привести маму в чувство сама, дать ей нужные таблетки для сердца.
Она с трудом открывает глаза, слабо улыбается.
— Оксаночка-доченька, как твоё собеседование? Всё хорошо?
Я с трудом сдерживаю слёзы.
Обещала же себе не плакать!
Обещала быть сильной, никому не дать себя сломать…
Но это выше моих сил.
— Мам, — говорю как можно спокойнее, скрываю эмоции, — пока жду результатов собеседования надеюсь… всё хорошо.
Маму нельзя расстраивать ещё сильнее.
С трудом заставляю её выпить таблетки.
Говорю, что скорая приедет совсем скоро.
— Зачем скорая, — удивляется мама, — мне уже лучше, Оксан, не переживай… а то ещё заберут в больницу, а у меня грядки…
Я выдыхаю устало.
Мама даже несмотря на здоровье, готова последние силы отдать своим грядкам, а больниц боится сильнее огня.
Готова их избегать, пока совсем плохо не станет!
— Нет, мам, — говорю неумолимо, — сердце важнее грядок, ничего с ними не случится. Я сама за ними присмотрю, если понадобится.
Женщина-врач, которая приезжает на вызов, немногословна.
Осматривает маму, хмурит брови, задаёт уточняющие вопросы, где болит и что болит.
— Надо ложиться в больницу, — выносит врач свой вердикт, — приступ может повториться, лекарствами проблему не решить, они могут только заглушить симптомы и усугубить болезнь.
Я судорожно вздыхаю, спрашиваю:
— Насколько всё серьёзно?
Женщина смотрит на меня, будто я глупость дикую спросила.
— В больнице скажут, как сделают все анализы. Я вам не рентген, чтобы видеть человека насквозь.
Благо, сама мама почти не сопротивляется, принимает эту новость на удивление спокойно, виновато улыбается:
— Прости, доча, если твои планы нарушила…
— Мам, — успокаиваю её, — твоё здоровье важнее, сейчас… дайте нам пять минут, я быстро всё соберу и переоденусь.
Женщина-врач лишь пожимает плечами, мол, делайте, что хотите.
Бесплатная медицина… она такая.
Стараюсь не думать о плохом, не вгонять себя ещё сильнее в бездну отчаяния, быстро переодеваюсь и…
Снимаю юбку, а из бокового кармашка выпадает маленький брелок рыжей лисички, а вместе с ней конфетка с говорящим названием «Пышечка»
Сразу понимаю, кто мне её сунул в карман.
Явно не Шахрин, а его дочь.
Странно, но от этой вроде бы маленькой находки на душе становится теплее, а горечь обиды на бывшего босса немного отпускает.
Ариша очень умная и сообразительная девочка, я, как человек, который работал в детском саду, по глазам ребёнка могу понять, насколько он одарённый, мама научила.
И дочка Шахрина – просто маленький вундеркинд в колготках.
С такой не каждый совладает.
Поэтому, наверное, няни от неё и сбегают.
Уверена, у девчушки есть свой подход к папе, если захочет, в чём угодно его убедить!
Очень бы хотелось, чтобы малышка вступилась за меня…
С этими мыслями переодеваюсь в джинсы и футболку, накидываю кофту, помогаю маме собрать сумку и уже через четверть часа мы вместе с сонными сотрудниками скорой едем в ближайшую больницу.
Мама заметно нервничает, поэтому беру её за руку, успокаиваю.
— Всё будет хорошо, мам, я тебя не оставлю.
— Спасибо, Оксан, — по щеке мамы скатывается слеза, — прости меня, дуру старую, никакой личной жизни из-за меня…
— Перестань, мам, — мягко останавливаю я, — ты заботилась обо мне, когда было трудно, сейчас о тебе забочусь я.
Стараюсь улыбнуться, хоть немного её взбодрить.
— Я не брошу тебя, мам, идём.
В больнице шум и суета, врачи и пациенты носятся туда-сюда, едва не сбивают нас с ног, пахнет хлоркой и подгоревшей едой.
Вижу, что маме становится хуже, она бледнеет, дышит тяжело.
Врач тут же определяет её в палату, срочно назначает анализы, а меня просит подождать в коридоре, говорит, что сообщит, как будут готовы результаты анализов.
Терпеливо жду на лавочке, наблюдаю, как мимо снуют пациенты и работники больницы, проверяю электронную почту, нет ли никаких уведомлений от компании Шахрина…
Нет, пусто.
Похоже, шансов у меня никаких.
И няней не быть, и уж тем более не быть мне операционным менеджером в новой компании бывшего босса…